Пять ломаных лучей

Каф остыл раньше, чем Мейра успела открыть третью запись. Обычно она успевала выпить хотя бы половину чашки до того, как война превращала утро в набор срочных сообщений, неполных карт и чьей-нибудь попытки назвать катастрофу «оперативным осложнением». Сегодня каф стоял у локтя, темный, горький, уже без пара, а над столом висели сразу четыре запроса, три отчета и одно сообщение с Камино, написанное настолько вежливо, что Мейре хотелось положить его под пресс и подержать там до смены цикла. Она начала с отчетов. С Камино следовало разговаривать после того, как собственный корабль перестанет звучать в голове чужими формулировками. Первым был отчет Рифа: подробный, сухой, без попыток украсить ситуацию. Риф умел писать так, что между строк не оставалось места для самообмана. «Парадокс» эффективен. «Парадокс» стабилизирует операции против «Оси». «Парадокс» сохраняет канал лучше, чем в первые недели. «Парадокс» теперь имеет протокол внешнего доступа, медицинскую цепочку, старший приказ против бессмысленной смерти и ночной режим без внешних пластин брони для неактивной смены. Дальше шло хуже. Риф перечислял задержки подтверждения при приближении союзных офицеров, медицинский инцидент с царапиной Альдена и медиком 212-го, блокировку прохода при прибытии генерала Скайуокера, неисполнение распоряжения коммандера Коди без подтверждения Альдена и реакцию на приближение мастера Йоды. Он не драматизировал, и от этого отчет становился тяжелее. Раздраженный Риф дал бы ей возможность мысленно убрать лишнее. Этот Риф писал как клон-командир, который смотрит на строевой порядок и видит трещину там, где все еще стоят стены. «При сохранении текущей структуры группа "Парадокс" не может быть включена в стандартный межподразделенческий контур без предварительного подтверждения генерала Крейса или утвержденного протокола. В условиях потери связи с генералом Крейсом поведение группы остается прогнозируемым только в рамках заранее заданных приказов. Это снижает риск хаоса, но не решает проблему неподчинения внешней цепочке командования». Мейра провела пальцем по краю чашки, но не взяла ее. Второй отчет был от Коди. Еще суше. Три пункта. Один вывод. «Подразделение демонстрирует высокую дисциплину внутри собственного командного контура и фактическую невозможность немедленного переназначения в обычную цепочку приказов. В бою это может быть преимуществом против адаптивного узла КНС. В общей армии это неприемлемо без жестких протоколов доступа, медицинского допуска и резервного подтверждения». Коди не любил лишних слов. Мейра уважала это. Сегодня уважение неприятно совпадало с тревогой. От Рекса пришло короткое дополнение. Рекс писал иначе, чем Коди: в его сообщении сильнее чувствовалась полевая реальность, а не порядок, разложенный по строевым пунктам. Он отметил, что бойцы Крейса не проявили агрессии к союзникам и не сорвали совещание, но их охранный контур срабатывает быстрее, чем обычный клон успевает определить, друг перед ним или угроза. Потом добавил: «Это не похоже на недоверие к нам. Это похоже на то, что без голоса генерала Крейса категория "свой" у них неполная». Мейра задержалась на этой строке дольше, чем хотела. Третья запись была общим итогом совещания: данные об «Оси», маршруты, вероятности, новые ловушки на медицинских каналах, рекомендация распределить привычки разных корпусов так, чтобы узел КНС получал противоречивые сигналы. Все важно. Все нужно. Все снова доказывало: «Парадокс» ценен именно там, где правильная армия становится читаемой. Потом она открыла сообщение Камино. Слово «люди» в нем не появилось ни разу. Разумеется. «В связи с расширением полевой активности экспериментальной группы Н-5, известной в текущей документации Республики как коммандос-группа "Парадокс", и зафиксированным ростом нестандартных реакций на внешние командные сигналы требуется повторная оценка поведенческой матрицы серии». Мейра медленно откинулась на спинку кресла. Запрос был длинным. Ору Се просил полную телеметрию последних операций против «Оси», включая внутренний канал «Бордового», записи каюты Альдена в периоды сна и снятия брони, биометрические данные Пульса до, во время и после скрытого ранения, реакцию группы на приказы Энакина Скайуокера, Оби-Вана Кеноби, мастера Йоды, капитана Рекса, коммандеров Коди и Гри, а также фрагменты разговоров, в которых был сформулирован «старший приказ, ограничивающий выполнение саморазрушительных команд». Формулировка была аккуратной. Слишком аккуратной. «Необходимо определить, является ли усиление моноцентричного командного контура обратимым в полевых условиях либо требует временного изъятия группы из активного расписания для коррекции режима подчинения». Мейра задержала взгляд на словах о временном изъятии. Потом наконец взяла чашку, сделала глоток холодного кафа и поморщилась. Напиток был отвратительным, зато честным. Дверь кабинета подала сигнал. - Войдите. Риф вошел без шлема. Это тоже было знаком: если бы он хотел просто доложить, пришел бы в полном порядке. Без шлема Риф приносил не только факты, но и мнение. - Генерал. - Коммандер. У меня плохой каф и письмо с Камино. Выбирай, что хуже. - Письмо. - Даже не спросишь? - Каф можно заменить. Мейра чуть улыбнулась, но улыбка быстро ушла. Она развернула экран к нему. Риф прочитал молча, только раз изменил положение челюсти на той строке, где Ору Се просил записи сна и снятия брони. - Он хочет их каюту, - сказал Риф. - Он хочет их как данные. - Это хуже. Мейра посмотрела на него внимательнее. Риф не был сентиментален. Он не стал бы говорить о грубости Камино ради красивой жалости. Если его задело, значит, запрос действительно перешел границу даже для человека, который всю войну считал границы через порядок, доступ и риски. - Что скажешь по сути? - спросила она. Риф положил свой датапад на край стола. - По сути: Камино использует реальную проблему. Это не пустой повод. - Знаю. - После вчерашнего совещания у нас есть подтверждения от трех внешних связок. От людей, которые не привыкли к ним так, как мы. Все увидели одно и то же. Они знают союзников. Узнают статус. Понимают смысл распоряжения. Но приказ без Крейса не возникает. - Ты уже писал это. - В отчете можно быть вежливее, чем в кабинете. Мейра кивнула. - Тогда не будь вежливым. Риф ответил не сразу. Он чуть сдвинул датапад, словно давал себе секунду выстроить фразу не как обвинение, а как порядок. - Армия не может строиться вокруг одного молодого рыцаря и пяти солдат, которые не слышат других. Я уважаю их эффективность. Я видел, как они вытаскивают наших из ловушек. Клин жив, Ренн жив, две линии снабжения еще держатся потому, что эти серо-бордовые не пошли туда, куда нормальный отряд пошел бы по протоколу. Но если Крейс пропадет из канала, я не могу просто принять их под командование. Коди не может. Рекс не может. Даже мастер Йода без подтверждения остается для них внешним голосом. Мейра поставила чашку. - Ты предлагаешь вернуть их на Камино? Риф посмотрел прямо. - Нет. Ответ был быстрым и твердым. Мейра ждала продолжения. - Я предлагаю перестать делать вид, что проблема решится тем, что генерал Крейс будет еще аккуратнее формулировать. Он стал аккуратнее. Гораздо. Он ловит ошибки раньше, чем они становятся трупами. Он ввел сон, смены, медицинский доступ, старший приказ жить, протокол союзников. Это все правильно. Но каждый новый протокол делает его еще более центральным. Мы строим мосты через него, а вокруг по-прежнему пустота. Мейра встала и подошла к иллюминатору кабинета. За транспаристалью флагман жил своим огромным телом: транспортные огни, линии ангара, сдвиг звезд, слабое отражение ее лица. Где-то ниже стоял «Бордовый», маленький экспериментальный шаттл, слишком много значащий для пяти клонов, которых никогда не должны были выпускать в мир. - Он знает, - сказала Мейра. - Знает, - согласился Риф. - Но знать и выдерживать - разные задачи. - Поэтому ты пришел ко мне без шлема. - Да, генерал. Она повернулась. - Говори. Риф вывел короткую схему. - Нужно утвердить временный межкомандный протокол на случай недоступности Крейса. Официальный документ флагмана, а не черновик в его каюте. Подписи: вы, Крейс, я, Пульс как медик звена, Лис как командир группы. В нем должно быть: кто подтверждает медицинский доступ, кто подтверждает тактическую цель, что делать при потере связи с Крейсом, что считается применением старшего приказа жить, какие данные не уходят на Камино без вашего разрешения. - Ты хочешь дать системе форму до того, как система придет за ними. - Да. - А если Камино скажет, что мы скрываем данные? - Мы скрываем данные. Мейра подняла бровь. Риф спокойно добавил: - Законно. По полевым протоколам. Внутренний канал коммандос-группы, записи сна и личные медицинские детали не нужны Камино для оценки боевой эффективности. Им нужны не эффективность, а контроль. - Осторожнее, коммандер. Ты начинаешь звучать как Корд Веш. - Я приму это как сложное оскорбление. Мейра почти рассмеялась, но вовремя остановилась. Риф не для того пришел, чтобы ее развеселить. И она не для того была генералом, чтобы прятаться за шутками, когда в дверь уже стучала логика Камино. - Где Альден? - В ангарной галерее. Проверяет «Бордовый» после ночной диагностики Тика. - Риф. - Тик утверждает, что это была диагностика. - А на самом деле? - Он проверял, насколько быстро «Ось» могла бы использовать обновленный союзный доступ ангара. - И? - Быстрее, чем мне нравится. Медленнее, чем ему хотелось бы доказать. Мейра взяла чашку, вспомнила, что каф холодный, и поставила обратно. - Пойдем. Ангарная галерея пахла разогретым металлом, топливными парами и тем особым корабельным воздухом, который всегда появлялся там, где слишком много людей пытались убедить слишком много машин не развалиться. «Бордовый» стоял на седьмой линии. Темно-бордовая маркировка на корпусе уже не выглядела новой. Она успела принять царапины, ангарную пыль, следы ремонта и тот странный вид обжитости, который появляется у кораблей быстрее, чем у комнат. Альден стоял у перил галереи с датападом в руке. Рядом с ним, по своим местам, был «Парадокс». Лис у левого края, откуда видел и Альдена, и линию к выходу. Пульс чуть ближе к плечу Альдена, чем позволял бы обычный этикет, но после истории с царапиной и медиком 212-го никто уже не делал вид, что это случайно. Тик стоял у технической панели галереи, руки держал на датападе, а не на самой панели, что выглядело как демонстративная добродетель. Тень был у отражающей стойки. Гром занимал широкую точку у лестницы и не закрывал ее полностью, как человек, которого долго учили быть дверью только по расписанию. Мейра остановилась на пару шагов раньше, чем хотела. Она видела Альдена со спины. Усталый воротник, чуть неровно застегнутый наруч, темно-бордовая маленькая метка на снаряжении, голова наклонена к датападу. Он вырос за эти месяцы: в паузах, в том, как теперь не бросался первым словом, как сдерживал плечо, когда хотел шагнуть, как проверял свою фразу глазами Лиса и при этом не отдавал Лису всю ответственность за смысл. Он стал аккуратнее. Суше. Местами старше, чем имел право быть в двадцать один. И все равно со стороны было видно: он стоял в центре маленькой гравитации, которую сам не создавал сознательно, но уже поддерживал каждым вдохом. Тень заметил Мейру первым. Не подал сигнала, просто сменил угол шлема. Альден обернулся через секунду после этого. - Мейра. Вот это «Мейра» вместо «генерал» при пятерых и Рифе было маленькой роскошью доверия. Она оценила и не показала. - Альден. У тебя есть пятнадцать минут до следующего разбора? - Если Тик ничего не сломал, есть. Тик сказал: - Я ничего не ломал. Риф сзади сухо произнес: - На этот раз. - Это подтверждение. - Не привыкай. Альден посмотрел на Мейру внимательнее. - Что случилось? Она могла бы сказать «письмо Камино». Могла бы сказать «новый протокол». Могла бы отложить разговор в кабинет, где стены толще, а пятеро не стоят рядом так, будто уже знают, что любое серьезное слово может стать угрозой. Она выбрала середину. - Ору Се запросил повторную оценку «Парадокса» и полный пакет данных. Включая записи сна, снятия брони, внутренний канал «Бордового» и биометрию Пульса. Пульс не двинулся. Гром сделал движение настолько маленькое, что человек без опыта с «Парадоксом» его бы пропустил. Мейра не пропустила. Его корпус чуть изменил вес у лестницы, будто сама возможность Камино стала направлением атаки. Альден опустил взгляд на датапад. - Нет. Слово было тихим. Слишком быстрым. Лис повернул голову. Мейра не перебила. - Они не получат записи каюты, внутренний канал и частные медданные, - сказал Альден уже ровнее. - Боевые фрагменты, внешняя телеметрия, отчет Рифа по операциям против «Оси», мой доклад и медицинская сводка без личной записи. Остальное - нет. Риф сказал: - Это правильная граница. Но ее нужно оформить. Альден кивнул. - Оформим. Потом он посмотрел на пятерых. Мейра увидела, как фраза собирается у него во рту раньше, чем он сам до конца решил, что скажет. Увидела опасность по плечам: слишком прямой разворот, слишком быстрый вдох, рука на датападе сжалась. - Если Камино попытается выйти на вас напрямую, никого не... Он остановился. Мейра не коснулась Силой. Лис только чуть повернул голову. Альден сам услышал себя и поймал приказ за край, пока тот не успел стать стеной. Он выдохнул. - Стоп, формулировка плохая. Новый приказ: все запросы Камино по вам проходят через меня, Мейру или Рифа в рамках утвержденного протокола. Этот порядок не касается экстренного медицинского доступа, эвакуации, докладов о ранениях, боевой безопасности и подтвержденных каналов Республики. Каминоанский статус сам по себе не делает человека целью. Если запрос от Камино приходит напрямую, вы не отвечаете содержательно и передаете его по протоколу. Если ситуация медицинская и времени нет, действует медицинская цепочка, а не этот запрет. Лис, внесешь в формулировку без дыр. Лис ответил: - Внесу. Тик уже записывал. Пульс сказал: - Медицинская цепочка выше блокировки Камино при угрозе жизни. - Да, - сказал Альден. - Именно. Гром после паузы произнес: - Если Ору Се на борту? Ангар будто стал тише. Не весь, конечно. Машины продолжали гудеть, техники ходили, дроиды пищали. Но в маленьком круге у перил вопрос лег так, что Мейра увидела в нем будущий спор, будущий приказ и будущую возможность сорваться. Альден держался. - Если Ору Се на борту, он не имеет физического доступа к вам или ко мне без подтвержденного протокола флагмана. Его статус не дает права обходить медицинский, боевой или личный доступ. Но он не цель и не враг, пока не действует как угроза. Гром медленно кивнул. - Понял. Риф выдохнул почти неслышно. Мейра смотрела на Альдена. Тот все еще держал датапад слишком крепко, но фраза уже не была клеткой. Она стала правилом. Сложным, неудобным, неполным, но не смертельным. Значит, позже можно будет ударить правдой сильнее. У перил, перед всей пятеркой, после того как он сам удержал страх от превращения в приказ, сила удара ушла бы не туда. В кабинете он услышит лучше. Там не будет ангара, «Бордового», Грома у лестницы и Тика у панели, которая все еще каким-то чудом оставалась невскрытой. В кабинете Мейры пахло свежим кафом. Она велела дроиду сварить новый, потому что холодный утренний уже стал символом плохого решения, а сегодня ей не нужна была символика. Ей нужен был Альден, который сядет, возьмет чашку, обожжет пальцы о край и будет делать вид, что ему не хочется спать трое суток. Он именно так и сделал. Пятеро остались за дверью. Лис добился точной формулировки: личный разговор с Мейрой Тон, доступ закрыт, угроза отсутствует, Риф у внешнего прохода, медицинский канал активен, длительность ориентировочно двадцать минут, при тревоге дверь открывается по флагманскому протоколу. Альден произнес все это сам, с усталым лицом человека, который уже может читать лекции о том, как сходить поговорить с бывшим мастером и не спровоцировать охранный кризис. Гром стоял у коридора, но не у самой двери. Это тоже было прогрессом. Ужасным, крошечным, честным. Мейра села напротив Альдена. - Ты успел остановиться. Он смотрел в чашку. - У перил? - Да. - Почти не успел. - Почти считается, когда речь о приказе, который не стал приказом. Альден криво улыбнулся. - Ты стала мягче. - Нет. Просто старше. Он сделал глоток и поморщился. - Горячий. - Удивительное свойство свежего кафа. Несколько секунд они молчали. Мейра дала тишине лечь между ними, но не позволила ей стать укрытием. - Камино - не единственная проблема, - сказала она. - Знаю. - Сейчас слушай не как генерал, который уже подготовил ответ. Слушай как мой бывший падаван, который однажды решил, что понял план раньше, чем я договорила. Он поднял глаза. Вот так лучше. В этом взгляде все еще был мальчишка с Куата, упрямый, быстрый, злой на собственную ошибку еще до того, как кто-то успел ее назвать. Война нарастила на него броню хуже «Катарн», но Мейра знала, где под ней живой нерв. - Ты дал им имена. Дал знак. Дал дом. Дал приказ жить. Ты дал им все, кроме свободы уйти. Знаешь почему? Потому что они все равно не уйдут. И ты это знаешь. Вот что тебя пугает: не только то, что ты можешь их сломать, а то, что уже не можешь отпустить, даже если бы захотел. Он молчал. Пальцы на чашке побелели у костяшек. Каф дрогнул, темная поверхность пошла мелкой рябью. Альден поставил чашку на стол до того, как расплескал. - Я не держу их силой. - Я не сказала, что держишь. - Я не приказывал им оставаться в каюте, когда... - Ты предложил им место, где они перестали ждать возврата в белую клетку. Не оправдывайся фактами, которые оба знаем. Он отвернулся к иллюминатору кабинета. В отражении его лицо стало старше, чем вживую. - Что я должен был сделать? Оставить их на Камино? - Нет. - Не дать им имен? - Нет. - Не дать знак? Не взять «Бордовый»? Не сказать Пульсу лечиться? Не приказать им не умирать, если я сорвусь? - Альден. Он остановился, и Мейра увидела, как имя сработало там, где приказ мог бы только сломать. Она говорила тише: - Правильные поступки тоже имеют цену. Ты все время ищешь место, где можно было бы сделать добро и не получить последствия. Такого места нет. В этой войне его точно нет. Рядом с ними - тем более. Он провел ладонью по лицу. - Если я скажу им уйти, они не уйдут. - Да. - Если прикажу? - Они попросят уточнить цель, способ и срок, как твой Лис уже сделал со смертью. А если услышат в этом боль или ошибку, возможно, применят твои же старшие приказы. Поздравляю, ты научил их не выполнять твою панику. Теперь тебе придется жить с тем, что они могут распознать панику не только в приказе умереть, но и в приказе уйти. Он тихо выругался. Не сильно. Достаточно, чтобы Мейра подняла бровь. - Растешь, - сказала она. - Не смешно. - Я не смеюсь. Он посмотрел на нее. - Что тогда? - Я горжусь тобой и боюсь за тебя одновременно. Это неудобное сочетание. Не рекомендую. Альден опустил плечи. На секунду он стал просто уставшим молодым человеком в чужой войне, без ранга, без серо-бордовых лучей на наруче, без пяти мужчин в броне за дверью. Потом снова собрался. - Риф прав? - Да. - Армия не может строиться вокруг меня. - Да. - Но если убрать меня, они не становятся армией. - Да. Он коротко кивнул, будто каждое «да» было ударом, который нужно принять, не дернувшись. - Тогда что мы делаем? Мейра взяла свой датапад и развернула к нему проект протокола. - Делаем систему настолько честной, насколько можем. Не лечим то, что не умеем лечить. Не отдаем их Камино под видом оценки. Не позволяем тебе стать единственной дверью ко всему. Подписываем временный протокол флагмана. В нем будет резервная медицинская цепочка, тактическая цепочка, ограничение данных для Камино, доступ союзников, действия при твоей потере связи. Лис и Пульс участвуют, потому что без них это будет бумага для успокоения офицеров. Риф участвует, потому что без армии это будет твоя частная клятва. Я участвую, потому что кто-то должен смотреть на тебя и говорить, когда ты врешь себе. Он посмотрел на проект. - А если Совет спросит, почему я вообще держу при себе отряд, который не слышит других? - Он спросит. - И? - Ты ответишь правду. - Какую? Мейра наклонилась вперед. - Что ты не держишь при себе отряд. Ты несешь ответственность за пятерых людей, которых Республика уже использует, потому что они слишком эффективны, чтобы о них забыть, и слишком неудобны, чтобы о них спокойно говорить. Ты скажешь, что риск существует. Скажешь, что без тебя они не переходят в нормальную цепочку. Скажешь, что с тобой они выигрывают задачи, где нормальная цепочка гибнет. И не будешь делать вид, что это красиво. Альден тихо спросил: - А если они решат, что я не справлюсь? Мейра не смягчила голос. - Тогда мы будем спорить. - Мы? - Ты думал, я отдам своего бывшего падавана и пять упрямых коммандос первому же красивому страху Совета? - Не думал. - Правильно. Ты иногда умнеешь. На этот раз он почти улыбнулся. Почти было достаточно. Протокол писали три часа. Война не уважала драматические разговоры и дважды прерывала их срочными каналами, один раз - отчетом с линии «Оси», еще раз - Тиком, который официально не вошел в кабинет, но передал через Рифа список технических дыр в формулировке доступа. Риф принес правки Коди, которые успели стать неприятно полезными. Пульс внес медицинскую цепочку так сухо, что корабельный врач «Клинка», приглашенный на короткое согласование, сказал: «Если бы все писали меддоступ так, я бы меньше кричал». Лис исправил термин «резервное командование» на «резервное подтверждение цели», потому что первое создавало ложное впечатление, будто группа начнет слышать чужие приказы как обычные. Мейра оставила правку. Альден дважды почти сорвался на слишком широкую защитную формулировку. Первый раз - когда речь дошла до Камино. Он начал: «Парадокс не отвечает на внешние запросы без меня», остановился, потер лицо и сказал: «Нет. Внешние запросы по их статусу, телеметрии и личным данным проходят через утвержденных ответственных. Экстренная медицинская и боевая связь не блокируется». Лис кивнул. Риф перестал выглядеть так, будто готов вмешаться. Второй раз - когда обсуждали его потерю сознания. Альден слишком быстро сказал: «Если я без связи, никто не приближается...» и сам оборвал фразу. Пульс смотрел на него без мигания. Гром стоял у стены кабинета после отдельного подтверждения доступа и был очень неподвижен. - Если я без связи, - сказал Альден заново, медленно, - действует медицинская цепочка. Пульс подтверждает доступ. Если Пульс не может, Лис по медпротоколу и Риф. Если Лис не может, Риф и Мейра. Гром не блокирует подтвержденных медиков. Тень докладывает угрозы, не отменяет доступ. Тик не закрывает двери, если меддоступ подтвержден. Тик, сидевший у панели с датападом, сказал: - Если дверь штатно небезопасна? Риф сразу: - Докладываешь. - Если враг использовал штатный медицинский доступ? - Докладываешь и предлагаешь обход, но не запираешь всех снаружи молча. Тик посмотрел на Альдена. Альден кивнул. - Именно. - Понял. Мейра смотрела на все это и думала, что Риф прав: они строят мосты через Альдена. Но, возможно, пока мосты через него лучше, чем пропасть вокруг него. К вечеру ответ Камино был готов. Мейра написала его сама. «Полная внутренняя запись каюты, сна, снятия брони и закрытых каналов "Бордового" не предоставляется. Основание: полевой режим коммандос-группы, защита командной связи, ограничение доступа к личным медицинским данным и действующие боевые протоколы флагмана». Она остановилась, перечитала и убрала слишком мягкую формулировку из первой строки. Камино не стоило давать лишнее слово, за которое они смогут ухватиться и назвать сентиментальностью. Дальше: «Для оценки боевой эффективности предоставляются: внешняя телеметрия операций против узла "Ось", отчеты командования флагмана, фрагменты тактической связи без личных медицинских и бытовых записей, данные о подтвержденных протоколах доступа. Повторная оценка группы возможна только в полевых условиях, без изъятия из действующего звена, после согласования с командованием флагмана и генералом Крейсом». Мейра посмотрела на последнюю фразу и добавила: «Временное изъятие группы из активного расписания в настоящий момент признано нецелесообразным из-за угрозы со стороны адаптивного тактического узла КНС и высокой эффективности группы в противодействии нестандартным ловушкам». Сухо. Военно. Никакой просьбы. Никакой поэзии. Риф прочитал. - Ору Се будет недоволен. - Он может оформить недовольство в трех экземплярах. - Он оформит. - Тем лучше. Служебная переписка медленнее, чем он сам. Альден стоял у стола. Пятеро за его спиной на этот раз не присутствовали: Мейра велела ему отправить их есть по сменам, и он сумел сделать это без формулировки, которая превращала еду в строевую операцию. Остался только Лис, потому что финальная версия протокола требовала подписи командира группы. Он читал документ молча, чуть повернув голову у каждой потенциальной дыры. - Пригодно, - сказал он наконец. Риф устало спросил: - Это теперь высшая форма похвалы? - Нет. - Конечно. Альден подписал первым. Потом Мейра. Риф. Лис. Пульс прислал медицинскую подпись из медотсека, где его проверял корабельный врач, а Пульс, по словам врача, «терпел это как приказ жить, только хуже». Тик добавил техническую отметку о каналах доступа. Гром и Тень не подписывали как ответственные, но их подтверждение выполнения правил внесли отдельно. Мейра настояла именно на слове «подтверждение», потому что «согласие» было слишком большим словом для того, что они могли дать. Когда все ушли, Альден задержался. Он стоял у двери кабинета, уже без датапада в руках, и выглядел так, будто его держит вертикально не Сила, а упрямство. - Мейра. - Да? - Если я не справлюсь, ты скажешь мне? Она не стала подходить ближе. - Да. - Не как генерал. - Как Мейра, которая помнит тебя в вентиляции с плащом, тоже скажу. Он выдохнул, и на этот раз напряжение в плечах действительно ушло на несколько секунд. - Спасибо. - Не благодари заранее. Тебе не понравится. - Уже не нравится. - Тогда ты готов. Он ушел в коридор. За дверью сразу появился Гром, но не вплотную. Альден что-то сказал ему тихо. Гром ответил. Мейра не услышала слов, только интонацию: короткая, усталая, рабочая. Живая. Она отправила пакет Камино и командованию. Ответ приемного контура Камино пришел через сорок секунд: «Получено. Передано наблюдателю Ору Се для оценки достаточности данных». Мейра посмотрела на эту строку, закрыла экран и вышла из кабинета с новой чашкой кафа. У двери каюты Альдена свет был приглушен. Внутри слышались голоса. Она не собиралась подслушивать, но корабельные двери не всегда уважали благие намерения. - Нет, - говорил Альден устало. - Формулировка плохая. Не «никто не входит». Правильно: доступ по ночному протоколу, медицинская цепочка не блокируется, Риф и Мейра имеют аварийный допуск, Камино не имеет прямого доступа без подтвержденного канала. Тик, не добавляй ловушку на запрос Ору Се. Гром, дверь не ты. Пульс, через час проверка бока, твоего, не моего. Лис, если я начну звучать как паника, ты меня останавливаешь. Тень, если кто-то стоит у коридорного поворота и просто ест, это не разведка. Пауза была короткой. Потом Тень сказал: - Зависит от еды. Мейра закрыла глаза на секунду. Внутри каюты кто-то тихо усмехнулся. Мейра не стала проверять, кто именно. Этого было достаточно. Она поставила чашку свежего кафа у двери, рядом с зеленым аварийным индикатором, и не стала подавать сигнал. Утром Альден найдет его слишком крепким, слишком горячим и, возможно, поймет, что она стояла здесь и слышала достаточно. Мейра ушла по коридору к командному блоку, оставив за спиной закрытую дверь, за которой молодой генерал снова и снова учился говорить так, чтобы его страх не становился приказом.