i don't need nobody

tgc: kal1bra

ellie goulding — don’t need nobody

утро на буткемпе спиритов началось для дани с привычного ощущения пустоты. он сидел на просторной кухне, обхватив тонкими пальцами кружку с остывающим кофе, и тупо смотрел в окно, за которым мартовский ветер гонял серые тучи. аккуратное шатен-каре лезло в глаза, но дане было лень даже поправить волосы. внутри него все выгорело до состояния пепла. последние недели превратились в сплошной, затянувшийся трип, где он чувствовал себя абсолютно онемевшим ко всему миру. сзади послышались тяжелые, размеренные шаги. даня даже не оборачиваясь знал — это, блять, он. мирослав зашел на кухню, как всегда огромный, широкоплечий, в черной домашней футболке, которая плотно обтягивала его рельефную грудь. его короткие черные волосы были слегка взъерошены после сна. мира прошел к кулеру, набрал стакан воды и встал у противоположной стены, даже не взглянув на даню. между ними повисла такая плотная, звенящая тишина, что воздух, казалось, можно было резать ножом. даня сглотнул сухую слюну, чувствуя, как внизу живота привычно завязывается тугой, болезненный узел. четыре месяца. четыре блядских месяца они жили под одной крышей как чужие люди. даня до сих пор помнил до единого слова ту ночь в берлинском отеле, когда всё рухнуло. это был пик турнира, нервы сдали у обоих после обидного поражения. даня тогда метал громы и молнии по номеру, швырял вещи и в лицо орал мирославу, что больше не может это терпеть: «ты душишь меня, мир! ты шагу мне ступить не даешь, вечно контролируешь каждый мой вздох, каждую позицию, блять, в жизни и в игре! я тебе не ручной пес!». даня ждал, что мира начнет орать в ответ, доказывать что-то, прижмет к стене. но мирослав просто замер. его темные глаза в полумраке номера стали абсолютно стеклянными, мертвыми. он подошел к двери, положил руку на ручку, обернулся и произнес своим низким, пугающе спокойным басом фразу, которая до сих пор снилась дане в кошмарах:       — если тебя это заебало, донк, то с этого дня ты для меня просто никнейм в игре. играй как хочешь. живи, блять, как хочешь. и ушел. с концами. переехал в другую комнату, забрал свои вещи и выстроил между ними глухую стальную стену. вспоминать это сейчас, сидя в трех метрах от него, было невыносимо. даня сделал глоток горького кофе, продолжая сверлить взглядом столешницу. он вспомнил, как после той ссоры пытался доказать самому себе, что он пуленепробиваемый. вспомнил те грязные, пьяные ночи на афтепати в клубах, когда он цеплял случайных парней и девок, просто чтобы заглушить этот удушающий голод. столько тел он перетрогал за эти месяцы, столько чужих губ перецеловал, но все они казались ему картонными муляжами. он ложился с ними в постель, утыкался носом в чужую грудь и понимал, что вообще ничего не чувствует. он не слышал их сердцебиения, ему было плевать на их стоны. всё это было фальшивкой. мирослав был единственным настоящим человеком в его жизни, перед которым дане никогда не приходилось притворяться и имитировать кайф. мирослав допил воду, с тихим стуком поставил стакан на стол и направился к выходу из кухни. его путь пролегал прямо за спиной дани. проходя мимо, мира на долю секунды задержался — расстояние между ними сократилось до жалких сантиметров. даня почувствовал кожей исходящее от него тяжелое тепло и едва уловимый запах его парфюма с нотками табака и кедра. и тут мирослав случайно, а может и намеренно, задел своим плечом плечо дани. это было мимолетное, легкое касание, но донка будто прошибло разрядом в двести, блять, а то и тысячу вольт. он резко замер, перестав дышать, а карие глаза лихорадочно расширились. мира даже не притормозил, спокойно выйдя в коридор, но даня отчетливо видел, как на жилистой руке мирослава в этот момент резко дернулась и вздулась вена на запястье. он тоже почувствовал это. он тоже горел, как бы ни притворялся ледяной скалой.       — так, пацаны, заходим в практис, через десять минут начинаем первый прак, — голос димы из коридора разрушил остатки утренней тишины. даня тяжело вздохнул, поставил недопитую кружку в раковину и поплелся в игровую комнату. впереди был целый день ментальной пытки — сидеть плечом к плечу с человеком, которого ты до безумия хочешь схватить за черные волосы и умолять вернуть всё назад, но вместо этого обязан просто давать инфу. *** практис-рум спиритов превратился в филиал персонального ада дани. пять мощных компьютеров гудели в унисон, выбрасывая в комнату сухой, горячий воздух. шторы, как обычно, были задернуты намертво, отсекая парней от внешнего мира и погружая комнату в полумрак, разбиваемый лишь холодным неоновым свечением пяти огромных экранов. даня сидел, сгорбившись, глубоко вжавшись в свое геймерское кресло. его карие глаза лихорадочно следили за пикселями на мониторе, пальцы привычно и агрессивно выбивали сто пятьдесят действий в минуту на клавиатуре, но мысли путались. потому что справа от него сидел мирослав. их разделяло от силы сантиметров сорок. даня физически, кожей чувствовал это присутствие. стоило мирославу сделать чуть более резкое движение мышкой — и его локоть едва не задевал локоть дани. в наушниках стоял привычный рабочий гул тимспика. пацаны обменивались короткими, четкими фразами, широ спокойно выдавал инфу, мэджикс координировал раскидку. всё шло как обычно, если бы не эта давящая, удушливая стена между соседом рядом.       — даня, сыграй агрессивно под б. я дам тебе флешку, — низкий, бархатный бас мирослава ворвался в наушники донка, заставляя парня внутренне вздрогнуть. этот голос. ровный, холодный, абсолютно профессиональный. «просто никнейм в игре» — эти слова мира, сказанные в берлине, набатом застучали в висках дани. мирослав реально выполнял свое обещание. он играл идеально, страховал даню в каждом раунде, читал его шаги на карте, но в этом не было ни капли прежнего тепла. это была чистая, бездушная механика игры.       — понял, — сухо бросил даня, хотя внутри всё клокотало от злой беспомощности. он рванул вперед на виртуальной карте, занимая позицию, флэшка мирослава взорвалась точно над головами соперников, даня забрал двоих, но вместо триумфа почувствовал лишь глухую, давящую пустоту. ему хотелось сорвать эти чертовы наушники, повернуться к мирославу и заорать, чтобы тот перестал быть этой идеальной, безжалостной машиной. даня тайно, до боли в груди надеялся, что мира сломается, что он увидит его растерянность, его этот немой призыв о помощи и посмотрит на него по-другому. но мирослав даже не повернул головы в его сторону. его профиль с короткими черными волосами казался высеченным из гранита в синем свете монитора. к середине третьего прака напряжение достигло своего пика. в одном из раундов даня совершил глупую, импульсивную ошибку, полетев вперед без инфы и подставившись под перекрестный огонь. его моделька рухнула на асфальт виртуального города.       — блять! — выплюнул даня, с силой стукнув кулаком по игровому столу. клавиатура жалобно звякнула. каре растрепалось, падая на лицо, скрывая его вспыхнувшие от злости и стыда щеки. мирослав медленно перевел свой тяжелый, темный взгляд с монитора на даню. в практисе на секунду повисла мертвая пауза — пацаны притихли. ладонь мира, лежащая на мышке, на мгновение сжалась так крепко, что сухожилия на его запястье натянулись, как струны.       — донк, выдохни и играй позиционно. не нужно лишних эмоций, — спокойно, но с такой ледяной, давящей властью произнес мирослав, что дане показалось, будто ему перекрыли кислород. мира смотрел прямо на него — секунду, две, — и в глубине его зрачков на долю мгновения вспыхнуло то самое старое, собственническое пламя, которое даня так хорошо знал. мирослав контролировал игру. он контролировал даню. и обоим от этого контроля сносило крышу. даня сглотнул сухую слюну, отводя взгляд карих глаз обратно в экран, но его сердце колотилось где-то в районе горла. он чувствовал себя так, будто сидит на бочке с порохом, к которой уже поднесли фитиль. этот прак-день превращался в изощренную пытку, и даня понимал, что до следующего утра в таком режиме он просто не дотянет. его мания, его удушающий голод по чужим рукам и чужому голосу требовали выхода. *** когда праки наконец закончились, время перевалило за два часа ночи. буткемп полностью погрузился в глухую, давящую тишину. даня лежал в своей комнате в абсолютной темноте, сжавшись в комок на влажной от пота постели. его карие глаза лихорадочно светились от экрана телефона. шатен-каре разметалось по подушке, а дыхание было рваным и тяжелым. его крыло так, что перед глазами всё плыло. внутри всё горело от дикого, сосущего голода, который не получалось заглушить ничем. даня открыл телеграм, пролистал кучу безликих чатов с парнями и девками из клубов — со всеми теми телами, к которым он прикасался эти месяцы, но ничего не чувствовал, кроме пустоты. его палец замер над одним-единственным контактом. мирик. последнее сообщение там было четырехмесячной давности — адрес отеля в берлине. даня судорожно сглотнул, чувствуя, как сердце колотится в самые ребра. пальцы дрожали, когда он начал быстро, не думая о гордости, писать прямо в эту звенящую тишину.

donk(02:14)

ты спишь?

он замер, глядя на экран. минута. две. даня уже хотел удалить сообщение, проклиная себя за слабость, как вдруг статус сменился на «печатает...». у донка внутри всё перевернулось. zont1x (02:16): нет. че хотел?

donk (02:16):

мне хуево, мир. меня трясет блять. я не могу больше так. ты сидишь на тренировках рядом и делаешь вид что я пустое место.

ты сука издеваешься надо мной?

ответ пришел не сразу. даня видел, как статус «печатает» появлялся и пропадал, словно мира подбирал слова, сдерживая собственного зверя. zont1x (02:19): ты сам этого хотел, донк. ты орал что я тебя душу. я дал тебе свободу. че ты мне сейчас пишешь? иди развлекайся, я же знаю что ты по клубам таскаешься.

donk(02:20):

дв мне похуй на них. они все ничто. они пустые. ты единственный нормальный был, мир. единственный настоящий. мне никто не нужен кроме тебя, я звдыхаюсь блять без твоего контроля, до тебя сука это доходит или нет??

[I don't need nobody, need nobody but

I don't need nobody, need nobody but you

I don't need nobody, need nobody but you

I don't need nobody, need nobody but you]

экран телефона дани на секунду погас, а когда загорелся снова, сообщение от мирослава заставило шатена шумно, со стоном выдохнуть воздух из легких. zont1x (02:22): ты хоть понимаешь, что ты сейчас пишешь, донк? я ведь прямо сейчас в своей комнате сижу и вспоминаю, как ты скулил, когда я тебя к кровати прижимал. я телефон в руке сжимаю и представляю, как твоё каре растрепанное в кулак зажимаю, пока ты под моим членом извиваешься как сука. ты этого хочешь? хочешь чтобы я пришел и сломал тебя снова? у дани от этих слов мгновенно, до острой боли в паху встал член, пачкая белье горячей влагой предэякулята. он быстро, задыхаясь, вбивал ответ пальцами:

donk (02:23):

я в практисе. спустись. пожалуйста. мир, спустись и делай со мной все что хочешь, только приди

мирослав ничего не ответил. статус пропал. даня отбросил телефон, судорожно натянул объемное худи прямо на голое тело, даже не надевая шорты, и на цыпочках выбежал из комнаты, спускаясь по темной лестнице в игровую. *** в практис-руме было темно и душно. единственный работающий монитор дани бросал на стены длинные, зловещие синие тени. парень запрыгнул прямо на край тяжелого игрового стола, подтянув колени к груди, и замер, прислушиваясь к стуку собственного сердца. дверь практиса тихо скрипнула и открылась. в комнату вошел мирослав. он был в одних домашних штанах, босиком, его широкие плечи и рельефный, покрытый легкой испариной торс тускло поблескивали в неоновом свете экрана. короткие черные волосы были растрепаны. его темные глаза нашли фигуру дани и потемнели еще сильнее, наливаясь тяжелым, животным голодом. он медленно, хищно двинулся к столу, нависая над шатеном всей своей огромной фигурой.       — пришел все-таки? — прошептал даня, снизу вверх глядя на него, его карие глаза лихорадочно блестели под растрепанной челкой.       — ты сам меня позвал, донк, — низкий, ровный бас мирослава прозвучал как смертный приговор. он подошел вплотную, вклиниваясь между разведенных коленей дани. — ты написал, что тебе никто не нужен. ты хоть понимаешь, что если я сейчас тебя трону, я тебя больше из рук не выпущу? мне плевать на твои капризы. ты будешь подчиняться каждому моему слову.       — да... да, мир, пожалуйста... — даня подался вперед, хватая мирослава за горячие, широкие плечи, комкая пальцами его кожу. — я весь твой. мирослав утробно рыкнул. его огромная ладонь взлетела вверх, грубо и крепко обхватывая шею дани, фиксируя его на месте и слегка прижимая большим пальцем сонную артерию так, что у шатена сладко закружилась голова. мира наклонился и впился в его губы жестоким, карающим поцелуем. это было похоже на взрыв. мирослав не просто целовал — он вжимал даню спиной в стол, снося клавиатуру и девайсы на пол с глухим стуком. он вылизывал чужой рот глубоко, по-хозяйски, заставляя даню захлебываться слюной и стонать прямо ему в губы. отрываясь на секунду, чтобы поймать ртом воздух, мирослав спустился поцелуями к шее дани. его зубы жестко, до хруста впились в нежную кожу у основания плеча.       — мг.. блять, мир — громко навзрыд застонал даня, выгибаясь всем телом, чувствуя, как пальцы мирослава с силой впиваются в его худые бедра. мира давил пальцами так глубоко, что на бледной коже шатена прямо на глазах наливались темные, багровые синяки в форме чужой пятерни. он клеймил его, возвращал свою собственность. мирослав грубо рванул край худи дани вверх, обнажая его плоский, ходящий ходуном от частого дыхания живот и полностью вставший, капающий смазкой член. брюнет быстро освободился от штанов. его собственный орган — огромный, жилистый, до предела тяжелый — толкнулся прямо в пах дани. мира не собирался нежничать. он обильно размазал прозрачную влагу пальцами по сжатому входу шатена и без какого-либо предупреждения с силой толкнул два пальца внутрь сразу на всю длину. даня резко вскрикнул, запрокидывая голову назад, его каре взметнулось, а пальцы судорожно заскребли по лакированному дереву стола. внутри всё было узким, горячим, пульсирующим. мир быстрым, жестким движением растягивал его, игнорируя тихие хрипы и жалобные стоны.       — сука — выдохнул мирослав прямо в бледные губы дани, закидывая его ноги себе на плечи, полностью раскрывая его для удара. он наставил головку прямо у входа и мощным, сокрушительным толчком вогнал член внутрь сразу на половину длины. практис взорвался диким, оглушительным стоном дани, который с хрипом вырвался из самого горла и эхом отскочил от темных стен игровой. от резкого, мощного напора внутри всё будто обожгло жидким свинцом. член мирослава, огромный и раскаленный, распирал изнутри до предела, заставляя нежные стенки судорожно сжиматься вокруг чужого объема. даня до боли зажмурил карие глаза, из-под ресниц покатились мелкие, жгучие слезы, а пальцы мертвой хваткой вцепились в рельефные мышцы на спине мира, оставляя там глубокие красные царапины.       — мир... подожди... сука, как же много... — задыхаясь, пробормотал даня, пытаясь поймать ртом воздух, пока его каре липло к мокрому от пота лбу. но мирослав даже не думал останавливаться. в его темных глазах горело абсолютно дикое, первобытное торжество. он почувствовал, как сильно даня по нему изголодался, как судорожно его сжимает внутри, и этот безумный тактильный отклик окончательно сорвал у снайпера все тормоза.       — я предупреждал тебя, донк, — утробно прорычал мира прямо в бледные губы шатена, обдавая их горячим дыханием. — ты сам просил. теперь терпи. мирослав навалился на него сверху всем своим массивным весом, практически вжимая хрупкое тело дани в лакированную поверхность стола, и с глухим, яростным рыком толкнулся вперед, входя на всю оставшуюся длину, до самого упора. яйца с глухим хлопком ударились о ягодицы дани. шатен зашелся в беззвучном крике, выгибая поясницу так сильно, что между его спиной и столом можно было просунуть ладонь. его собственный член, никем не тронутый, судорожно дернулся, выпуская новую порцию предэякулята прямо на его плоский, ходящий ходуном живот. мира начал двигаться. он выходил почти полностью, заставляя даню жалобно и коротко всхлипывать от секундного ощущения пустоты, а затем с силой, всем весом вбивался обратно. каждый толчок мирослава был глубоким, безжалостным и точным. он намеренно ловил внутри ту самую чувствительную точку, заставляя даню вздрагивать всем телом и сходить с ума от разрывающего кайфа. стол под ними противно и громко скрипел, монитор дани мелко подрагивал, бросая рваные синие блики на их покрытые потом тела. мокрые, шлепающие звуки сталкивающейся плоти заполняли комнату, смешиваясь с их рваным, тяжелым дыханием. ладонь мирослава снова взлетела к шее дани. его длинные, сильные пальцы грубо легли на горло шатена, слегка придавливая его к столу и перекрывая кислород. даня судорожно глотал воздух ртом, его карие глаза лихорадочно смотрели на черные волосы нависающего над ним бывшего. кислородное голодание только усиливало запредельную порцию адреналина.       — чей ты, даня? говори, сука, чей ты? — хрипел мирослав, наращивая темп и вколачивая парня в стол с каждым разом всё жестче. его пальцы на бедрах донка вдавливались так глубоко, что на бледной коже прямо под его ладонями проступали новые, наливающиеся синевой кровоподтеки.       — твой... мир, я твой... — срываясь на высокий, безумный стон, выл даня, судорожно сжимая ногами его талию, пытаясь принять в себя еще глубже, до самой глотки, если бы это было возможно. — сильнее... еще сильнее, блять, пожалуйста.. мирослав сделал еще несколько сокрушительных, быстрых выпадов, от которых у дани перед глазами поплыли цветные круги, а затем резко, без предупреждения перехватил парня под поясницу. он сдернул его со стола, заставляя встать на колени прямо на скользкий коврик для мыши, который съехал на пол. даня послушно прогнулся в пояснице, утыкаясь лицом в скомканное худи и подставляя мирославу свои искусанные, покрытые синяками бедра. мира встал сзади, его черные глаза вспыхнули с новой силой от этого вида, и он с тяжелым, влажным хлюпаньем снова вогнал свой член в его до предела растянутый, горячий вход. мирослав встал сзади, тяжело и шумно дыша сквозь плотно сжатые зубы. его взгляд скользнул по худой, подрагивающей спине дани, по растрепанному каре, которое закрывало лицо парня. вся эта напускная жесткость, вся злая мания, которая вела его до этого момента, вдруг уступила место огромной, накопившейся за четыре месяца нежности. мира понял, как сильно он скучал по этому телу, по этим стонам и по тому, как сильно даня нуждался именно в его руках. он аккуратно наклонился вперед, полностью накрывая даню своим огромным телом, и запустил пальцы под объемное худи, которое все еще оставалось на шатене. его ладони, горячие и шершавые, поднялись выше к груди дани. мирослав нашел пальцами его соски, которые от холода в комнате и дикого возбуждения стали твердыми, как бусины. мира начал медленно, с легким нажимом сжимать и оттягивать их, заставляя даню сладко, надрывно застонать, вжимаясь затылком в его плечо.       — мир... мг, сука, хорошо пиздец.... — хрипло прошептал даня, теряя остатки контроля от этих ласковых, но уверенных прикосновений к своей груди. мирослав мягко перехватил даню за подбородок, заставляя его повернуть голову вбок, и впился в его губы глубоким, тягучим поцелуем. это больше не было дракой — это была чистая, пьянящая любовь. они целуются отчаянно и долго, сплетаясь языками, деля один вдох на двоих и смазывая губы горячей слюной. даня судорожно ловил губами каждый выдох мирослава, плача от облегчения: стена между ними наконец рухнула. мир целовал его так, будто пытался высосать всю ту пустоту и всех тех чужих людей, которых даня пускал в свою постель назло ему. продолжая глубоко и медленно целовать даню, смазывая поцелуем его тихие всхлипы, мирослав плавно, с мягким и тяжелым толчком вошел в него сзади на всю длину. даня выгнулся в пояснице, утыкаясь лицом в скомканную ткань на столе, и громко, протяжно застонал прямо в губы мирослава, когда тот снова перехватил его рот. внутри всё пульсировало и плавилось. мира двигался неторопливо, но невероятно глубоко, с каждым толчком доказывая, что даня принадлежит только ему. его ладони переместились на худую талию шатена, бережно поглаживая бледную кожу, сглаживая боль от тех синяков, что он оставил на бедрах в самом начале.       — я люблю тебя... сука...— глухо, срываясь на хрип, шептал мирослав между поцелуями, утыкаясь носом в шею дани и нежно прикусывая его мочку уха. — никто тебе больше не нужен, слышишь? только я.       — только ты, мир... только ты, — задыхаясь от нежности и разрывающего кайфа, шептал в ответ даня. он тянулся назад, пытаясь поймать руку мирослава, чтобы сплести их пальцы вместе прямо на лакированном дереве стола, пока мира медленно и мощно вколачивал его в подступающий оргазм. мирослав перехватил руку дани, крепко переплетая их пальцы прямо на лакированной поверхности стола. его ладонь полностью закрывала ладонь донка, прижимая ее к дереву так сильно, словно он пытался зафиксировать этот момент навсегда, впаять их друг в друга. темп мирослава снова начал расти, но теперь в этих мощных, глубоких толчках не было злости — только концентрированная, сбивающая с ног страсть. он выходил почти до самого конца, заставляя даню жалобно сжиматься внутри от секундной потери тепла, а затем с мягким, тяжелым хлюпаньем вонзался обратно до самого упора. каждый толчок отдавался в груди шатена оглушительным стуком сердца. даня больше не сдерживал себя. он выл, стонал навзрыд, запрокидывая голову назад. его аккуратное каре полностью промокло от пота и липло к шее. парень терся затылком о широкую грудь мирослава, ловя каждое его рваное дыхание.       — мир... я сейчас... я всё, мир, пожалуйста... — сорвалось с искусанных, опухших губ дани. его карие глаза закатывались от запредельного наслаждения, перед взором вспыхивали яркие синие искры в такт бликам от монитора. мирослав почувствовал, как внутренние мышцы дани начали судорожно, частыми толчками сжимать его член, сигнализируя о близкой разрядке. мира утробно, глухо зарычал, теряя остатки хладнокровия. он отпустил руку дани, резко перехватил его за талию двумя руками, приподнимая и с силой вбивая в себя в последних, самых быстрых и глубоких фрикциях. его пальцы снова до боли впились в бледную кожу, оставляя новые следы, но дане было уже абсолютно плевать на эту боль — она растворялась в чистом кайфе. с громким, сорванным криком даня кончил. горячая, густая струя брызнула прямо на лакированный край стола и его собственный живот. в ту же секунду мирослав с диким, хриплым выдохом толкнулся в него в последний раз, замирая внутри на самой глубине, и содрогнулся, изливаясь мощными, горячими толчками глубоко внутрь дани. в практисе повисла оглушительная, ватная тишина, нарушаемая только их общим, свистящим и рваным дыханием. мирослав не стал сразу выходить. он бессильно повалился сверху на даню, утыкаясь лицом в его мокрое плечо и тяжело дыша ему в шею. его огромные руки все еще крепко, но уже бережно обнимали шатена за талию. даня лежал, уткнувшись щекой в деревянную поверхность стола, его карие глаза были полуприкрыты, а на губах блуждала слабая, шальная улыбка. удушающее онемение, которое мучило его все эти четыре месяца, полностью исчезло. он снова чувствовал себя живым.       — больше никакого бреда, дань, — тихо, все еще хриплым от оргазма голосом проговорил мирослав, нежно целуя даню в плечо, прямо туда, где наливался свежий засос. — ты никуда от меня больше не уйдешь.       — не уйду.. — едва слышно прошептал даня, сильнее прижимаясь к его огромному, теплому телу. — только не отпускай. мирослав медленно, с тяжелым и влажным тихим звуком вышел из него. даня тихонько, жалобно выдохнул от этого внезапного ощущения пустоты и прохлады мартовской ночи, которая тут же коснулась его мокрой кожи. ноги шатена были ватными, они мелко дрожали и совершенно не держали, поэтому когда мира аккуратно спустил его со стола на пол, даня просто безвольно прижался лицом к чужой широкой груди, пряча карие глаза.       — тише, я держу — тихо пробасил мирослав. он подхватил даню на руки, с легкостью отрывая его от пола. шатен обвил ногами его талию, а руки замкнул на шее мира, зарываясь пальцами в короткие черные волосы. мирослав дотянулся до салфеток, лежащих у соседнего компа, быстро и бережно стер остатки их безумия с живота и бедер дани, а затем, не говоря ни слова, понес его наверх, в свою спальню — подальше от этого практиса, где они только что сожгли все прошлые обиды. в комнате мирослава было тепло и темно. мир аккуратно опустил даню на большую кровать, и парень тут же свернулся калачиком под тяжелым одеялом, чувствуя, как его накрывает сонная, блаженная слабость. каре растрепалось по подушке. мирослав лег рядом, мгновенно притягивая даню к себе со спины. его огромная ладонь легла на худой бок шатена, пальцы бережно оглаживали те места на бедрах, где завтра проступят четкие темные синяки — следы его неконтролируемой мании. даня перехватил его руку, прижимая чужую горячую ладонь к своей груди, туда, где бешено, но уже спокойно стучало сердце. он больше не был онемевшим. чужой пульс отдавался в его теле чистым спасением. — спи, дань, — нежно шепнул мирослав ему в затылок, утыкаясь носом в пахнущие лавандовым шампунем волосы. — завтра я от тебя ни на метр не отойду. даня только блаженно улыбнулся в темноту, сильнее прижимаясь ягодицами к его паху. им больше не нужно было ничего симулировать. всё было настоящим.

[I don't need nobody, need nobody but

I don't need nobody, need nobody but you

I don't need nobody, need nobody but you

I don't need nobody, need nobody but you...]