Signed, Sealed, Delivered, I'm Yours!

Поиски его возлюбленного зашли в тупик на шестой месяц. Хуа Чэн привык позволять своему помощнику, Посланнику Убывающей луны, проверять зацепки, поскольку сам Князь Демонов уже имел за плечами многовековой опыт, когда все поиски приводят к разочарованию. Тем не менее, иногда он срывался и сам отправлялся на поиски, пока Инь Юй охранял Призрачный город. Но как бы сильно он не старался, все было по-прежнему: либо он встречал не того заклинателя, либо таинственный человек в белом уже уходил к тому моменту, как он появлялся. Держать в себе надежду становилось все больнее, но Хуа Чэн не мог отказаться от цели своего пребывания в этом мире. Хотя он никогда бы не прервал поиски, Князю Демонов все же требовались перерывы, чтобы поддерживать силу, которую он так тщательно формировал для Его Высочества. Поэтому он вернулся в Призрачный город и незаметно пробрался в Резиденцию Блаженства, не желая поднимать шум в первый день своего возвращения. Хуа Чэн даже не удосужился найти Инь Юя, чтобы поговорить с ним, вместо этого он сразу направился в спальню чтобы отдохнуть первый раз за месяцы. Но ничто не могло его подготовить к тому, что он увидит в своей постели… Открыв дверь, Хуа Чэн замер в изумлении, увидев фигуру, закутавшуюся в его шелковые простыни. — Кто осмелился? — подумал он, ведь вся прислуга в его Резиденции знала, что его личные покои закрыты для посторонних и ни один демон не посмеет даже приблизиться к Резиденции Блаженства без его прямого разрешения. Хуа Чэн штормом пронесся к кровати, готовый испепелить незваного гостя, но застыл на месте, когда его пристальный взгляд упал на лицо спящего. После семи сотен лет бесплодных поисков по всей земле, увенчавшихся лишь тем, что один раз он уловил едва различимый цветочный аромат, он наконец нашел его! Его Бога, его возлюбленного, Наследного принца Сяньлэ, доставленного в его собственную постель. — О мой Бог… Буквально мой Бог! У Хуа Чэна отвисла челюсть. Он тут же решил, что у него галлюцинации. Это просто невозможно, если только Вселенная не решила одним махом компенсировать ему неудачу в поисках Се Ляня. Демон не осмеливался пошевелиться, боясь разбудить спящее чудо. Он выглядел таким умиротворенным, таким невероятно прекрасным, что Хуа Чэн ругал себя за то, что вообще мог подумать, будто ему удастся запечатлеть эту величественную грацию на картине или в скульптуре. Последний раз, когда Хуа Чэн видел это милое личико, оно было искаженно в невыносимой боли. Хуа Чэн никогда этого не забудет, но только сейчас он понял, насколько сильно ему хотелось исцелить часть души, увидев Се Ляня такими спокойным. Хотя технически он мог увидеть только половину, ведь Его Высочество лежал, свернувшись калачиком, и прижимал к себе одну из плюшевых подушек Хуа Чэна. Когда благоговейный трепет верующего наконец отпустил его, он начал полностью осознавать происходящее. Он осторожно присел на край кровати, едва сдерживаясь, чтобы не упасть в обморок от потрясения. Но его взгляд не отрывался от чуда, которое, казалось, крепко спало, совершенно не обращая внимания на пристальный взгляд и слегка прогибающийся под весом Хуа Чэна матрас. — Почему мой Бог здесь? Как мой Бог здесь оказался? Что, черт возьми, происходит?

~Шестью часами ранее~

Предполагалось, что это будет обычный день без происшествий, но удача Се Ляня редко сопутствовала ему. В то утро курица вырвалась из курятника и храбро пыталась спастись бегством, но фермеры уже наступали ей на пятки. Се Лянь хотел лишь проверить, в порядке ли бедняжка, но как только фермеры увидели курицу в его руках, они тут же обвинили его в краже. Се Лянь пытался объяснить недопонимание, но острые вилы, направленные в его сторону, не разделили его настроя. И вот он уже бежит, крепко сжимая курицу в руках. Пробежав несколько миль, Се Лянь на мгновение задумался о том, может ли курица нести золотые яйца, ведь иначе, почему фермеры с такой одержимостью гонятся за ней. За весь день они трижды объявляли перерыв, чтобы перевести дух перед возобновлением погони. Те, кто был не так вежлив, как Се Лянь, могли бы убежать от них в эти моменты, но заклинатель, который восстанавливался быстрее всех, дожидался, пока они придут в себя, и только потом снова бросался бежать. К наступлению темноты они уже были далеко от полей и мчались через лабиринт из таких высоких деревьев, что их кроны заслоняли небо, погружая лес во тьму. У Се Ляня заканчивались силы, и ему нужно было где-то спрятаться. К счастью, вдалеке он заметил фонари. — О, пожалуйста, пусть они ведут куда-нибудь в хорошее место, — надеялся Се Лянь, направляясь к ним. Издалека он вдруг услышал, как фермеры кричат: — Стой! Не ходи туда! Это было довольно странно, учитывая, какие ругательства они выкрикивали в его адрес до этого. — Если они предупреждают даже меня, значит, сами не хотят туда идти. — Се Лянь взвесил все за и против и решил встретиться лицом к лицу со зловещей неизвестностью. Однако курица закудахтала, протестуя против того, чтобы за ней следовали фигуры, освещенные фонарями. — Ах да! Наверное, мне стоит тебя отпустить, — наконец понял Се Лянь. — Давай! Лети! Будь свободна! — подбодрил он своего пернатого друга и подбросил его в воздух. Конечно, его свобода продлилась недолго: курица с криком и панически размахивая крыльями, рухнула на землю, потому что куры не умеют летать. — Ах да, точно... Извини! — окликнул её Се Лянь. Курица обиженно закудахтала в ответ. — Ничего страшного! Я тоже не соответствую своему виду! — он попытался успокоить своего плохо сконструированного друга, прежде чем догнать группу, выходящую из леса. При ближайшем рассмотрении Се Лянь понял, что это демоны, и довольно неприглядные. К счастью, они не заметили своего нового запыхавшегося спутника, который плелся за ними по долине, потому что были слишком заняты спорами. Из громкой болтовни Се Лянь понял, что они направляются в какое-то место под названием «Призрачный город», но больше ничего не смог разобрать. После изнурительных выходных, в течение которых он собирал объедки, его ноющие ноги нуждались в чем-то посерьёзнее, чем эта невероятно долгая пробежка. Он шёл, сгорбившись, и его ноги подгибались, а лёгкие требовали кислорода. Глотать было ещё хуже, чем дышать, — горло жгло от обезвоживания. Как раз в тот момент, когда Се Лянь собирался позвать демонов, чтобы попросить у них воды, перед ним открылся совершенно новый мир. В мгновение ока он оказался на невероятно длинной улице, залитой красным светом, насколько хватало глаз, а это было недалеко, потому что у него закружилась голова. — Вода... Мне нужна вода, — тяжело дыша, сказал Се Лянь и огляделся по сторонам, словно ястреб, высматривающий добычу. Вскоре его взгляд остановился на причудливом баре, где барменша наливала кристально чистую жидкость в стакан с уже тающим льдом для своей клиентки. Се Лянь тут же подтащил себя к бару и, не раздумывая, выхватил кувшин у нее из рук: — Простите, я быстро выпью! — Эй! — воскликнула барменша, шокированная его наглостью. Се Лянь не обращал на нее внимания, пока не осушил весь кувшин. Его кадык подпрыгивал, как волны во время шторма, пока он не давал своему горлу передышки. Наконец он оторвался от кувшина и тяжело задышал. — Хм! Даочжан, лучше бы у тебя с собой был золотой слиток, — упрекнула его барменша, уперев руку в бедро. — Золотой? — растерянно пробормотал Се Лянь, поражённый тем, насколько дорогой была вода, пока его горло не начало саднить ещё сильнее... Наконец он пришёл в себя и в ужасе уставился на кувшин, на котором было написано «Байцзю». Разумеется, один из самых крепких алкогольных напитков должен был быть прозрачным, как вода. Се Лянь думал, что жжение в горле вызвано просто сухостью, но теперь ему стало в сто раз хуже. — У Вас есть вода? — прохрипел он, как будто выпил морской воды из Красного моря. — У Вас есть деньги? — без особого сочувствия ответила барменша. Се Лянь неуклюже полез в карман на рукаве и достал мешочек с монетами, которые он зарабатывал неделями. — Вот, — сказал он, с грохотом положив его на стол. Барменша пересчитала деньги и налила ему стакан воды. Се Лянь залпом выпил воду, но это не помогло ему избежать опьянения. — О нет, нет, нет, этого не может быть. — Се Лянь запаниковал. В конце концов, он не нарушал свой обет воздержания с тех пор, как в последний раз напился, и это закончилось очень плохо. — Может быть, если выпить много алкоголя очень быстро, то и опьянение пройдет очень быстро? — спросил Се Лянь, отчаянно нуждаясь в поддержке, какой бы постыдной ни была его ошибка, особенно учитывая, что в воздухе витал сильный запах алкоголя и перезрелых фруктов. — Алкоголь так не действует, парень, — ответил пожилой мужчина, который до того, как его грубо прервали, выпил приличную порцию байцзю. — На самом деле я почти уверен, что от этого ты напьешься еще быстрее, — добавил его собеседник. — О боже, — в ужасе воскликнул Се Лянь, опускаясь на колени. — Эй! Ты что, думаешь, это храм какой-то? — возмутилась барменша, перегнувшись через стойку, чтобы получше рассмотреть печальную картину. — Хочешь помолиться — иди в другое место! Ты моих клиентов распугаешь! — Точно! Простите! Мне так жаль! — Се Лянь рассыпался в извинениях и побрел прочь. Его ноющие конечности выдавали крайнее изнеможение, пока Се Лянь шел по невероятно длинной и многолюдной улице, словно только что научился ходить. Вскоре он оперся рукой о стену и согнулся, почувствовав приступ тошноты. Было слишком шумно из-за какофонии криков торговцев и покупателей вокруг. Влажная от пота одежда прилипала к коже, мимо проходили десятки людей, повсюду горели благовония, а из некоторых лавок валил дым. Изобилие красного тоже не помогало, и он схватился за живот. Но Се Лянь не успел облегчиться, потому что от вида своих длинных волос, рассыпавшихся по плечам, резко выпрямился, к большому неудовольствию своей кружащейся головы. — Черт, мне нужна заколка, — понял он, потому что вряд ли в ближайшее время ему удастся принять ванну, а он не хотел, чтобы волосы были в таком неприглядном состоянии. — Простите, у кого-нибудь есть ненужная заколка? — Се Лянь окликнул кого-то на оживленной улице. Прохожие либо не обращали на него внимания, либо сверлили его взглядом, либо ругались на него, и ни один из этих вариантов не был для него предпочтительным. — Кто-нибудь? Пожалуйста? — снова спросил он, но уже начал теребить волосы, понимая, что, скорее всего, придется прибегнуть к старому доброму методу. Но как раз в тот момент, когда Се Лянь собирался свернуть в переулок, чтобы не мешать людям на главной улице, он почувствовал, как кто-то потянул его за ханьфу. — Держи, даочжан, — сказала девочка лет восьми, протягивая ему деревянную заколку для волос. Се Лянь ахнул от восторга и принял драгоценный подарок. — О, спасибо, милая, — ответил он с теплой улыбкой, поправляя волосы. И только тогда, когда он дотронулся до своего маленького пучка, он вспомнил, что половина его волос уже уложена. — О боже, какой я глупый, — пробормотал Се Лянь, обхватив голову руками. — Ничего страшного, малыш. Я уверена, что и у тебя есть какие-то положительные качества, — заверила его девочка и вскочила, чтобы похлопать его по плечу. — А? — переспросил Се Лянь, который думал, что девочка уже ушла. — Если нет, то и это ничего страшного! Здесь полно идиотов, с которыми ты мог бы подружиться. Так что держись, малыш, — продолжила она и ударила его по руке. Се Лянь решил, что это был ободряющий жест, хотя она отдернула руку, словно отбивая мяч в надежде на победу. Ты только что назвала меня «малыш»? — весело спросил Се Лянь, развязывая ленту в волосах, чтобы собрать их в хвост. — Ну да, ты же ещё жив, разве нет? — спросила в ответ девочка. Несмотря на то, что она была ниже Се Лянь на голову, она говорила с интонацией, как у бабушки. — Ну да, но... — Поверь мне, диди, я намного старше тебя! — заявила она, уперев руки в бока. Ее слова заставили Се Ляня присмотреться к девушке повнимательнее. Ее черные волосы были собраны в два пучка на макушке, похожих на мышиные ушки. Правый пучок был закреплен двумя шпильками, а в левом не хватало одной, но оба были перевязаны красными лентами. Они прекрасно сочетались с ее красно-черным платьем и макияжем в стиле «цветущая слива». Но чем дольше Се Лянь смотрел на ее волосы, тем больше ему казалось, что они слегка размыты. Но ее щеки все еще были очаровательно пухлыми, а туфли были такими маленькими, что легко помещались у него на ладони. Се Лянь почувствовал, как сжалось его сердце от осознания этого. Но он сохранил самообладание, понимая, насколько бестактно было бы жалеть юную призрачную девушку или лезть в ее жизнь. — Знаешь, я тоже старше, чем кажусь, — ответил он с милой улыбкой. При этих словах одна из крошечных бровей девочки приподнялась: — Действительно? Ты уже выглядишь на восемьдесят пять, — сказала она, оглядывая Се Ляня с головы до ног. — На восемьдесят пять! — он недоверчиво пискнул. Неужели недостаток сна действительно сломил силу возрастных ограничений? — Семьдесят два? — Я выгляжу максимум на двадцать с небольшим! — Се Лянь попытался оправдаться, но демоница, похоже, не поверила. — Извини, малыш, но я могу предложить тебе максимум шестьдесят с чем-то, — сказала она, разведя руками, как будто не хотела никого обидеть, а просто констатировала факт, что почему-то делало её слова ещё более оскорбительными. — Разве что у тебя есть конфетка, которая могла бы изменить моё мнение? Се Лянь усмехнулся и скрестил руки на груди: — Юная леди, я не стану давать Вам конфету только за то, что Вы скажете, что я сохранил юношеский задор. — О-о-о, вы только посмотрите, тебе уже сто два! — Прошло всего десять секунд! — Но эти морщины старят вас как минимум на десять лет, — возразила девушка, неодобрительно качая головой. Се Лянь вздохнул и потёр переносицу. С точки зрения логики он понимал, что девочка заигрывает с ним, чтобы получить бесплатные конфеты. С точки зрения духовности он понимал, что не должен поддаваться тщеславию. Но в эмоциональном плане он был уязвлён, ведь его давно никто не называл красавчиком, и этот разговор наносил удар по его и без того хрупкому чувству собственного достоинства. — Здесь продают танхулу? Девочка буквально сияла от радости, ухмыляясь и покачиваясь с пятки на носок: — Сюда, Даочжан! Маленькая призрачная подруга Се Ляня взяла его за руку и потащила через лабиринт из демонов и прилавков. Он подозревал, что она давно здесь, судя по тому, как ловко она пробиралась мимо, казалось бы, незамеченная, пока они не подошли к довольно симпатичному прилавку. Он был размером с обеденный стол, а за ним сидела маленькая старушка, которая не обращала внимания на шум вокруг, потому что была слишком занята, бесконечно обмакивая ягоды боярышника в горячий сахарный сироп. Она сразу узнала спутницу Се Ляня, которую, как выяснилось, звали Сяо Фан. Похоже, ей повезло гораздо больше, чем Се Ляню, который рылся в карманах в поисках нескольких выпавших монет. Ему было почти больно с ними расставаться, но пухлые щёчки Сяо Фан стоили того, чтобы с ними расстаться. К тому же он считал, что в долгу перед ней, ведь она помогла ему отвлечься и успокоиться. Удивительно, но Сяо Фан не убежала сразу после того, как получила свой танхулу, а потянула Се Ляня за рукав, чтобы тот сел с ней на скамейку, где было немного тише. Она даже разрешила ему оставить у себя свою заколку для украшения и в знак дружбы. — Где я теперь буду спать? — заныл Се Лянь, когда они устроились на лавочке. Несмотря на то, что бывшему богу не хватало ума проверять, что он пьёт, прежде чем проглотить всё до последней капли, он всё же понимал, что спать на улице — плохая идея, ведь в таком состоянии он был как бомба замедленного действия. Не разбираясь в алкоголе, Се Лянь решил, что лучше всего будет найти безопасное место и переспать с где-нибудь, чтобы избежать неловкости. — Можешь попробовать пробраться в Резиденцию Блаженства, — предложила Сяо Фан, откусывая засахаренный боярышник острыми зубками. — Что? Нет! Я не могу вламываться в чужой дом, это неправильно, — инстинктивно отверг эту идею Се Лянь. — С чего бы? Резиденция Блаженства огромна! — воскликнула Сяо Фан, раскинув руки в стороны, чтобы подчеркнуть свои слова, и чуть не упала, если бы Се Лянь не поддержал ее за спину. — Проникни туда сегодня ночью, выйди утром, и я уверена, что персонал даже не заметит твоего присутствия! Если ничего не украдешь, то ничего страшного не случится, верно? Се Лянь открыл рот, чтобы возразить, но язык онемел от сомнений. Ему действительно нужно было где-то переночевать, и он не собирался ничего красть... «Одолжить кровать на одну ночь — это ведь не страшно, правда?» — А как же хозяин? Он ведь узнает? — спросил он. Сяо Фан покачала головой, не переставая жевать: — Я бы не советовала, если бы он был дома, но Чэнчжу уже несколько месяцев не появлялся в городе. Если бы он решил вернуться именно сегодня, это было бы худшим из возможных исходов! Сяо Фан рассмеялся, представив, насколько нелепой была бы ситуация, а Се Лянь неловко почесал щеку. — А что, если мне действительно не повезет? Что он со мной сделает? — Зависит от того, каким слухам ты веришь. — Сяо Фан пожала плечами. — Одни говорят, что он может превращаться в свирепого зверя, который сожрет тебя целиком. Другие утверждают, что он никогда не сочтет кого-то достойным того, чтобы его сожрали. Вместо этого он бросит тебя на растерзание своим бабочкам, которые разорвут тебя на куски и опустят в свои шелковые сети, как будто вы не более чем плодовая мушка. Сяо Фан понизила голос, ссутулилась и потемнела лицом, чтобы создать зловещий эффект, но внезапно оживилась и выпрямилась, как зажженная спичка: — А может, он просто пригласит тебя на чай, кто знает! — сказала она с милой улыбкой, но Се Лянь уже сомневался, стоит ли ему вообще выполнять этот план. — Да ладно тебе, диди, о Чэнчжу ходит столько слухов, что уже невозможно отличить правду от вымысла, — успокоила его Сяо Фан, доедая своё лакомство. — Погоди, если это поместье Чэнчжу, то там наверняка есть охрана? — Да нет, у Чэнчжу только вышибалы работают в его игорном доме, потому что там всё и происходит. Но даже те, кто настолько глуп, что готов поставить на кон свою жизнь, не настолько тупы, чтобы устраивать беспорядок в его личных покоях. Тем более что это все равно бессмысленно: двери запираются, если попытаться что-то взять. Тьфу, ну и раздражающие же эти люди, — проворчала Сяо Фан. Прежде чем Се Лянь успел спросить, откуда она столько знает, она поспешила его остановить. — Послушай, единственный Посланник, который там сейчас есть, — это Инь Юй, но он ещё совсем щенок! Не переживай из-за него, ладно? — Разве ты только что не говорила, что нужно быть полным идиотом, чтобы перечить Чэнчжу? Зачем ты тогда меня подбадриваешь? — спросил Се Лянь. — Послушай, диди, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Демонам не нужны ни сон, ни тепло. Конечно, они всё равно милые, но никто другой не сунется в это поместье, чтобы вздремнуть, принцесса. Все остальные захотят взглянуть на бесчисленные сокровища Чэнчжу, так что держись от них подальше, и всё будет в порядке! Клянусь! Се Лянь по-прежнему считал эту идею неразумной, но не мог не признать, что это лучший вариант по сравнению с суматохой на улице. «Пожалуйста, не превращайся в зверя», — мысленно взмолился он, прежде чем попросить Сяо Фан показать ему дорогу. Она отнеслась к этому с излишним энтузиазмом, но от этой нарушительницы спокойствия многого и не стоило ожидать. Поскольку поместье находилось на другом конце города, Се Лянь посадил Сяо Фан на закорки и так дошел до огромной стены, окружавшей город. Путь был неблизкий, и с каждым шагом Се Лянь становился все болтливее и развязнее. В какой-то момент он даже осмелел настолько, что предложил пойти в игорный дом и попытаться выиграть все поместье. Сяо Фан пришлось дернуть его за волосы, как за поводья лошади, чтобы вернуть его на путь истинный. Подозрения Се Лянь в том, что Сяо Фан уже проникала в поместье, подтвердились, когда они наконец добрались до места и она тут же вытащила из своего укрытия кучу коробок и ящиков, чтобы помочь джентльмену, оказавшемуся в опасности, перебраться через стену. Конечно, Се Лянь все равно ударился коленом о бетон, когда перелезал через стену, и упал головой вниз. К счастью, его падение смягчил огромный куст. — Я в порядке! — крикнул он в ответ Сяо Фан, которая заметно вздрогнула, когда тот выругался. — Молодец, диди! — крикнула ему Сяо Фан, когда между ними выросла пятнадцатифутовая стена. — Ты в задней части поместья, так что тебе нужно просто идти вверх по склону, а потом следовать за символами в виде бабочек, они приведут тебя в спальню! Покои для прислуги далеко на западе, так что здесь никого не должно быть, ясно? — Поднимайся на холм, следуй за бабочками, я понял! — ответил Се Лянь, вынимая листья из своей высокой прически. — Удачи, диди! От радостного прощания Сяо Фан Се Лянь чуть не расплакался, его эмоциональная нестабильность достигла критического уровня. — Спасибо за помощь, Сяо Фан! Я очень ценю это! — И спасибо за танхулу! — крикнула она в ответ. — Принеси мне ещё, если выберешься! — Принесу! — Хорошо! Наверное, нам стоит перестать кричать, ведь это секретная операция! Затянувшееся прощание заставило Се Лянь усмехнуться: — Спокойной ночи, Сяо Фан! — Спокойной ночи, диди! Не дай Чэнчжу тебя укусить! Сложнее всего Се Ляню дался невероятно крутой подъем. Он успел сделать всего десять шагов, после чего был вынужден ползти по влажной, но слегка колючей траве. Се Лянь добрался только до середины пути, когда решил сделать перерыв, чтобы полежать на спине и посмотреть на звезды. По крайней мере, он бы так и сделал, если бы небо было безоблачным, но в ту странную ночь в Призрачном городе надвигалась гроза... С черных туч на Се Ляня упала капля дождя, поцеловав его в щеку, за ней последовала еще одна, и еще... Се Лянь вскочил на ноги и побежал к одному из самых величественных зданий, которые когда-либо видел, чтобы укрыться там. Он едва успел перелезть через перила на крытую галерею, как начался сильный ливень. Стук капель по черепичной крыше почти усыпил Се Ляня, и он прислонился к одной из несущих балок, чтобы перевести дух. — Кровать... Надо найти кровать... Просто иди за бабочками, — напомнил себе Се Лянь и огляделся в поисках самого красивого насекомого. На стенах особняка он заметил замысловатую резьбу, изображающую цветочное поле с порхающими над ним бабочками. Се Лянь, пошатываясь, двинулся в ту сторону, куда они летели. Но пол был таким скользким, что идти по нему было практически невозможно. Собравшись с духом, Се Лянь свернул за угол и оказался лицом к лицу с ужасающим существом. Издав пронзительный крик, Се Лянь бросился бежать, чтобы скрыться от существа с чудовищным лицом. Но зверь бросился в погоню. Се Лянь бежал и бежал, но ему казалось, что пол под ним уходит из-под ног, а конец дорожки становился все дальше и дальше. С сожалением он обернулся, чтобы посмотреть, какое расстояние его отделяет от пресловутого зверя, и увидел, что тот уже у него на хвосте. От страха Се Лянь споткнулся о подол своего длинного ханьфу и упал. Он зашипел от боли в руках, но у него не было времени на размышления, потому что зверь подбирался все ближе. Оно потянулось к нему, но Се Лянь не стал рисковать и с силой ударил его ногой в лицо. Но он не стал дожидаться, пока оно придет в себя. С трудом поднявшись на ноги, Се Лянь добрался до конца дорожки, но не знал, куда идти дальше. И тут, словно ангел-хранитель, на его нос мягко опустилась серебряная бабочка. Завладев его вниманием, мотылек взмыл в воздух и улетел, оставляя за собой сверкающий след. Се Лянь развернулся, чтобы последовать за светящимся существом, поклявшись, что больше никогда не будет осуждать мотыльков за то, что их тянет к огню. Он хотел поймать это очаровательное создание, но оно приземлилось прямо над дверным проемом, куда ему было не дотянуться. Се Лянь не хотел сдаваться и пытаться поймать его, чтобы завести нового друга, но звук приближающихся шагов заставил его распахнуть дверь. Развернувшись, он захлопнул дверь так быстро, как только мог. Только после этого он смог расслабиться и прислушаться к тишине. Затем он оглядел свое новое убежище и увидел, что комната освещена теплым светом свечей. Тот, кому принадлежала эта комната, явно любил красный цвет: каждый предмет изысканной мебели был выдержан в этом сочном оттенке. Судя по бесчисленным книгам и свиткам, разбросанным повсюду, этот человек был заядлым книголюбом. Но взгляд Се Ляня приковал балдахин в дальнем конце комнаты: бывший принц уже и не помнил, когда в последний раз видел такую большую кровать. Каркас был сделан из красного дерева с замысловатой резьбой, а по углам стояли четыре высокие колонны, поддерживающие прозрачные алые занавеси. Простыни же были из алого шелка и словно звали Се Ляня по имени. Разве он мог отказаться? Стянув обувь, отбросив в сторону верхний слой мантии и бамбуковую шляпу, Се Лянь нырнул под одеяло и попал в рай. Он блаженно вздохнул, когда его ноющее тело опустилось на самый удобный матрас за последние столетия. Его тело, которое раньше казалось невыносимо тяжелым, наконец, расслабилось. Он не спал на такой удобной кровати со времен своего королевского правления и не был уверен, что на этот раз сможет от нее отказаться. Подушки были такими мягкими, что он чуть не расплакался. Мысль о том, какое воздействие на него может оказать обычная кровать, пугала Се Ляня больше, чем он готов был признать в тот момент. Поэтому он схватил еще одну подушку и прижал ее к себе для большего комфорта. Уткнувшись лицом в шелк, Се Лянь почувствовал аромат жасмина и легкий металлический запах. Это было, мягко говоря, необычно, но Се Лянь находил этот запах странно успокаивающим и чувствовал, как его клонит в сон. * * * Хуа Чэн призвал к себе своих бабочек-наблюдателей, чтобы просмотреть записи. Затем он увидел, как Се Лянь переваливается через стену, спотыкается, как пьяный кот, который не может вспомнить, как ходить, кричит на Инь Юя, бьёт его ногой в лицо, когда тот наклоняется, чтобы помочь Се Ляню подняться после второго падения, а затем каким-то чудом добирается до его спальни. Хуа Чэн немедленно связался со своим доверенным лицом через коммуникационный массив. — Инь Юй, почему ты не сказал мне, что Его Высочество здесь? — спокойно спросил Хуа Чэн, ожидая внятного объяснения от человека, которому он доверял на протяжении десятилетий. — Ну, он уже направлялся в вашу спальню, Господин. Я подумал, что вы захотите, чтобы он был там, — невозмутимо ответил Инь Юй. Хуа Чэн решил проигнорировать подтекст этого заявления и продолжил настаивать: — Это все равно не объясняет, почему ты не предупредил. — Я подумал, что это будет приятный сюрприз, — ответил Инь Юй, не выказав ни малейшего волнения. Хотя Инь Юй не видел Хуа Чэна, потому что тот был занят тем, что прикладывал лед к разбитому лицу на кухне, Хуа Чэн скептически поднял бровь. — А настоящая причина? Повисла долгая пауза, пока Инь Юй оценивал свои шансы на спасение после того, как сказал правду, но он понимал, что и ложь его не спасёт. — Я подумал, что это будет забавно, Господин, — прямо ответил он. Хуа Чэн отключил коммуникационный массив, не желая признавать, что это было немного забавно, и радуясь, что Се Лянь всё-таки ударил Инь Юя по лицу. Но у него были дела поважнее, чем отчитывать своего офицера, ведь Его Высочество явно был пьян, и от этого у Хуа Чэна сжималось сердце от беспокойства. — Он что, теперь пьёт? А как же его совершенствование? — удивился Хуа Чэн, осознав, что за прошедшие века Се Лянь мог сильно измениться. Хуа Чэн знал, что его преданность не поколеблется ни при каких обстоятельствах, но его тревога только усилилась, когда он вспомнил, в каком подавленном состоянии пребывал Его Высочество в последний раз, когда напился. Сожаление о том, что он не нашел его раньше, глубоко засело в его душе, и он боялся, что не уберег своего бога от чего-то еще. Ему и в голову не приходило, что его возлюбленный может оказаться беглым преступником или просто идиотом. И все же Хуа Чэн не мог отвести взгляд, боясь, что Се Лянь исчезнет, как только он это сделает. Но вскоре его взгляд переместился с лица Се Ляня на его волосы. Хуа Чэн с тревогой подумал, что у Его Высочества может разболеться голова, если он будет лежать с собранными в пучок волосами всю ночь, поэтому он медленно наклонился, аккуратно, как снежинка, падающая на лепесток, развязал ленту, положил заколку на тумбочку и распустил длинные волосы Се Ляня. Он был таким невероятно прекрасным, что Хуа Чэну едва удалось сдержать слезы. Он держался из последних сил, чтобы не нарушить ровное дыхание Се Ляня. Хуа Чэн был почти уверен, что проснуться от рыданий взрослого мужчины, который восхищается его красотой, — не то первое впечатление, на которое он рассчитывал. Следующей заботой Хуа Чэна стала ладонь Се Ляня, которая все еще была красной после падения. Хуа Чэн мог только догадываться, что колено Се Ляня посинело от удара о стену, которую Хуа Чэн подумывал снести, чтобы не причинять вреда Его Высочеству. — Прости меня, — прошептал демон, осторожно положив руку на ладонь Се Ляня, чтобы передать ему духовную силу. От притока энергии раны начали быстро заживать. Хуа Чэн постарался не зацикливаться на том, что рука Его Высочества на ощупь такая же, как он помнил, и осторожно провел пальцами по запястью Се Ляня, чтобы проверить пульс. Князь Демонов с облегчением вздохнул, убедившись, что пульс в норме, и обрадовался, что Се Ляня не нужно будить, чтобы он пришел в себя. Затем Хуа Чэн убрал руку, не желая задерживать прикосновение дольше необходимого. Проклиная свои звенящие сапоги, он на цыпочках вышел из комнаты, оставив бабочек охранять ее и следить за Се Лянем в его отсутствие. В конце концов, ему еще нужно было подготовить Резиденцию Блаженства для своего самого почетного гостя...