Пять ломаных лучей

Альден проснулся от чужого голоса. Боль уже была рядом: ровная, темная, закрепленная где-то под ребрами и в левом боку, будто медики положили туда тяжелый кусок дюрастали и забыли предупредить, как с ним дышать. От нее можно было уплывать, возвращаться, злиться, считать вдохи, слушать, как Пульс спорит с капитаном-медиком Хенном за пределами поля зрения. Голос пробился сквозь все это легче, чем боль. - Приказа нет, - сказал Лис. Фраза шла из записи. Альден понял это не сразу. Сначала тело дернулось само, потому что где-то внутри еще стоял старый узел, красный свет, удар, чужой пол под ногами, Пульс над ним, голос Рифа, и Лис, сухой, невозможный, отвечающий коммандеру 73-го так, будто вокруг не было крови. - Действует последняя точная цель и медицинская цепочка, - продолжила запись. Кто-то остановил воспроизведение. Альден открыл глаза. Потолок медотсека был слишком белым, но белизна на «Венаторе» всегда уходила в серый, зеленый, металлический, человеческий. Линия светильника дрожала из-за фильтра в глазах. Рядом тихо пищал диагностический экран. Левый бок был перебинтован под медицинской повязкой, грудь стягивало, голова отзывалась тупым звоном, когда он попытался повернуть ее. - Не дергаться, - сказал Пульс. Теперь голос был настоящий. Альден скосил взгляд. Пульс сидел у медицинского терминала, в броне без шлема, но с открытыми креплениями на правом наруче. На лице у него было то же выражение, с каким он мог под огнем вскрывать чужую броню и спорить с самой смертью, если та нарушала порядок лечения. За его плечом стоял Хенн, капитан медслужбы «Клинка», и выглядел как человек, который уже десять раз пожалел, что в армии Республики не предусмотрен отдельный бланк для жалобы на упрямых коммандос-медиков. У стены стояла Мейра. Руки свободны, чашки кафа нет. Это было плохим признаком. Риф находился у другой стены, шлем под мышкой, датапад в руке. Запись, видимо, шла оттуда. - Сколько? - спросил Альден. Голос вышел сухим и слабым. Пульс сразу поднес к его губам трубку с водой. - Маленький глоток. Альден подчинился. Вода была теплой, неприятной, лечебной. - Сколько времени? - Тридцать один час с момента ранения, - ответил Пульс. - Острая фаза закрыта. Осколок извлечен. Кровопотеря восполнена. Контузия средней степени. Трещина ребра. Ожог под левой пластиной. Вы будете жить, если перестанете задавать вопросы длинными сериями. - С задачей? Риф ответил: - Буфер снят. Локальный модуль уничтожен. Внешнее кольцо «Глухого венца» частично пригодно. Потерь нет. Тик получил перегрев наруча и отчитался до того, как его заставили. Пульс был невыносим, но эффективен. Гром не сломал медотсек. Пока. Альден закрыл глаза на секунду. Пульс наклонился ближе. - Потеря сознания? - Нет. Слушаю. Мейра подошла к койке. Ее лицо было спокойным, и это тревожило сильнее открытой злости. - Ты слушаешь не то, что хочешь, Альден. Слушаешь все. Он открыл глаза. - Да. Риф включил запись снова, на этот раз с более раннего места. Голос Рифа, резкий, полный боя: «Парадокс, отойти к точке эвакуации!» Пауза длилась меньше секунды, но в медотсеке она растянулась по всем датчикам, трубкам, повязкам и лицам. «Коммандер Риф, слова услышаны. Приказа нет. Действует последняя точная цель и медицинская цепочка». Риф остановил запись. - Это первый пункт, - сказал он. Альден смотрел на него. - Первый? - Да, генерал. Их много. Пульс чуть повернул голову к Рифу. - Пациент... Хенн перебил раньше Альдена: - Пациенту запретили ходить, а не слышать. Он командир подразделения, из-за которого мой медотсек вчера чуть не стал местом переговоров с вооруженной группой коммандос. Пусть слушает. Пульс замолчал. Альден никогда раньше не видел, чтобы кто-то заставил Пульса замолчать медицинским тоном и выжил без последствий. Хенн, возможно, тоже это понимал, потому что стоял очень ровно. Мейра сказала: - Формальный разбор через два часа. Совет будет по голоканалу. Командование флагмана, Риф, Хенн, я, ты. Камино уже запросило участие. У Альдена в горле стало суше, чем от лекарств. - Ору Се? - Да. - «Парадокс»? Риф ответил: - На первой части их не будет. Это разбор твоего командования, а не суд над ними. Альден посмотрел на Пульса. Пульс уже собирался спорить. Видно было по глазам, по пальцам, по тому, как его рука лежала рядом с медсканером. - Пульс, - сказал Альден. - Ты остаешься с медицинской цепочкой. Если Хенн говорит, что мне нельзя встать, я не встаю. Если я начну спорить, ты имеешь право быть невыносимым. - Я и так имею. - Еще больше. Пульс помолчал. - Понял. Мейра отодвинулась от койки. - До формального разбора у нас будет свой. - Сейчас? - Да. Пульс резко поднял голову. - Ему нужен отдых. Мейра посмотрела на него без злости. - Ему нужен разбор до того, как он попытается защищаться перед Советом неправильно. Ты можешь стоять рядом и считать вдохи. Если его показатели поползут вниз, скажешь. Мы остановимся. Но, Пульс, если ты сейчас сделаешь из медицинской заботы способ отложить разговор, я попрошу Хенна вывести тебя. И он будет рад. Хенн сухо подтвердил: - Буду. Пульс медленно сел обратно. Альден почувствовал, как под повязкой кольнула боль, и почти был благодарен ей за конкретность. Боль не требовала морали. С ней просто было плохо. Мейра поставила у койки небольшой стул и села. Риф остался стоять. Это тоже было правильно: Мейра говорила как бывший мастер, Риф - как коммандер, чьи медики вчера стояли перед поднятой рукой Пульса и ждали код. - Начнем с простого, - сказала Мейра. - Ты вышел на операцию, зная, что строка протокола «если генерала используют как приманку» не закрыта. Альден не стал искать оправдание. - Да. - Почему? - Узел нужно было брать. «Глухой венец» начал передавать сшивки на резервные ретрансляторы. Если ждать... - Я не спрашивала, почему операция была нужна. Я спрашивала, почему ты пошел в нее с дырой, которую сам видел. Он вдохнул чуть глубже и сразу пожалел. Бок ответил горячей тяжестью, ребро дернулось, и на медицинском терминале рядом с Пульсом коротко изменился ритм. - Потому что полевая версия была лучше, чем ничего. Потому что Риф составил рабочую цепочку. Потому что я решил, что смогу удержать формулировки в бою. Риф сказал: - Не смогли. Враг не дал вам времени проверять каждую формулировку. Он ударил физически. - Да. - Второе, - продолжил Риф. - Группа отказалась выполнять мой приказ об отходе. Отказ был не эмоциональным и не хаотичным. Лис был прав внутри их системы. Но для армии Республики мой приказ не должен превращаться в просьбу, если ваш голос в канале исчез. Альден посмотрел на Рифа. - Согласен. - Третье. Медицинская команда была задержана на входе в медотсек. Хенн посчитал задержку. Хенн шагнул ближе. - Двенадцать секунд на внешней линии передачи, еще девять у дверей медотсека до полного доступа второй команды. В вашем случае это не убило вас, потому что Пульс стабилизировал кровотечение правильно, а Варр держал кислород. Если бы осколок прошел на два пальца глубже, двенадцать секунд стали бы не записью, а причиной смерти. Пульс сжал челюсть. Альден сказал: - Это моя ответственность. Хенн не смягчился. - Не только ваша. Но вы командир этого звена. Вы создали протокол, в котором мой медик обязан доказывать свое право подойти к раненому генералу, пока тот теряет кровь. - Протокол появился потому, что «Ось» подделывала медицинский доступ. - Я знаю. И все равно говорю: протокол спас вас от ложного дроида и почти задержал настоящих медиков. Это край, на котором вам повезло, а не победа протокола. Альден кивнул. Мейра подхватила без паузы: - Четвертое. За последние недели ты латал проблему после каждого кризиса. Пустой приказ Рифа - временное подтверждение. Каюта - сменный режим. Сон в броне - правило сна. Скрытое ранение Пульса - приказ докладывать. Самоубийственный приказ - старший приказ жить. Союзники - протокол доступа. Голосовые сшивки - контекстная фраза. Приманка - полевая версия за несколько минут до выхода. Ты все время догонял последствия. Он слушал. Действительно слушал. Не как когда-то в падаванстве, вполуха, заранее готовый прыгнуть и доказать. Сейчас даже дышать было трудно, и, возможно, тело наконец сделало за него то, чему Мейра учила годами: не бежать из неприятной правды быстрее, чем она договорит. - Да, - сказал он. - Пятое, - сказала Мейра. - Ты усилил их контур каждым правильным решением. Я не говорю, что решения были неправильными. Имена, знак, броня, «Бордовый», сон, лечение, приказ жить. Все это было нужно. Но ты больше не имеешь права говорить так, будто только защищаешь их от системы. Ты еще и стал системой для них. Эти слова ударили хуже, чем запись Лиса. Пульс поднял глаза на Мейру, но не вмешался. Риф сказал: - Шестое. «Парадокс» больше не просто полевая аномалия. Он стал отдельным режимом на флагмане. Каюта, доступы, медцепочка, шаттл, внутренние протоколы, отдельные подтверждения. Мы строим вокруг вас исключения. Каждое исключение оправдано по отдельности. Вместе они создают структуру, где один раненый рыцарь становится узким горлом для боевого отряда коммандос. - Да, - сказал Альден. Риф остановился. - Генерал, вы понимаете, что одно «да» не закрывает пункт? - Понимаю. Но если я начну объяснять каждый пункт, это будет звучать как попытка смягчить. Я не хочу смягчать. Мейра посмотрела на него внимательнее. - Хорошо. Тогда не смягчай. Скажи, в чем твоя вина. Пульс резко вдохнул. Хенн сказал: - Показатели держатся. Альден перевел взгляд с Мейры на Рифа, потом на свой левый бок под повязкой. Белый бакта-пластырь, край фиксирующей ленты, тонкая линия датчика, уходящего к медицинскому терминалу. Все это было проще, чем ответ. - Я взял их с Камино, не понимая, насколько быстро мое обычное человеческое отношение станет для них командным центром. Потом, когда начал понимать, все равно продолжал давать им то, чего они были лишены: имена, знак, место, правила, защиту. Я делал это потому, что считал правильным, и потому, что они действительно нуждались в этом. Но я недооценивал цену каждого шага для их зависимости от меня. Мейра не перебивала. - Я поздно начал формализовать то, что они уже делали телом. Поздно понял, что «рядом» может быть приказом. Поздно понял, что медик, который спасает меня, может стать стеной против других медиков. Поздно понял, что враг будет учиться не только на их маршрутах, но и на моем голосе. На «Глухом венце» я пошел с неполной формулировкой, потому что решил, что смогу удержать. Не удержал. Риф медленно кивнул. - Это ближе. Мейра сказала: - И еще. Альден почти закрыл глаза, но не позволил себе. - Мне иногда удобно, что они слышат меня так. В медотсеке стало тихо. Даже диагностический экран будто стал громче. - Удобно, когда они стоят рядом. Удобно, когда я говорю коротко и они выполняют. Удобно, когда можно не объяснять себя всему кораблю, потому что Лис уже понял формулировку, Пульс уже держит медицину, Тик уже видит систему, Тень уже стоит там, где угроза, а Гром уже между мной и ударом. Я боюсь этого. Но страх не отменяет, что удобство есть. Если я делаю вид, что его нет, я становлюсь опаснее. Мейра впервые за весь разговор выдохнула чуть мягче. Но только чуть. - Вот теперь ты готов идти на официальный разбор. Риф убрал запись. - Нет, генерал. Теперь он готов услышать, что там будет хуже. Формальный разбор устроили в защищенной комнате голоразбора рядом с командным блоком, потому что Хенн отказался выпускать Альдена дальше командного блока. - Или вы сидите в кресле с медстабилизатором, или я вызываю Пульса и говорю ему, что вы саботируете лечение, - сказал он. - Это шантаж, капитан. - Это медицина, генерал. Пульс, стоявший рядом, подтвердил: - Медицина. Альден сел в кресло. До комнаты его везли на малой репульсорной платформе, и это было унизительно ровно настолько, насколько заслуженно. Рядом шел Пульс, с медсканером. Гром хотел идти с другой стороны, но Альден остановил его до того, как Рифу пришлось вмешиваться. - Гром, ты остаешься за дверью с Лисом, Тиком и Тенью. Это разбор моего командования. - Если Камино... - Камино будет по голоканалу. Физического доступа нет. Мейра, Риф и Хенн внутри. Пульс внутри как медицинский надзор, не как щит. Ты не дверь. Гром стоял несколько секунд. - Не нравится. - Знаю. - Выполню. Лис коротко повернул голову. - Если потребуется уточнение фактов? - Риф вызовет. Не ты сам войдешь. - Понял. Пульс вошел с Альденом, но по приказу Хенна сел сбоку, не за спиной, не между Альденом и голопроектором. Мейра заняла место справа. Риф - слева, с датападом и отчетом. Хенн стоял у медицинского терминала. На голопроекторе один за другим появились каналы: командование флота Республики, два представителя военного штаба, мастер Йода, магистр Винду, еще два члена Совета без личного участия в разговоре, и холодная высокая фигура Ору Се с Камино. Альден вдруг очень ясно понял, что боль в боку - не худшая часть дня. Магистр Винду начал без предисловий: - Генерал Крейс, вы присутствуете на разборе как командир экспериментального ударного звена «Парадокс». Ваше медицинское состояние учтено. Если врач прервет заседание, мы остановимся. До этого вы отвечаете полно. - Да, магистр. Ору Се склонил голову. - Корректнее было бы использовать обозначение Н-5 до завершения повторной оценки. Альден повернул к нему голову. Мейра рядом очень тихо сказала: - Дыши. Он вдохнул аккуратно, чтобы не дернуть ребро. - В документах флагмана и армии Республики они проходят как коммандос-группа «Парадокс». Их имена: Лис, Пульс, Тик, Тень и Гром. Обозначение Н-5 может использоваться в историческом каминоанском разделе, не как основной статус. Магистр Винду посмотрел на него поверх голоэкрана. - Генерал, это не ответ на главный вопрос. Не пытайтесь заменить командную проблему вопросом имен. Альден почувствовал, как фраза ударила точно туда, куда должна была. - Понял. Не буду. Ору Се продолжил тем же ровным голосом: - Полевые данные подтверждают усиление моноцентричного командного контура. Единицы серии демонстрируют блокировку внешних команд, ограничение медицинского доступа, отказ от распоряжений старшего клона-командира и высокую зависимость от прямого подтверждения генерала Крейса. Камино рекомендует временное изъятие группы из активного расписания и возвращение на объект для повторной оценки поведенческой матрицы. Риф слегка сдвинул датапад. Альден слышал этот маленький звук громче, чем голоса. Представитель военного штаба, человек в форме флота, заговорил следующим: - Военная сторона подтверждает, что коммандос-группа «Парадокс» имеет исключительную эффективность против узла «Ось». Но отчет коммандера Рифа показывает: при потере активного голоса генерала Крейса группа не входит в стандартную цепочку командования. Это не просто неудобство, генерал. Это нарушение принципа управляемости боевого подразделения. - Согласен, - сказал Альден. Военный представитель прищурился. - Вы согласны, что подразделение неуправляемо? - В стандартной цепочке - да. В рамках заранее подтвержденных протоколов и моего командования - нет. Они не хаотичны. Они управляемы иначе. Это не отменяет проблемы. Ору Се сказал: - Иначе управляемый актив с неприемлемым коэффициентом зависимости требует коррекции. Мейра поставила чашку на стол. - Называйте их солдатами, наблюдатель. - Их текущий статус - предмет оценки. - Их текущий статус - солдаты армии Республики под командованием генерала Крейса и в составе моего флагманского контура, - сказала Мейра. - Камино может спорить о причинах отклонения. Не о том, что они уже вышли в поле, спасали клонов и проливали кровь. Магистр Винду поднял ладонь, останавливая спор. - Вернемся к фактам. Коммандер Риф. Риф включил три записи. Альден снова услышал свой поддельный голос. Потом настоящий шум взрыва. Потом приказ Рифа и ответ Лиса: «Приказа нет». Запись закончилась. В комнате никто не спешил говорить. Магистр Винду первым нарушил паузу: - Генерал Крейс, почему ваш отряд отказался выполнить приказ коммандера Рифа? - Потому что для них приказ Рифа без моего подтверждения не создает приказа. В тот момент действовала последняя подтвержденная мной цель и медицинская цепочка. Лис выполнил утвержденный протокол. - Протокол, который вы создали. - Да. - Протокол, который поставил приказ коммандера ниже последнего вашего приказа. - Для «Парадокса» да. Для внешнего резерва нет. - Это разделило поле боя на две армии. Альден не ответил сразу. Риф, Мейра, Хенн, Пульс, все голопроекции - все ждали. - Да, - сказал он. - На несколько критических минут так и было. Внешний резерв работал по Рифу. «Парадокс» - по моему последнему точному приказу, Лису и Пульсу. Это спасло задачу и меня, но подтверждает, что структура опасна. Магистр Винду не смягчился. - Почему вы допустили выход на операцию с незавершенным протоколом приманки? Вопрос уже задавали. Здесь он звучал хуже. - Потому что принял полевую версию как достаточную. Ошибся. Угроза была известна, формулировка была неполной. Ответственность моя. Ору Се вставил: - Ошибка генерала Крейса является дополнительным аргументом в пользу временного изъятия группы. Серия усиливает зависимость от нестабильного командного центра. Пульс впервые за разбор поднял взгляд резко, но Хенн положил ладонь на край его терминала. Не коснулся Пульса. Просто поставил границу. Магистр Винду сказал: - Наблюдатель Ору Се, ваше предложение принято к рассмотрению. Генерал Крейс, ответьте на этический вопрос. Если вы прикажете группе «Парадокс» вернуться на Камино, они выполнят? Альден почувствовал, как холод проходит через грудь, не связанный с медикаментами. Он мог бы сказать «не знаю». Это было бы ложью. - Если я сформулирую это как прямую задачу с целью и сроком, вероятно, да. Ору Се чуть наклонил голову. Магистр Винду продолжил: - Даже если они сами этого не хотят? - Да. - Тогда в каком смысле они свободны под вашим командованием? Мейра не вмешалась. Риф не отвел глаз. Пульс смотрел на медицинский терминал, но Альден видел, что слушает каждую паузу. - Они не свободны так, как должен быть свободен солдат, способный перейти в другую цепочку приказа, - сказал Альден. - Их командное распознавание нарушено. Они не выбирают меня каждый день заново обычным способом. Я не буду лгать. Ору Се произнес почти мягко: - Следовательно, возвращение на Камино является рациональным вариантом. Центр зависимости удаляется, группа проходит коррекцию, командная матрица оценивается... - Нет, - сказал Альден. Магистр Винду посмотрел жестко. - Генерал Крейс. - Я отвечу полностью. Нет, возвращение на Камино сейчас не исправит их свободу. Оно разрушит единственный устойчивый полевой контур, который у них есть, после того как Республика уже использовала их в настоящих боях, дала им снаряжение, задачи, имя, знак и место. Да, я стал для них опасным центром. Да, моя ошибка может их убить. Да, они не слышат командование как обычные клоны. Но Камино не предлагает свободу. Камино предлагает изъятие активов и коррекцию матрицы. Они не вернутся оттуда более свободными. Они вернутся либо сломанными, либо не вернутся в поле вообще. Ору Се ответил без изменения голоса: - Эмоциональная оценка не является достаточным основанием. - Это не только эмоциональная оценка. Полевые данные показывают, что попытки внешнего подавления усиливают замыкание и риск нестабильной реакции. Корд Веш предупреждал об этом еще на Камино. Рифов отчет подтверждает: они не хаотичны, когда работают в понятном контуре. Если сейчас вырвать их из него силой, мы получим не стандартных солдат, а кризис, который Камино назовет переработкой. Мейра закрыла глаза на половину секунды. Возможно, слово было слишком резким. Возможно, давно нужным. Мастер Йода, до этого молчавший, оперся на посох в своем голоизображении. - Себя защищаешь ты или их? Альден повернулся к нему. - Обоих, мастер. Но если нужно разделить: их от Камино, всех остальных от моих ошибок, себя от соблазна сделать вид, что я могу быть хорошим центром без контроля. - Контроль принять готов? - Да. Магистр Винду сразу подхватил: - Какой именно? Альден уже знал, что сейчас нельзя говорить красиво. Только конкретно. - Формальное взыскание за выход с неполным протоколом приманки. Медицинское отстранение от полевых операций до допуска Хенна и Пульса, подтвержденного Мейрой. «Парадокс» до моего допуска не выходит на самостоятельные задачи, кроме оборонительных действий флагмана под заранее утвержденным протоколом. Все операции против «Оси» с их участием проходят через Мейру и Рифа. Медицинская цепочка переписывается так, чтобы задержка штатных медиков не превышала допустимого порога. Внешние приказы не будут выдаваться им напрямую без предварительного подтверждения, потому что это фикция. Полная личная телеметрия, записи сна, каюты и внутреннего канала Камино не передаются. Боевые данные и внешняя телеметрия - да. Личный внутренний контур - нет. Военный представитель спросил: - Вы предлагаете оставить неприемлемую структуру в поле. - Я предлагаю не притворяться, что она приемлема, и не уничтожать боевой контур, пока он нужен против «Оси». Оставить временно. Под ограничениями. Под моей ответственностью, но не без внешнего контроля. Магистр Винду сказал: - Вы понимаете, что «под моей ответственностью» в вашем случае звучит двояко? - Да. Поэтому я не прошу доверять только мне. Мейра, Риф, Хенн, Пульс как медик звена и Лис как командир группы должны подписывать протоколы. Совет может назначить повторный разбор после завершения текущего этапа кампании против «Оси». Ору Се сказал: - Камино возражает против ограничения данных. Без полного внутреннего доступа корректная оценка невозможна. Мейра ответила раньше Альдена: - Камино получит достаточно боевых данных для оценки эффективности и риска. Записи сна, каюты и закрытого канала их корабля останутся вне лабораторного пакета. - Скрытие данных увеличивает коэффициент неопределенности. - Война вообще увеличивает коэффициенты, наблюдатель. Магистр Винду остановил их снова. - Генерал Тон, ваша позиция ясна. Коммандер Риф. Риф выпрямился. - Моя позиция: «Парадокс» нельзя включать в стандартное расписание. Нельзя передавать другому командиру обычным приказом. Нельзя считать медицинский доступ безопасным без цепочки. Нельзя оставлять без протокола на случай потери генерала Крейса. Но возвращение на Камино сейчас даст худший результат. Они эффективны против «Оси». Они соблюдают утвержденные протоколы, даже когда эти протоколы неприятны. На «Глухом венце» они не сорвались. Они выполнили задачу и вывели генерала. Проблема не в отсутствии дисциплины. Проблема в том, что их дисциплина не наша. Альден закрыл глаза на один вдох и открыл. Риф не защищал его. Риф говорил правду. Поэтому это звучало сильнее любой защиты. Хенн добавил: - С медицинской стороны: доступ должен быть исправлен. Жестко. Я не подпишу следующий выход, пока цепочка не будет переписана так, чтобы штатный медик не стоял у двери и не ждал, пока вооруженный коммандос решит, что его лицо достаточно настоящее. Пульс спас генерала. Пульс также задержал расширенный доступ. Оба факта верны. Пульс не спорил. Мастер Йода посмотрел на Альдена. - Ошибки твои, видишь ты. Цену их, принять должен. Но и страхом одним решение не строят. Магистр Винду обменялся коротким взглядом с другим членом Совета. Потом сказал: - Предварительное решение. Коммандос-группа «Парадокс» остается на флагмане генерала Тон под командованием генерала Крейса как экспериментальное ударное звено, не для стандартного расписания. До медицинского допуска Крейса группа не участвует в наступательных операциях. Любой выход после допуска требует подписи генерала Тон или назначенного ею командующего офицера. Медицинский протокол переписать в течение двадцати четырех часов. Отчет по командной цепочке представить Совету и штабу. Камино получает ограниченный боевой пакет данных без внутренних записей каюты, сна и закрытого канала. Требование Камино о временном изъятии группы откладывается до завершения текущей фазы кампании против «Оси» и повторного разбора. Ору Се склонил голову. - Камино фиксирует несогласие и оставляет за собой запрос на повторную оценку. - Зафиксировано, - сказал магистр Винду. - Генерал Крейс. Альден выпрямился настолько, насколько позволили ребро и бок. - Да, магистр. - Это не оправдание и не победа. Это условное решение под вашей ответственностью. Если следующий инцидент покажет, что вы не контролируете контур, вопрос изъятия будет открыт снова. - Понимаю. - Вы получите формальное взыскание за выход с неполным протоколом и за недостаточную подготовку медицинской цепочки. Не спорьте. - Не буду. Магистр Винду несколько секунд смотрел на него, потом добавил уже тише: - Вы защищаете солдат, генерал. Теперь докажите, что не защищаете собственное право быть необходимым. Альден не нашел быстрого ответа. Хорошо, что его и не требовали. Мастер Йода сказал последним: - Пока их генерал ты, путь их держишь. Но помнить должен: держать путь - не держать людей в кулаке. Голопроекции одна за другой погасли. Ору Се исчез последним. Его холодное лицо растворилось в голубом свете, оставив после себя ощущение белой комнаты, где никто не кричит, потому что крик не нужен, когда можно оформить возврат активов. Альден сидел неподвижно. Пульс первым посмотрел на медицинский терминал. - Давление упало. Хенн подошел ближе. - Разбор окончен. Его обратно в медотсек. - Подожди, - сказал Альден. - Нет. - Хенн. - Генерал, я только что слушал, как Совет расписывает ваши ошибки. Не заставляйте меня добавлять «не выполняет медицинские приказы» в отдельный раздел. Мейра неожиданно фыркнула. Очень тихо. Риф отвернулся к датападу, но не достаточно быстро. Альден сдался. - Пять минут у двери. Мне нужно сказать им самому. Пульс смотрел на него долго. Потом перевел взгляд на Хеннa. Хенн сжал губы. - Три минуты. Сидя. Без вставаний. Если начнутся длинные речи, я введу седатив. - У тебя с Пульсом слишком много общего. - Пульс учится у лучших. Пульс сказал: - Я не учусь у Хенна. - Видите, - сказал Хенн. - Уже спорит как пациент. За дверью защищенной комнаты стоял «Парадокс». Не строем. По функциям. Лис ближе всех к панели, Тик рядом с датападом, Пульс вышел вместе с Альденом и сразу занял медицинское место, Тень у отражающего угла, Гром у широкого прохода. Все пятеро в «Катарн», серо-бордовые, темные, слишком неподвижные для коридора, где мимо проходили клоны «Клинка» и старались не смотреть слишком долго. Альдена вывезли на репульсорной платформе, и он ненавидел каждую секунду этого. Но встал бы - получил бы Пульса, Хенна, Мейру и, возможно, Рифа одновременно. Даже он не был настолько глуп. Лис посмотрел на него первым. - Решение? - Остаемся на флагмане. Под ограничениями. Я получаю взыскание. Вы не выходите на наступательные операции до моего медицинского допуска и новых протоколов. Камино получает ограниченный боевой пакет. Не внутренние записи. Не каюту. Не закрытый канал. Гром сказал: - Возврат? Альден держал его взгляд. - Вы не вернетесь на Камино, пока я ваш генерал. Коридор вокруг этой фразы не замер. Клоны «Клинка» продолжали идти. Где-то дальше сработала дверь. Медицинская платформа тихо гудела. Риф что-то сказал Хенну вполголоса. Мейра стояла рядом, не вмешиваясь. Фраза не была победной. Под ней лежало все, что он только что услышал: взыскание, протоколы, задержанные медики, отказ Лиса, отчет Рифа, холод Ору Се, вопрос Винду, голос Йоды. Она стала границей, за которую Альден поставил себя еще до документа. Лис чуть повернул голову. - Формулировка требует уточнения. Риф у стены почти закрыл глаза. Альден выдохнул, осторожно, чтобы не дернуть бок. - Да. Требует. Этим я не приказываю вам держаться за меня любой ценой, блокировать Совет, Рифа, Мейру, медиков или армию, считать Камино целью или закрывать доступ без протокола. Это моя позиция перед системой: пока я ваш назначенный генерал и пока Совет не снял меня с командования, я не соглашусь на ваш возврат на Камино как на «коррекцию» или «изъятие активов». Если Совет отдаст приказ, мы будем спорить законно. Если меня снимут, будут другие протоколы. Но я не подпишу ваш возврат добровольно, чтобы облегчить себе жизнь. Пульс смотрел на него так, будто измерял каждое слово не сканером, а раной. Тик сказал: - Это не полная защита. - Нет. Тень тихо добавил: - Но не белая стена. - Не белая стена, - подтвердил Альден. Гром медленно опустил голову. - Понял. Лис сказал: - Позиция принята как данные. Приказа группе нет. - Верно. Пульс сразу: - Теперь медотсек. Хенн сзади произнес: - Наконец-то разумный голос. - Это было не для вас, - сказал Пульс. - Меня устроит. Мейра наклонилась к Альдену. - Ты успел три минуты превратить в пять. - Я ранен. - Это не аргумент, это причина вернуться в медотсек. Когда платформу повернули к медицинскому коридору, Альден успел увидеть через боковую транспаристаль ангарной галереи дальний кусок «Бордового». Шаттл стоял на своей линии, темно-бордовая маркировка была поцарапана, трап поднят, заводской номер на корпусе не виден с такого расстояния, но Альден все равно знал, где он. Тик, наверное, проверял фиксатор после каждого сигнала. Гром, наверное, считал рампу надежнее любой двери на флагмане. Пульс ругался бы, если бы услышал «наверное», потому что надежность должна иметь скан, а не веру. Медотсек принял его обратно светом, запахом бакты и раздраженным Хенном. Официальные документы принесли через час. Альден подписывал их сидя на койке, с подложкой на коленях, потому что Хенн не разрешил ему пересесть за стол. Мейра стояла рядом, Риф проверял формулировки, Пульс следил за медицинским терминалом, Лис был допущен для чтения протокола, остальные ждали за дверью. В документе было много сухого: временное решение, ограничение операций, медицинский допуск, цепочка подтверждений, отказ в полном доступе Камино, повторный разбор, формальное взыскание. На предпоследней странице была строка: «Ответственный командир экспериментального ударного звена "Парадокс"». Ниже оставалось место для подписи. Альден посмотрел на эту строку дольше, чем требовалось. Сомнение уже осталось позади, там, где он не смог солгать Совету. Теперь перед ним лежал документ вместо клятвы, спора и усталой фразы у двери. Дата, ранг и формальная ответственность превращали сказанное в запись, которую потом можно будет открыть, процитировать, использовать против него, против них, против Мейры, если все снова пойдет плохо. Рука дрогнула от слабости. Пульс уже хотел подняться, но Альден удержал стилус сам. Он подписал медленно, неровно, левой рукой придерживая край датапада, чтобы буквы не расползлись от боли. Подпись вышла кривой. Все равно она легла в нужную строку. Альден Крейс.