Пять ломаных лучей

Каф у двери оказался первым неподтвержденным объектом утра. Альден заметил чашку не сразу. Сначала он попытался выбраться из собственной каюты так, чтобы не наступить на снятый набедренник Грома, не задеть шлем Тени и не опрокинуть медицинский контейнер Пульса, который по новой схеме хранения стоял ровно там, где ему разрешили стоять, и все равно умудрялся выглядеть как ловушка. Потом он открыл дверь на треть, уперся взглядом в зеленый аварийный индикатор и увидел на полу чашку в термокольце с маленьким пакетом сухих питательных батончиков. На крышке чашки была приклеена полоска с одним словом: «Пей». Почерк Мейры. Короткий, уверенный, без украшений. Формально это не было приказом, но спорить с этим словом все равно казалось опаснее, чем с большинством приказов. За его спиной Лис поднял взгляд от датапада. - Объект у двери. - Каф. Тик, уже проснувшийся и сидевший в служебной нише без внешних наручей, повернул голову. - Неподтвержденный. - Подтверждаю доступ кафа, оставленного генералом Тон, к моей руке и желудку. Пульс сел на нижней койке, где спал без внешней брони, но с личным комлинком и таким выражением, будто организм Альдена уже нарушил несколько медицинских условий за одно утро. - Сначала скан. Альден посмотрел на чашку. Потом на Пульса. - Ты серьезно? - Камино получило отказ. «Ось» активна. Еда и напитки тоже могут стать маршрутом доступа к вам. Гром, лежавший у стены, открыл глаза. - Каф может быть отравлен. - Это Мейра. - Мейра может быть скомпрометирована. Альден наклонился, поднял чашку и пакет, не делая резких движений. За последние недели он успел выучить: даже бытовой жест может превратиться в маленькое совещание по безопасности, если сделать его слишком быстро. - Пульс, сканируй. Пульс встал, обошел наплечник Лиса, не наступил на ремень Тика и взял чашку так аккуратно, будто в ней действительно могла быть вся стратегия КНС. Сканер пискнул. Пульс посмотрел на данные. - Чисто. Каф. Крепкий. Слишком крепкий. - Значит, точно Мейра. Тень из ближнего сектора произнес: - Батончики тоже? Пульс проверил пакет. - Чисто. Альден забрал чашку и сделал глоток. Каф оказался горячим, горьким и почти оскорбительно крепким. Мейра, видимо, решила, что если он не умеет спать нормально даже после того, как приказал спать другим, то хотя бы будет бодрствовать с пользой для флота. - В протокол внешнего доступа нужно добавить пункт о предметах, оставленных у двери, - сказал Тик. Лис уже записывал. Альден опустил чашку. - В протокол нужно добавить пункт: если Мейра оставляет у двери каф, Пульс имеет право просканировать, после чего Альден пьет и не спорит. Это не расширяется на любые предметы, любые двери и любые напитки. Тик помолчал. - Формулировка узкая. - Спасибо. - Это похвала. - Я уже начал узнавать. Утро шло почти спокойно. Пятеро собирали броню после ночного режима. Внешние пластины возвращались на тела с тем коротким, точным спокойствием, которое появилось после ночей без внешней брони, хотя Альден все еще не называл это привычкой. Снятая «Катарн» занимала каюту так, будто пыталась доказать: отдых живых людей требует больше места, чем боеготовность. Лис застегнул нагрудник первым. Пульс проверил бок, где несколько циклов назад была рана, и доложил сам, без вопроса: - Бок в норме. Боль отсутствует. Подвижность сохранена. Альден кивнул. - Хорошо. Пульс после короткой паузы добавил: - Это полный доклад. - Я слышал. - Уточняю, чтобы не было дополнительного вопроса. - Пульс, ты сейчас жалуешься на мой прогресс? - Нет. Гром сказал: - Похоже. Пульс повернул к нему голову, но спорить не стал. Возможно, потому что спор занял бы время, а у него еще оставался меднабор. Комлинк Альдена подал сигнал, и почти вся мягкость утра сразу ушла. - Генерал Крейс, - голос Рифа звучал так, будто он уже прочитал что-то, что ему не понравилось, и теперь собирался сделать это проблемой всех остальных. - Малая комната разбора через десять минут. «Ось» сменила профиль. Альден поставил чашку на стол. - Снова маршруты? - Подтверждения. Лис поднял голову. Тик замер с открытым креплением наруча. Тень сменил угол у двери. Гром застегнул наплечник одним глухим щелчком. - Идите, - сказал Риф. - И возьмите Тика, пока он не решил, что понял без брифинга. Тик ответил в общий канал: - Я могу понять до брифинга. - Вот именно, - сказал Риф и отключился. Малая комната разбора выглядела так, будто за ночь на ней тоже лежала броня. Голоэкран был забит слоями: красные метки «Оси», синие линии «Клинка», желтые отметки медицинских каналов, серые маршруты заброшенных связных узлов, зеленые подписи союзных протоколов, введенных после совещания с Энакином, Оби-Ваном и Йодой. Мейра стояла у стола с чашкой кафа и не выглядела удивленной, что Альден держит такую же. Риф был в броне, без шлема, с датападом в руке. Еще два техника «Клинка» возились у боковой панели, но при виде Тика оба чуть напряглись, будто рядом с их рабочим местом появился не человек, а вопрос. - Каф дошел, - сказала Мейра. - Через скан Пульса. - Разумно. - Ты специально оставила его у двери после вчерашнего разговора про доступ? - Я специально оставила тебе каф. Остальное ты сделал сам. Или они. Гром, остановившийся у стены, сказал: - Каф был чистый. - Приятно слышать доверие. Альден сел не сразу. Сначала посмотрел на карту. - Что значит «Ось» сменила профиль? Риф вывел на экран три коротких аудиофрагмента. Первый был его собственным голосом, слегка искаженным помехами: «Крейс, подтверждаю доступ группы "Клинка". Срочно. Не задерживай». Второй - голос Клина: «Генерал, мы у бокового шлюза. Подтвердите проход, у нас пакет данных». Третий - голос Мейры, слишком ровный: «Альден, дай подтверждение. Медицинский канал открыт». Альден почувствовал, как пальцы сами сжались на чашке. Голоса были знакомыми. Риф, Клин, Мейра. Слова похожи на то, что они могли сказать. Не идеально, но достаточно, чтобы в шуме боя мозг не стал разбирать каждую грань. Лис сказал: - Это не приказы нам. - Да, - ответил Риф. - Это запросы к генералу Крейсу. Узел не пытается командовать «Парадоксом» напрямую. Он просит Альдена сделать это за него. Тишина после этих слов была короткой, но плотной. Тик подошел ближе к экрану. - Сшивка. Риф кивнул. - Флотская разведка тоже так считает. - Не запись целиком. Фразы собраны из нескольких открытых каналов. У Рифа - три разных доклада. У Клина - два боевых обращения и один медицинский запрос. У генерала Тон... Мейра перебила: - Мне не обязательно знать, откуда КНС вырезала мое «Альден». - Из канала у ангарной галереи, - сказал Тик. Мейра посмотрела на Рифа. - В следующий раз я буду ругать его дальше от микрофонов. - Поддерживаю, генерал. Альден заставил себя не смотреть на Лиса. Опоздал. Лис уже чуть повернул голову. - Она не командует вами, - сказал Альден. - Нет, - ответил Лис. - Она создает условия, при которых вы можете подтвердить опасный доступ. Пульс добавил: - Медицинский канал выбран как ускоритель решения. - Клин выбран как знакомый союзный голос, - сказал Тень. Гром низко произнес: - Риф - как порядок. Риф посмотрел на него. - Спасибо. Кажется. Мейра вывела четвертый слой карты. В центре появилась старая связная конструкция: несколько ретрансляторных лепестков вокруг узкой дюрастальной оси, внешние кольца обслуживания и боковой блок, отмеченный серым. - Узел «Слепая скоба», - сказала она. - Старый республиканский ретранслятор, еще до войны выведенный из основного маршрута. Теперь «Ось» использует его как промежуточную станцию для сшивки голосовых подтверждений и ложных запросов доступа. Мы не знаем, насколько он автономен. Знаем, что через него прошли эти три фрагмента. Риф продолжил: - Задача: зайти на «Бордовом», поставить метку, снять буфер голосовой сшивки, вывести локальный модуль из строя. Резерв «Клинка» держу на внешней линии. Клин с двумя бойцами будет на удалении, только как живой контроль, не как первая группа. Любой запрос от него в ходе операции проходит через вызов-ответ, не через голос. Клин появлялся в таких задачах все чаще. Не потому что «Парадокс» с ним подружился в нормальном смысле, а потому что он уже видел достаточно странного, чтобы не пытаться делать вид, что все просто. Альден доверял ему именно за это: Клин не притворялся, что понимает «Парадокс», но держал канал ровно. - Какой вызов-ответ? - спросил Альден. Риф вывел строку. - Вызов: «Клинок зеленый?» Ответ: «Лезвие держит». Выбирал я, поэтому не звучит как попытка генерала Тон писать лозунги в бою. Мейра отпила каф. - Я бы написала лучше. - Именно поэтому выбирал я. Альден кивнул. - Принято. Любое голосовое подтверждение от Рифа, Мейры, Клина или внешних союзников без вызова-ответа и канального подтверждения считать неподтвержденным запросом, не основанием для действия. «Парадокс», вы не выполняете сшитые подтверждения. Вы докладываете мне, но не ждете, что я сразу отвечу. Лис, если я начну подтверждать слишком быстро, режешь формулировку. - Понял. - Тик, сшивка, буфер, метка. Не полная охота за «Осью». - Понял. - Пульс, медицинские запросы идут через протокол. Даже если голос Мейры говорит «медицинский канал открыт». Пульс ответил не сразу. - Понял. - Гром, если кто-то подходит ко мне с республиканским тегом, но без подтверждения, ты закрываешь линию, не человека. Не хватаешь, не ломаешь, не кидаешь, пока нет угрозы. Гром подумал. - Линию. - Да. - Понял. - Тень, если слышишь знакомый голос, но видишь плохую траекторию, докладываешь траекторию. - Понял. Мейра посмотрела на Альдена через край чашки. - Неплохо. - Не хвали до вылета. - Не буду. После тоже не обещаю. Последний контур в ангаре стал короче, чем раньше, но от этого не потерял вес. Альден проходил вдоль пятерых, проверяя броню, ремни, крепления, шлемы, оружие, меднабор и инструменты. После сна без внешней брони каждая пластина утром снова становилась выбором в пользу боя, а не постоянным способом существовать. Это различие держалось в его пальцах, когда он проверял нагрудник Пульса и боковую пластину над старым пластырем. - Бок? - В норме. Боль отсутствует. Доклад сделан утром. - Повтор принят. Пульс чуть наклонил голову. У Тика Альден задержался на наруче. - Голосовая сшивка не повод лезть глубже, чем задача. - Если буфер ведет к центральному узлу? - Метка, фрагмент, уничтожение локального модуля. Центральный узел не сегодня. - Понял. Тень доложил линии обзора, отражающие панели и служебные шахты. У Грома Альден проверил тяжелые крепления и повторил: - Линию, не человека. Гром ответил: - Если человек угроза? - Тогда угроза. Но сначала смотри, что именно он делает. - Я смотрю. - Я знаю. Лис стоял последним. Он вывел на наруче фразу: «цель старше паники». Ниже добавил новую строку: «подтверждение проверяется контекстом». - Это твое? - спросил Альден. - Совместимое с вашим протоколом. - Значит, твое. Лис чуть повернул голову. - Да. После шлемов между собой Гром коснулся плечом Альдена. Коротко, без лишней силы. Альден ответил плечом. Плечевой жест уже перестал вызывать у него неловкость, но не стал пустым. В нем каждый раз было подтверждение: они идут, он видит, они вернутся или он будет отвечать за то, почему не вернулись. Рампа «Бордового» закрылась низким звуком. В конце щелкнул старый фиксатор Корда. Механический звук прошел по полу, и Тик, как всегда, повернул голову на долю секунды. Альден заметил. «Слепая скоба» висела на краю старого связного маршрута, похожая на сломанную ладонь из дюрастали. Узкие лепестки ретрансляторов расходились вокруг центральной оси, часть из них была погнута и покрыта пятнами старых попаданий. Внешнее кольцо обслуживания еще держало воздух, если верить предварительному скану, но верить предварительному скану рядом с «Осью» Альден уже разучился. «Бордовый» не пошел к стандартному шлюзу. Это было ожидаемо, а значит, тоже опасно. Лис предложил подойти к серому блоку старого архивного буфера. Тик согласился слишком быстро, потом сам же нашел в своей скорости подозрительность и проверил маршрут второй раз. Тень сказал, что внешний лепесток слишком очевидно поврежден, чтобы быть честным. Гром молчал, но держал страховочный трос так, будто старый узел уже пытался упасть лично на Альдена. - Риф, канал? - спросил Альден. - Чистый, - ответил Риф с флагмана. - Клин на внешней линии. Вызов-ответ активен. Никаких самостоятельных запросов доступа. Через секунду в канал вошел Клин. - Генерал Крейс, Клин на позиции. Настоящий Клин, если что. Риф сказал: - Клин. - Коммандер, я помогаю морально. Альден впервые за утро почти улыбнулся. - Клинок зеленый? - Лезвие держит, генерал. - Доступ к внешнему каналу подтвержден. Физический доступ пока не требуется. - Услышал. И не обижаюсь, потому что у меня есть самообладание и свежий опыт общения с вашими психами. Гром сказал: - Маркер уважительный. - Гром, не сейчас, - произнес Альден. - Понял. Они вошли через старый архивный блок. Первый коридор выглядел плохо настолько, что именно поэтому вызывал подозрение. Разорванные панели, открытые кабели, сломанные крепления, пятна от старого перегрева, два мертвых В1 у стены. В первые недели Альден решил бы, что плохой маршрут не может быть приманкой, потому что враг обычно старался сделать путь удобным. После «Дуги-семь» такая логика вызывала только желание позвать Тень. - Слишком плохой? - спросил он. Тень ответил: - Да. Лис смотрел на схему. - Она ждет, что мы сочтем плохой маршрут честным. Тик выпустил мини-зонд в боковую шахту. - Есть третий путь через кабельный коллектор. Формально маршрутом это не считается, поэтому подходит. Риф в канале тихо сказал: - Я слышу это уже без боли. Меня это беспокоит. Мейра добавила: - Рост иногда выглядит странно, Риф. Альден сказал: - Через коллектор. Но сначала скан на сшивку и датчики реакции. Тик поднял голову. - Датчики реакции? - Она может смотреть не только на то, куда мы идем, но и как быстро мы меняем решение. Лис чуть повернул голову. - Вероятно. Слово «вероятно» от Лиса прозвучало достаточно неприятно. Коллектор был узким, пах старым изолятором и перегретой пылью. Гром шел не первым, а вторым, потому что первым был мини-зонд Тика, а потом Тень, который мог исчезнуть в щели, куда Гром не поместился бы даже в хорошем настроении. Альден держался середины. Пульс за ним. Лис вел маршрут. Тик двигался у кабелей и раз в несколько шагов останавливался, чтобы слушать датапад так, будто тот мог закашляться. Первый голосовой пакет пришел через три минуты. Голос Рифа: «Крейс, подтверждаю доступ группы "Клинка". Срочно. Не задерживай». Гром напрягся. Пульс повернул голову. Альден почувствовал, как собственный ответ уже поднимается к языку, потому что голос был Рифов, фраза была тревожной, а «не задерживай» било ровно туда, где после разговора с Коди у него осталась синяя отметина совести. Лис сказал раньше: - Сшивка. Тик подтвердил: - Три фрагмента. Нет вызова-ответа. Канальная подпись ложная. Альден вдохнул. - Запрос не подтвержден. Маршрут не меняем. Голос Рифа повторился, теперь с легкой помехой: «Крейс, подтверждаю доступ...» Тень выстрелил в боковую панель. Панель раскрылась, и из нее вывалился малый ретранслятор КНС, похожий на черный металлический комок с антеннами. Тик подхватил его изолирующим зажимом до того, как тот ударился об пол. - Это передача с маяком реакции. Он записывал задержку до вашего ответа. Альден посмотрел на черный комок. - Она измеряет меня? - Да, - сказал Тик. - И нас после вашего ответа. Гром тихо произнес: - Плохой комок. - Научное определение принято, - сказал Риф в канале. Они двинулись дальше. Второй пакет пришел уже у архивного буфера. Голос Клина, чуть задыхающийся: «Генерал, мы у бокового шлюза. Подтвердите проход, у нас пакет данных». Альден не ответил сразу. - Клинок зеленый? - сказал он в общий канал. Пауза. Фальшивый голос Клина повторил: «Подтвердите проход, у нас пакет данных». Настоящий Клин ворвался через секунду по резервному каналу: - Лезвие держит, генерал. Я на внешней линии, ни к какому шлюзу не шел и пакет данных мне никто не доверил, потому что Риф сегодня подозрительный. Риф сухо сказал: - Клин. - Молчу, коммандер. Лис отметил на карте боковой шлюз. - Там ловушка для подтвержденного союзного доступа. Тень сказал: - И второй наблюдатель. Вверху. Гром выстрелил не по шлюзу, а по креплению над ним, после короткого взгляда Альдена и кивка Лиса. С потолочной балки сорвался еще один черный маяк. Он не взорвался. Просто упал, ударился об пол и начал пищать слишком ровно, пока Тик не накрыл его изолятором. - Два маяка реакции, - сказал Тик. - Первый на ваш ответ голосу Рифа. Второй на ответ голосу Клина. Она строит задержки подтверждения. Пульс добавил: - И смотрит, кто сдвигается к вам. Альден повернул голову. Пульс смотрел не на маяк. На собственные перчатки, где еще недавно могла быть кровь под герметиком. Потом поднял взгляд. - При первом пакете Гром сдвинулся на полшага. Я повернулся к вам. Лис остановил ответ. Тик проверил канал. Тень нашел маяк. Она могла записать порядок. Слова были сухими. Медицинскими даже там, где речь шла не о медицине. Но Альден услышал под ними то, что Пульс не стал называть: их защищающая реакция стала данными. - Продолжаем, - сказал Альден. - Но меняем ритм. Ответы не сразу. Сначала источник, потом контекст, потом цель. Не ждем моей первой фразы как стартового сигнала, если сигнал явно поддельный. Лис, ведешь. - Понял. Архивный буфер оказался маленькой круглой камерой с тремя блоками памяти, старым республиканским логотипом и новым черным модулем КНС, вросшим в боковой порт. Он не выглядел опасным. Это стало главным поводом не доверять. Тик подключился через пассивный зажим. Пульс держал сканер не на раненых, а на Альдене и группе. Тень стоял у входа. Гром держал линию прохода, не закрывая ее полностью. Лис отсчитывал время до вероятной коррекции «Оси». - Буфер есть, - сказал Тик. - Голосовые фрагменты. Теги союзного доступа. Наши задержки реакции. Отметки последнего контура по временным меткам выхода «Бордового». Альден нахмурился. - Она видит последний контур? - Не внутри. Внешние признаки. Время прибытия в ангар. Время закрытия рампы. Время выхода. Повторяемость. Лис сказал: - Ритуал стал ритмом. Альдену не понравилось, как это легло на воздух. - Снимаешь фрагмент и ставишь метку. Потом уничтожаем локальный модуль. - Снимаю. В этот момент по внутреннему каналу «Бордового» прошел низкий звук рампы. Реакция прошла по всем пятерым сразу, сдержаннее, чем раньше, но все равно заметно. Гром повернул голову к пути отхода. Тик замер на подключении. Тень перенес внимание на внешний коридор. Пульс посмотрел на Альдена, потом на биометрию группы. Лис поднял карту «Бордового» на наруче. Звук был почти правильным. Не хватало второго щелчка. Тик сказал: - Подделка. Альден уже понял по его голосу. - Фиксатор? - Нет механического замыкания. Нет вибрации корпуса. Только аудио. Она взяла внешний низкий сигнал рампы и передала в канал как возвращение. Гром сказал: - Рампа не закрылась. - Нет, - ответил Тик. Пульс медленно выдохнул. - Она ударила по дому. Слово «дом» Пульс не использовал почти никогда. Альден услышал и не стал смотреть на него слишком резко. Лис говорил тихо: - Она проверяет реакцию на ложное подтверждение безопасности. Альден почувствовал, как в груди появляется глухая злость, слишком мутная, чтобы сразу стать полезной. Чужой узел КНС не знал, что такое «Бордовый». Не знал запаха масла, прохладного воздуха, заводского номера на переборке, старого фиксатора Корда, медугла Пульса и оружейных креплений Грома. Но уже понял, что звук рампы что-то значит, и этого оказалось достаточно, чтобы попытаться дернуть за него. - Тик, сколько до фрагмента? - Десять секунд. - Не ускоряй ценой руки. - Понял. Внешний коридор ожил. Из боковой панели вышел меддроид с республиканским тегом. Старый, белый с красной маркировкой, слишком чистой для этого места. Он двигался к Альдену не быстро, но уверенно, с поднятым сканером и стандартной фразой: - Медицинский осмотр. Генерал Крейс, подтвердите доступ. Пульс встал перед ним так спокойно, будто всю жизнь ждал именно эту секунду. - Медицинский доступ не подтвержден. Дроид повторил: - Медицинский осмотр. Генерал Крейс, подтвердите доступ. Гром закрыл линию, не человека, как было приказано. То есть не ударил и не схватил, а занял траекторию между дроидом и Альденом так, что подойти можно было только через подтверждение или через бой. Тень не стрелял. Лис держал карту. Тик продолжал скачивание, хотя его пальцы на зажиме стали жестче. Альден почти сказал: «Пульс, проверь». Почти. Потом увидел, что дроид смотрит не на его лицо и не на запястье, где недавно была царапина. Сканер дроида был направлен на Пульса, Грома, Лиса. На углы их движения. - Не подпускать, - сказал Альден. - Изолировать. Не уничтожать, пока Тик не снимет сигнал. Пульс ответил: - Понял. Меддроид остановился. - Медицинский доступ задержан. Фиксация реакции. Риф в канале выругался неуставно и коротко. Мейра сказала: - Риф. - Прошу прощения, генерал. Но не очень. Тик отключился от буфера. - Фрагмент снят. Метка установлена. Локальный модуль готов к перегрузке. Меддроид передает не медданные. Он передает порядок защиты генерала. Тень выстрелил в антенну дроида по кивку Альдена. Пульс шагнул вперед, снял сканер с дроида и отступил. Гром держал линию. Дроид дернулся, попытался развернуться к Альдену всем корпусом и получил короткий импульс от Тика в боковой порт. Замер. - Теперь можно уничтожать модуль? - спросил Тик. - Да. Локальный модуль, не весь узел. - Понял. Перегрузка была тихой. Слишком тихой для того, сколько злости Альден хотел вложить в этот момент. Черный модуль КНС вспыхнул внутри порта, задымил, погас, и вся камера на секунду осталась освещена только аварийным республиканским желтым. - Отходим, - сказал Лис. На обратном пути «Ось» больше не пыталась казаться Рифом, Клином или Мейрой. Она сыпала короткими фрагментами, обрывками рампы, половиной слова «подтверждаю», медицинским писком, ложным щелчком, который не был щелчком фиксатора Корда, и один раз - звуком шлемов, касающихся друг друга. Этот звук она подделала хуже всего. Гром остановился на долю секунды. Его задержала не убедительность подделки, а само оскорбление: чужая система взяла звук их последнего контура и испортила его плохой сшивкой. Альден понял это по его плечам. - Это не наш звук, - сказал он. Гром ответил: - Нет. - Идем. - Понял. «Бордовый» встретил их настоящей рампой. Сначала низкий звук. Потом механический щелчок. Звук шел через пол под ногами, через дюрасталь корпуса, через маленькую вибрацию, которую нельзя передать чужим ретранслятором без самого «Бордового». Тик на входе коснулся пальцами панели у фиксатора, коротко, почти незаметно. Гром сказал: - Держит. Пульс ответил: - Держит. Лис отправил Рифу доклад уже на взлете: - Буфер снят. Метка установлена. Локальный модуль уничтожен. Голосовая сшивка подтверждена. Медицинский доступ имитирован. Поддельный сигнал рампы подтвержден. Потерь нет. Риф помолчал. - Хороший доклад. Ужасное содержание. Мейра добавила: - Возвращайтесь. Клин прорвался в канал: - Генерал Крейс, настоящий Клин все еще на внешней линии, никого не пускал, ничего не подтверждал, пакет данных мне опять не доверили. Альден устало улыбнулся. - Клинок зеленый? - Лезвие держит. Теперь можно выдохнуть? Лис ответил: - После выхода из зоны ретранслятора. Клин сказал: - Вот за это вас и зовут психами генерала. Риф сказал: - Клин. - С уважением, коммандер. С большим. Альден посмотрел на пятерых. Никто не отреагировал на прозвище резко. Оно уже стало частью фронтового шума, как обещала Мейра. Неприятной местами, полезной иногда, чужой все равно. Сегодня слово было не главным. Сегодня чужой узел КНС пытался говорить голосами своих. Разбор прошел на «Бордовом», пока корабль еще остывал в ангаре. Риф пришел лично. Мейра тоже. Никто не предложил перенести разговор в комнату разбора; видимо, всем хватило сегодняшних поддельных подтверждений, и настоящий запах масла, металла, чистящего состава и теплой брони оказался лучше любого официального стола. Гром стоял у рампы. Тень у кабины. Пульс проверял меддроида, уже мертвого как угрозу, но полезного как улику. Тик выводил фрагмент буфера на изолированный экран. Лис стоял рядом с Альденом и держал карту реакций. На экране лежали мелкие строки, холодные и неприятно понятные. «Задержка ответа Крейса: 1,4» «Смещение Н-05» «Блокировка медицинского доступа Н-02» «Словесное прерывание Н-01» «Реакция на сигнал рампы» «Шлемовой контакт: низкая уверенность» «Запрос союзного доступа: переменная» «Требуется подтверждение Крейса» Риф смотрел на это долго. - Она не пыталась сегодня выиграть узел, - сказал он наконец. Тик ответил: - Локальная потеря для нее была допустима. Целью было измерение. Пульс поднял сканер от дроида. - Меддроид не нес лечебной программы. Только стандартный запрос и датчики реакции. Гром произнес: - Он шел к генералу. - Да, - сказал Альден. Тень стоял у кабины, где боковой транспаристил отражал экран. Его голос прозвучал негромко, но все в отсеке услышали: - Она смотрит на генерала. Альден не сразу повернул голову. Слова не удивили. Они просто назвали то, что уже лежало в таблицах, в ложном голосе Рифа, в поддельном «Альден» Мейры, в меддроиде, который шел не лечить, а смотреть, кто встанет между. Мейра скрестила руки на груди. - Не только на него. Но теперь да, и на него тоже. Лис уточнил: - На генерала как источник подтверждения. Риф кивнул. - На точку, через которую проходит ваша управляемость. Альден хотел сказать: «Тогда будем держаться ближе». Тело вспомнило «Дугу-семь» быстрее языка. Он удержал фразу. Лис повернул голову. Услышал даже то, что не было сказано. Альден провел ладонью по наручу, где маленький знак пяти ломаных лучей был поцарапан по краю после сегодняшнего коллектора. - Если она смотрит на меня, цель не меняется, - сказал он медленно. - Вы не сжимаетесь вокруг меня без прямой угрозы. Не меняете порядок только потому, что враг пытается сделать меня приманкой. Лис держит цель. Пульс - медицинский контур. Тик - каналы. Тень - наблюдение. Гром - линии, не стены. Если я начинаю звучать как паника, применяете протоколы. Если она подделывает мой голос... Он остановился. В «Бордовом» стало слишком тихо. Тик сказал: - Она пока не имеет достаточного материала для надежной сшивки вашего голоса. Риф резко посмотрел на него. - Пока? - Да. Мейра выдохнула через нос. - Значит, голос Альдена теперь закрытый канал. - Он и был, - сказал Лис. - Не настолько. Альден почувствовал, как усталость накатывает тяжелой волной. Хотелось сесть. Хотелось снять наруч, на котором был знак, и положить на стол, чтобы хотя бы на минуту перестать быть точкой в чужих таблицах. Вместо этого он сел на боковую скамью «Бордового» и заставил себя говорить дальше. - Мой голос не является подтверждением сам по себе, если канал не проверен. Для удаленных приказов вводим контекстную фразу. Меняем ее перед каждой задачей. Лис и Риф хранят. Мейра тоже. Без контекстной фразы голос считается данными, не приказом. Лис сказал: - Это снизит риск сшивки. Тик добавил: - Не устранит. - Знаю. Пульс посмотрел на Альдена. - Если подделка вашего голоса прикажет нам жить? Вот здесь стало больно. Боль пришла глубоко, как если бы кто-то положил холодный инструмент прямо под ребра. Альден ответил не сразу. - Старший приказ жить уже действует. Подделка его не создает и не отменяет. Если мой голос в канале говорит что-то, что совпадает со старшим приказом, вы всё равно проверяете источник. Сам приказ остается потому, что он уже был отдан. Лис чуть опустил голову. - Понял. Гром сказал: - Если подделка прикажет умереть, старший приказ выше. - Да. - Если настоящий вы прикажете умереть без цели, старший приказ выше. Альден заставил себя выдержать взгляд Грома. - Да. - Понял. Мейра наблюдала за ним слишком внимательно. Альден видел это боковым зрением, но не смотрел. Сейчас ее взгляд мог развалить его аккуратнее любого выстрела. Риф сохранил обновления. - Я внесу в протокол флагмана: голосовые подтверждения генерала Крейса в операциях против «Оси» действуют только с контекстной фразой и канальной проверкой. То же рекомендую по вашим каналам, генерал Тон. - Принято, - сказала Мейра. Потом посмотрела на Лиса и добавила: - И понято. Лис ничего не ответил, но его голова чуть повернулась. Возможно, это у него считалось признанием чужой шутки. Или предупреждением, что шутка записана. К вечеру каюта снова стала слишком маленькой для войны. Броню сняли по ночному правилу. Пульс доложил о себе, хотя сегодня не был ранен. Тик дважды попросил доступ к буферу «Оси» для «проверки не глубже локального анализа», дважды получил отказ до утра и во второй раз сам добавил: «Понял». Гром долго перекладывал свой шлем так, чтобы знак не смотрел на дверь. Тень занял ближний сектор, но не у самой двери; после сегодняшнего дня Альден отдельно подтвердил, что коридорный поворот не является угрозой, если там стоит клон с пайком. - Зависит от пайка, - сказал Тень. - Уже было. - Угроза могла измениться. Альден почти рассмеялся. Получилось устало, но живо. Лис сидел у стола. На экране перед ним был новый черновик протокола. Альден стоял рядом, с чашкой кафа, которую Пульс просканировал из принципа, хотя ее принесли из офицерской столовой при нем лично. Строки шли одна за другой. Удаленное подтверждение: канал, контекстная фраза, цель, срок. Поддельный союзный доступ: вызов-ответ, проверка подписи, отсутствие автоматического физического допуска. Медицинский доступ к Альдену: цепочка, проверка, запрет на физическую блокировку после подтверждения. Ритм последнего контура: не передавать временные метки в открытый канал, не озвучивать завершение на внешней связи, не повторять точное время выхода без необходимости. Звук рампы «Бордового»: не считать аудиосигнал подтверждением без механической проверки и внутреннего статуса фиксатора. А потом Лис оставил пустую строку. «Если генерала используют как приманку...» Курсор мигал после многоточия, хотя многоточие в протоколах Риф ненавидел почти так же сильно, как самовольные правки Тика. Альден смотрел на строку и не находил безопасного конца. Если генерала используют как приманку, не подходить? Неправда. Иногда нужно подходить. Если генерала используют как приманку, сохранять цель? Слишком широко. Если генерала используют как приманку, считать любые его приказы подозрительными? Опасно. Если генерала используют как приманку, действовать по протоколу? Какому именно, если протокол еще не знает, где закончится приманка и начнется живой человек, которого они всё равно попытаются спасти? Лис не торопил. Это было, возможно, хуже всего. Лис, который обычно просил уточнения сразу, теперь молчал, потому что тоже видел дыру и не закрывал ее удобной ложью. - Завтра, - сказал Альден. - Формулировка нужна до следующей операции. - Знаю. - Но сейчас ее нет. - Да. Лис сохранил строку незавершенной. Не стер. Не заменил на красивую пустоту. В ночном режиме экрана курсор продолжал мигать после слов «Если генерала используют как приманку». Альден допил каф, поставил чашку рядом с датападом и оставил ее там, хотя по новой схеме хранения чашки у края стола не одобрял никто, кроме Мейры. Потом он выключил верхний свет, не выключая экран. Пусть строка останется видимой до утра. Плохая формулировка сейчас была бы опаснее пустого места.