Signed, Sealed, Delivered, I'm Yours!

Се Лянь очнулся с пульсирующей головной болью и роем вопросов. Последнее, что он помнил, это как следовал за группой дам в Призрачный Город, но все, что произошло после, было сплошным туманом. Он на мгновение подумал, не проснулся ли он на поле красных азалий, когда открыл глаза. Но его спина упиралась во что-то гораздо более мягкое, чем земля, и ему было слишком тепло, чтобы быть на улице. Прищурившись, его зрение прояснилось, когда он осмотрел богато украшенную комнату. — Я что, проснулся во сне? Это странно. Теория Се Ляня быстро развеялась, когда он попытался сесть, и его голова почувствовала себя как аквариум в трясущейся карете. — Это была ошибка, — ворчливо заключил он и снова лег, пытаясь медитацией избавиться от головокружения и тошноты. Но знакомое ощущение грызло его, пока он не вспомнил, когда в последний раз чувствовал себя так плохо. — Зачем бы мне напиваться? Это не имеет смысла. По его телу пробежала дрожь, когда он огляделся в поисках свидетельства присутствия кого-либо, но ничего не нашел. Се Лянь с облегчением вздохнул, зная, что это глупое решение было его собственным, но это не давало ему ответов. Тем не менее, он знал, что это должно как-то связано с его удачей, как всегда. — Я что, упал в ванну с алкоголем? Можно ли так напиться? — подумал он, но отверг эту идею, осмотрев свою одежду и обнаружив, что она лишь немного влажная, а не липкая. — Я много бегал... Я выпил его случайно? — Се Лянь нашел свою линию вопросов правдоподобной, но также совершенно унизительной. Поэтому он решил не думать об этом больше и столкнуться с текущей ситуацией лицом к лицу. К счастью, на прикроватной тумбочке уже стоял большой кувшин с водой. Се Лянь проверил, действительно ли это то, чего он жаждал, прежде чем осторожно выпить все до дна. Только когда он поставил кувшин обратно, он заметил свою новую заколку. — Она моя? Но кто мне дал ее? Он осмотрел искусно вырезанную секвойю, но решил отложить эту мысль, поскольку перед ним стояли куда более насущные дела, например, где он вообще находится. — Как я мог позволить себе остановиться в такой роскошной гостинице? — размышлял Се Лянь, выбираясь из пышной постели. Мысль о том, что он мог куда-то забраться без разрешения, даже не приходила ему в голову. Порывшись в карманах рукавов, он подумал, что быстро нашел ответ. — Да ладно! Это же месячная зарплата за одну ночь. — Се Лянь вздохнул и направился к двери. — Надеюсь, за такую цену включена ванна. Распахнув двери, он почувствовал такой стремительный порыв ветра, что можно было подумать, будто они с природной стихией давно потерянные возлюбленные. Однако больше всего его раздражал громкий треск раскачивающихся деревьев, заставивший Се Ляня прикрыть уши, пытаясь заглушить шум. Судя по проливному дождю за пределами дорожки, за ночь разразилась свирепая буря, которая была в самом разгаре. Но именно серебряная бабочка, порхающая вокруг, сумела заинтриговать Се Ляня. — Ну, привет, какая ты прекрасная! — проворковал он, обращаясь к очаровательному созданию. Услышав голос Се Ляня, бабочка вспорхнула и остановилась в конце дорожки. — О, ты ждешь меня? Как любезно! — Се Лянь не стал терять времени и последовал за ней, заинтригованный тем, куда она его приведет. К его полному восторгу, оказалось, что это была ванная комната. Се Лянь ахнул, когда открыл двери. Большую часть комнаты занимала огромная каменная ванна, глубоко вкопанная в землю, с постоянным потоком свежей, подогретой воды из близлежащего горячего источника. Боковые стены были украшены красивыми росписями, а задняя стена выходила в пышный сад. Розовые лепестки цветов, растущих в кустах, даже осыпались и плавали на поверхности воды в ванне. — Разве ты не умница! — похвалил он своего маленького помощника, поблагодарил его и вошел внутрь. Пар, клубящийся по всей комнате, побудил Се Ляня раздеться. Жое каким-то образом была даже более нетерпелива, чем он сам, поскольку шелк мгновенно размотался с его груди и нырнул в ванну, как не слишком грациозный угорь. Се Лянь вымылся ведром горячей воды с мылом, а затем погрузился в бассейн. Он мгновенно оценил, что вода была ароматизирована цветами и эфирными маслами, которые делали кожу мягкой. Жар начал расслаблять его ноющие мышцы и напряженные нервы, пока накопившиеся токсины выводились из организма. Поворачивая шею, Се Лянь наслаждался паром, который даже успокаивал его головную боль. Комната для купания, должно быть, находилась недалеко от комнаты музыканта, так как Се Лянь услышал, как сквозь тонкие стены доносится нежная музыка. Кто бы это ни был, он явно был мастером игры на гучжэне, исполняя тонкие мелодии так совершенно, что можно было подумать, будто он связан с инструментом так же, как птицы со своими песнями. Как раз когда Се Лянь подумал, что лучше быть не может, он заметил миску с рисовой водой, чтобы ополоснуть волосы. Рядом лежал гребень, который скользил по его волосам, как нож по маслу в жаркий летний день. Это была мелочь, но Се Лянь скучал по возможности должным образом ухаживать за своими волосами и глупо улыбался от этого утешительного действия. Неизвестно, сколько времени он провел там, наслаждаясь этим райским блаженством, но он чуть не уснул от полного восторга, когда его разбудили множество бабочек, порхающих обратно в комнату. Се Лянь уже собирался поприветствовать их снова, когда они подхватили его халат и вылетели из комнаты. — Эй, вернитесь! Мне он нужен! — крикнул он им вслед. Но это, казалось, была слаженная операция, так как бабочки также были готовы открывать и закрывать двери. Се Лянь едва ли мог преследовать их обнаженным: с его удачей он бы столкнулся со всеми постояльцами гостиницы. Тем не менее, он был озадачен тем, почему они забрали его одежду. Поскольку они помогли ему добраться до купальни, он мог только надеяться, что они направляются к корзинам для белья. Либо это, либо маленькие существа просто посчитали его вкус в моде настолько отвратительным, что у них возникло желание сжечь его поношенный халат. Се Лянь мог только молиться о первом варианте, осматриваясь в поисках чего-нибудь, чтобы прикрыться. К счастью, он обнаружил не только полотенца, но и элегантные халаты, аккуратно сложенные рядом с ними. Он надел рубашку своего любимого белого цвета, мягкую, как шелковые простыни, с очаровательными вышитыми бабочками на рукавах, что резко контрастировало со старым халатом. Спеша одеться, Се Лянь вытерся, но чуть не уснул снова, прижимая к лицу теплое, пушистое полотенце. Единственное, что его отвлекло, — это Жое, которая теребила его за лодыжку. — Ладно, ладно, твоя очередь, — сказал Се Лянь, подхватил его и выжал шелк, отчего Жое задергалась, словно ей щекотно, вызвав смешок у Се Ляня. Убедившись, что его подруга получила такое же наслаждение, как и он сам этим утром, Се Лянь сделал для Жое небольшое гнездышко из полотенец, пока сам одевался. Выжав из волос как можно больше воды, Се Лянь заколол передние пряди волос своей таинственной новой шпилькой и вышел. Поскольку обувь он оставил, Се Лянь был рад обнаружить, что в гостинице в основном ковровое покрытие. Он так долго не мог бегать босиком, что это вернуло ему легкое чувство восторга, даже если всего на одно утро. Тем не менее, даже когда он шел по коридорам, он никого больше не видел. Се Лянь не знал, что шесть демонов уже продемонстрировали поистине оскароносный уровень гимнастики, чтобы скрыться из его поля зрения и забраться на крышу. В конце концов, им было приказано ни в коем случае не беспокоить гостя, и никто из них не знал, считается ли признание их существования нарушением. К счастью, Се Лянь отмахнулся от этого, ведь чего еще можно было ожидать от города демонов? Он собирался вернуться в свою комнату, чтобы забрать вещи, не желая задерживаться дольше положенного. Но без своего светящегося проводника Се Лянь заблудился в лабиринте переходов, пока не добрался до того, что казалось передней частью поместья. Он попытался прочитать надпись над входом, но быстро сдался и списал свою неспособность читать на похмелье. В конце концов, бывший принц никогда в жизни так не мучился, пытаясь что-то прочитать, и не мог поверить, что чей-то почерк может выглядеть так, как видели его глаза. Его внимание привлек ливень, который все еще лил так сильно, что парадная лестница, ведущая в Резиденцию Блаженства, превратилась в настоящий водопад. Зная свою удачу, Се Лянь не собирался рисковать и спускаться вниз, не упав. Особенно учитывая, что ветер и так пытался его сбить, болезненное падение было практически гарантировано. — Думаю, я мог бы поискать что-нибудь поесть, прежде чем уйти? Может, скоро дождь утихнет, — сказал Се Лянь. Он часто любил делиться своими планами с Жое, но, похоже, появился еще один маленький слушатель. Се Лянь улыбнулся, заметив неподалеку еще одну застенчивую бабочку, порхающую в воздухе. — Ты покажешь мне дорогу на кухню? Бабочка сделала небольшой виток в воздухе, а затем улетела. Се Лянь рассмеялся, глядя на своего радостного помощника, и бросился за ней. * * * Неудивительно, что кухня была такой же роскошной, как и все остальное в поместье. Больше всего его внимание привлекла задняя стена с потрясающим окном над длинной столешницей и двумя дровяными печами. Повсюду стояли банки разных размеров, и казалось, что все они сделаны из лучшего гончарного стекла, какое только можно найти во всех королевствах. Когда Се Лянь поднял крышки, он увидел всевозможные ингредиенты, и каждый из них был таким же ярким, как и предыдущий. Кухня была полностью укомплектована благодаря импровизированному конкурсу, который Хуа Чэн устроил накануне вечером. Он отправил всех своих сотрудников за свежими продуктами, и тот, кто принес самое лучшее и яркое, получил самую большую премию в конце года. Когда рука Се Ляня коснулась холодного горшка, он понял, где хранится мясо. Здесь было почти все виды мяса, и все они выглядели так, будто их только что разделали. Можно было заказать курицу целиком или только бедра, крылья, грудку, голени, лапки, а также говядину кусками, рубленую, вырезку или только ребрышки. Все было настолько идеально приготовлено, что Се Лянь не смог сдержать смех. Он и не подозревал, что один из поваров все еще находится с ним в комнате. Остальные разбежались, услышав, что к ним идёт гость, но один демон не успел вовремя скрыться и отчаянно пытался слиться со стеной. Она даже подумывала о том, чтобы рассеяться, лишь бы избежать неловкой встречи, но приберегала этот вариант на крайний случай. К счастью, Се Лянь был слишком занят: он с энтузиазмом схватил горшок с мукой, чтобы замесить тесто для мясных булочек. Чтобы разогреть начинку, ему пришлось разжечь огонь под конфорками, и он даже слегка обрадовался, когда огонь не вспыхнул у него перед лицом. Как раз в тот момент, когда Се Лянь с удовольствием обжаривал говядину, ему вдруг стало невыносимо жарко. Он не мог понять, в чем дело: в поднимающемся пару или в алкоголе, который бурлил в его крови. В любом случае ему хотелось на свежий воздух. Спотыкаясь, он направился к двери, и его зрение снова начало затуманиваться. Он поднес руку ко лбу, но с таким же успехом мог ударить молотком по раскаленному металлу, так как даже ладони горели. По счастливой случайности, ему удалось открыть дверь, но он сделал только один шаг, прежде чем споткнуться о собственные ноги. К счастью, колонна, в которую он врезался, была не слишком твердой, более того, она была даже освежающе прохладной. Се Лянь вздохнул с облегчением, обхватил руками холодную колонну и повернул голову в сторону, бездумно прижимаясь щекой к холодной поверхности. Колонна, о которой шла речь, застыла на месте, когда Его Высочество внезапно обнял ее. Хуа Чэн добрых пять минут стоял у дверей кухни, размышляя, что сказать, но Его Высочество сделал первый шаг и буквально врезался в него. Руки демона неловко повисли в воздухе, он не знал, что делать. «Обнять его в ответ? Почему он меня обнимает? Чем я это заслужил?» — Хуа Чэн переспросил, желая убедиться, что он сделает это ещё сто раз, если это вызовет такую реакцию, даже если он не совсем понимает, что делает. Когда Се Лянь понял, что запах колонны, которую он обнимал, был очень похож на запах постели, в которой он проснулся, он открыл глаза и увидел растерянное лицо, смотрящее на него сверху вниз. — О! Ты человек! — воскликнул Се Лянь, отпуская пойманного демона и с трудом выпрямляясь. Отсутствие сердцебиения не смутило Се Ляня, особенно учитывая, что он едва мог ясно мыслить из-за бешеного ритма своего сердца. — Прости, я не то хотел сказать. Я просто... Не могли бы вы просто... — не в силах выразить словами то, что он хотел сказать, Се Лянь схватил высокого мужчину за запястье и приложил его ладонь ко лбу. Ледяная кожа демона мгновенно охладила разгоряченное лицо Се Ляня. — О да, так лучше. Ошеломленный юноша полностью расслабился, закрыл глаза и прижался всем телом к руке. — Я… Гэгэ, я не могу…— Хуа Чэн был в замешательстве, но он ни за что не позволил бы своему возлюбленному упасть. Поэтому он решил просто взять на себя роль «ледяного компресса» и обхватил лоб Се Лянь обеими руками. — Кстати, я Се Лянь, приятно познакомиться… — устало пробормотал он, ожидая, когда спаситель назовет свое имя. — Можешь звать меня Сан Лан. — Головная боль Се Ляня значительно утихла, когда этот милый незнакомец заговорил с ним тихо, и он мягко улыбнулся. — Привет, Сан Лан. От слегка глуповатой улыбки Се Ляня, когда он так нежно произнес его имя, Хуа Чэн не смог сдержать довольного смешка. Но вскоре их спокойную беседу прервал тихий свист. — Мое мясо! — воскликнул Се Лянь, резко распахнув глаза. — Что? — только и смог выдавить Хуа Чэн, потому что не обращал внимания ни на что, кроме человека в белом. Се Лянь быстро обернулся и завопил: — Мои булочки! В этот момент Хуа Чэну потребовалась вся его сила воли, чтобы не взглянуть на место, вызвавшее восклицание. Однако Се Лянь имел в виду начинку для булочек, которые он бросил на полпути жарки и пытался вернуться к ним, но его равновесие имело другие планы. — Осторожнее, — предупредил Хуа Чэн, инстинктивно обхватив Се Ляня за талию, чтобы помочь ему удержаться на ногах. — Ты в порядке? — Голос Хуа Чэна прозвучал тихо и прямо над ухом Се Ляня, заставив принца наконец-то как следует рассмотреть того, кто прижимался к нему. Глаза Се Ляня расширились, когда он понял, насколько невероятно красив этот мужчина. От его красно-кленовой туники до бледной кожи — он был словно осенний лес, покрытый снегом. Черты его лица были резкими, но взгляд — мягким и полным искренней заботы, что немного смутило Се Ляня. — Ладно, ладно, просто вчера вечером я немного перебрал, — случайно признался Се Лянь, и его слова вылетели быстрее, чем он успел их обдумать. Он смущенно отвернулся. Хуа Чэн лишь кивнул в знак согласия и отпустил его. К счастью, вспышка жара прошла так же быстро, как и появилась, и Се Лянь смог взять себя в руки и вернуться к помешиванию почти подгоревшего мяса в кастрюле. — Что ты готовишь? — спросил Хуа Чэн, заложив руки за спину и подойдя к нему. Се Лянь мысленно поблагодарил его за то, что тот быстро забыл о его постыдном поведении, и искренне ответил: — Хм, даже не знаю. Я еще не придумал, как его назвать. Я просто добавил все, что смог найти, хотя не уверен, что это лучшее решение для моей нынешней ситуации. — Что ж, пахнет чудесно, но я не уверен, что эти специи сейчас придутся тебе по вкусу, — ответил Хуа Чэн, читая этикетки на открытых бутылках, разбросанных повсюду. — Да? — сказал Се Лянь, надеясь, что его новый спутник знает больше о том, как справиться с дьявольской жидкостью. — Я слышал, что рисовая каша помогает, — сказал Хуа Чэн, склонив голову набок. — Я могу приготовить для тебя, если хочешь? Лицо Се Ляня тут же просветлело. — Правда? Ты сделаешь это? — С превеликим удовольствием, — с искренней радостью ответил Хуа Чэн. — А как же это? — спросил Се Лянь, глядя на свое чудовищное блюдо. — Я бы не хотел его выбрасывать. Хуа Чэн невозмутимо пожал плечами. — Я могу его съесть? Если ты не против. Се Лянь искренне улыбнулся ему. — Тогда считай, что это сделка. Хуа Чэн инстинктивно улыбнулся в ответ, гадая, не выпустил ли он случайно своих бабочек в желудок. Тем не менее ему пришлось взять себя в руки, чтобы сосредоточиться на приготовлении для Се Ляня самой вкусной каши, которую он когда-либо ел. Как и все хорошие блюда, она требовала терпения, особенно учитывая, что тщательно промытый рис нужно было варить довольно долго. Тем временем он заварил для Се Ляня чай гэн хуа, чтобы успокоить его взбудораженное тело. В ответ Се Лянь поставил перед Хуа Чэном свое фирменное блюдо, чтобы тот попытался его попробовать. От первоначального замысла с упругими мясными булочками пришлось отказаться, потому что тесто оказалось таким жестким, что его невозможно было использовать. Можно было подумать, что повар использовал цементный порошок вместо муки. Увы, в итоге получилось блюдо с мясными шашлычками. Они вместе сели за длинный стол, занимавший середину комнаты, и Хуа Чэн принялся за блюдо, которое рассказчик не может описать, потому что оно было просто ужаснающим. Се Лянь нервно вертел в руках чашку, наблюдая, как Хуа Чэн ест, отправляя в рот кусочек за кусочком. — Ну как? Хуа Чэн кивнул, проглотив очередной кусочек. — Вкусно. — Серьезно? Ты что, пьян? — в шоке спросил Се Лянь. Узнав на собственном опыте о многочисленных последствиях употребления алкоголя для организма, он начал задаваться вопросом, не является ли одним из них устойчивость к ядам. Хуа Чэн рассмеялся, видя его удивление. — Почему гэгэ так шокирован? — Без причины. — Се Лянь пожал плечами, не желая признаваться, что это блюдо, возможно, было первым съедобным блюдом, которое он приготовил за много веков. Но Хуа Чэн смаковал каждый кусочек и вылизал палочки дочиста. Се Лянь с восхищением наблюдал за тем, как Хуа Чэн готовит маринад для тонких полосок куриной грудки. — Кажется, ты неплохо ориентируешься на кухне, — заметил Се Лянь, поскольку каждый раз, когда ему нужно было что-то взять, он лично просматривал все ящики, кроме одного, а Хуа Чэн с лёгкостью находил всё необходимое. — Не против, если я спрошу, давно ли ты здесь живёшь? Се Лянь просто хотел завязать разговор, но Хуа Чэн напрягся. — Ну, знаешь... Некоторое время, — ответил он как можно более уклончиво. — Вам повезло! Я никогда раньше не бывал в таком милом постоялом дворе, — с улыбкой сказал Се Лянь, искренне радуясь, что его заботливый собеседник остановился в таком хорошем месте, пусть и не по своей воле. — Постоялый двор? — повторил Хуа Чэн, недоумевая, почему Се Лянь принял его Резиденцию за постоялый двор. Глаза Се Ляня расширились от беспокойства, что он ошибся. — Да, постоялый двор! — вдруг слишком громко сказал Хуа Чэн. Сначала он не хотел поднимать тему о том, где они находятся, надеясь незаметно выяснить, что помнит Се Лянь, прежде чем заговорить об этом. Но он не мог упустить шанс подыграть Се Ляню. — Это лучшая гостиница в Призрачном городе. — О, в этом я не сомневаюсь, — ответил Се Лянь, и его плечи расслабились, когда он понял, что был прав в своих предположениях. — Жаль, что я не смогу позволить себе остаться еще на одну ночь. — О, об этом не беспокойтесь. Хозяин постоялого двора разрешает всем постояльцам бесплатно продлить проживание до окончания шторма, — сказал Хуа Чэн, мысленно благодаря судьбу за то, что шторм начался как нельзя вовремя. Глаза Се Лянь загорелись от этой новости: — Серьезно? Как великодушно с его стороны! Я бы хотел поблагодарить его лично. Вы не знаете, где я могу найти этого благородного человека? Хуа Чэн быстро сообразил, что ему, возможно, стоит задуматься над тем, что он наговорил. — Э-э-э… я не совсем уверен, но могу пойти и поискать его для тебя, — сказал он, направляясь к двери. — Я сейчас вернусь! Се Лянь выпрямился, напомнив Хуа Чэну любопытного хорька. — Ты уверен? Я бы не хотел доставлять тебе еще больше хлопот, чем уже доставил. Я сам могу пойти поискать его позже. — Нет, нет, это совсем не сложно. Просто присмотри за кашей, пока меня не будет, хорошо? — сказал Хуа Чэн, подмигнув, и выскочил за дверь. — О боже, зачем я подмигнул? — Хуа Чэн чуть не умер от страха, что было особенно удивительно для демона. Но он никогда не подмигивал, он буквально приучил себя не делать этого, когда притворялся, что у него два глаза, ведь в его истинной форме подмигивание было равносильно морганию. Но он не мог зацикливаться на этом, нужно было действовать быстро, пока Се Лянь ничего не заподозрил. — Инь Юй, собери всех в главном зале, и побыстрее. В Резиденции Блаженства проживало чуть меньше сотни человек, и срок их пребывания там был разным. За эти годы многие приходили и уходили: кто-то отправлялся наслаждаться загробной жизнью за пределами Призрачного города, а кто-то — чтобы наконец обрести покой. Конечно, Хуа Чэн в какой-то момент общался со всеми ними, чтобы они могли попасть в его Резиденцию, но нельзя сказать, что он был близок с кем-то из них. В большинстве случаев они обращались к Инь Юю, если им что-то было нужно, но обычно справлялись сами. Это означало, что прямые приказы от самого Хуа Чэна были для них редкостью и большим испытанием. Поэтому, как только они получили приглашение на встречу, на которую Князь Демонов вызвал их лично во второй раз за сутки, все они поспешили в зал. Хуа Чэн дождался, пока они все, запыхавшись, вбегут в зал, и вместе с Посланником Убывающей луны, поднялся на возвышение в конце большого зала. Сначала он нахмурился, когда Инь Юй так поступил, и удивился, кто этот дерзкий подчинённый. К счастью, ему пришло в голову, что, хотя он мог вспомнить лицо Се Ляня до мельчайших деталей с тех пор, как семь веков назад его глаза впервые узрели его, он часто забывал, как выглядит Инь Юй, уже через полгода. — Где твоя маска? — спросил он. К сожалению, маска демона запомнилась лучше, чем милое, но совершенно незапоминающееся личико Инь Юя. — Она сломалась, сэр. Хуа Чэн удивлённо поднял бровь, но тут же вспомнил, как Инь Юя пнули ногой. Несмотря на то, что Инь Юй был подавлен, Хуа Чэн почувствовал гордость за то, что маска была сделана из чистого нефрита и её не так-то просто было разбить. По крайней мере, ему удалось уберечь Инь Юя от перелома носа, но синяк от удара все равно был заметен. — Я сделаю тебе еще одну позже, — ответил он и выпустил пару бабочек, чтобы те мягко исцелили его посланника. — Спасибо, Чэнчжу, — сказал Инь Юй, низко поклонившись и стараясь не чихнуть от щекотки. Когда все собрались и начали переговариваться, раздался голос Хуа Чэна. — Ладно, слушайте все! В комнате мгновенно воцарилась тишина. — Теперь мы — постоялый двор! — объявил Князь Демонов. — Постоялый двор? — эхом отозвались демоны, и их лица исказились от недоумения. Один из демонов даже поднял руку. — С чего бы нам быть постоялым двором, Чэнчжу? Вы ненавидите людей, — спросил Пэн Цзинь, симпатичный вышибала. — Да, даже мы, а мы точно не плачем, когда ложимся спать, — добавил Го Цю, оружейник —лунный медведь. — Потому что у нас остановился уважаемый гость, и мы окажем ему самое радушное гостеприимство. Еще один демон поднял руку, и комната демнов выглядела не менее растерянной. — То есть мы — постоялый двор размером с небольшой город, в котором всего один постоялец? — спросила Фу Ся, главная танцовщица. — Нет, он думает, что это всегда был постоялый двор, поэтому я разделю вас пополам, — смело заявил Хуа Чэн, и все ахнули и схватились за сердце. — Почему? Мы ничего не сделали! — в отчаянии воскликнула Ло Линь, не самый сообразительный шеф-повар. — Разве мы виноваты в том, что это не постоялый двор? — возразила Жэнь Цзюань, которая могла бы быть и поумнее. — Нет, идиоты! Я разделю вас на две группы, — пояснил Хуа Чэн, к большому облегчению своих сотрудников. — Эта половина зала продолжит работать в обычном режиме, — сказал он, обращаясь к поварам, уборщикам, швеям, управляющим и оружейникам. — А эта половина зала прикинется другими гостями, — сказал он работникам и вышибалам игорного дома, поскольку заведение было закрыто из-за шторма, а также своим артистам. Среди них были певцы, танцоры, музыканты, актеры и даже ученые и мастера настольных игр, с которыми Хуа Чэн собирался подтянуть свои навыки. Кто-то радовался возможности разнообразить свою повседневную жизнь, а кто-то ворчал из-за того, что ему все равно приходится работать, в то время как другие отдыхают. — У кого-нибудь есть претензии по этому поводу? — спросил Хуа Чэн, и недовольные демоны тут же замолчали и низко поклонились. — Нет, Чэнчжу. — Погождите, Чэнчжу! — Шао Шуфэнь, один из районных начальников, патрулировавших город, вмешался в разговор. — Как выглядит этот гость? — Он единственный, кто здесь не работает, Шао Шуфэнь, — ответил Хуа Чэн так, будто это было очевидно. — Ну да, конечно, и, скажем так, гипотетически, кто-то из нас не может запомнить всех, кто здесь работает? — Что… тогда оглянитесь вокруг, здесь буквально все! — К тому же, — вмешалась Ляо Цзэсянь, забывчивая певица. — Что, если другой гипотетический человек плохо запоминает лица? — О боже, дай мне сил, — взмолился Хуа Чэн, начиная вспоминать, почему он переложил большую часть дел на Инь Юя. — Он жив, он носит белое и он буквально самое прекрасное существо на этой земле. Вы хотя бы это помните? — Ну, красота — понятие субъективное, — пробормотал Пэн Цзинь себе под нос, но Хуа Чэн всё равно его услышал. — Я развею твой прах. — Да нет, ничего такого! — Пэн Цзинь тут же отказался от своего глупого заявления. — И последнее, — сказал Хуа Чэн, когда его раздражение достигло предела. — Если кто-то из вас посмеет оскорбить моего гостя или причинить ему вред, я заставлю вас пожалеть о том, что вы вообще существуете. Ясно? — Да, Чэнчжу, — хором ответили демоны, прекрасно понимая, что это не пустые угрозы. — И ещё кое-что... — Но Вы же только что сказали, что это последнее? — перебил его Шао Шуфэнь, к большому удивлению новых сотрудников. — Да, но я вспомнил кое-что еще, — ответил Хуа Чэн, и его глаза слегка покраснели. — О, значит, Чэнчжу имеет право на плохую память, а мы нет, — угрюмо пробормотала Ляо Цзэсянь. — У него хорошая память! — Го Цю был готов защищать своего кумира, но Хуа Чэн быстро терял желание с ними возиться. — Следующий, кто заговорит, станет ужином, ясно? — пригрозил Хуа Чэн, и все замолчали и закивали. — Как я уже сказал... — его слова были встречены коллективным вздохом. — Значит ли это, что мы будем готовить Чэнчжу? — Ло Линь в ужасе вскрикнула, и остальные тут же начали спорить. Хуа Чэн невольно застонал, потирая переносицу. Инь Юй сочувственно похлопал его по спине, хотя совещание все равно прошло лучше, чем его еженедельные встречи. — Неужели мои сотрудники всегда такие невыносимые? — спросил он Инь Юя по внутренней связи. — Может, если бы Вы почаще бывали дома, то знали бы, — ответил Инь Юй с видом недовольного супруга, но потом вспомнил, с кем разговаривает, и почтительно добавил: — Сэр. К счастью, у Хуа Чэна не хватило терпения разбираться с ним или с его болтливыми подчиненными. — Тишина! — рявкнул он, и в комнате стало так тихо, что было слышно только, как дождь стучит по крыше. — Никто из вас не должен говорить моему гостю, что это моя усадьба или что все это ненастоящее, понятно? — Хуа Чэн наконец озвучил свою последнюю мысль. Хотя он полагал, что эта часть будет очевидна, чем дольше длилась встреча, тем сильнее он ощущал необходимость внести ясность. Все нервно переглянулись, ожидая, что кто-то заговорит первым. — Просто кивните, — скомандовал Хуа Чэн, и они, конечно же, подчинились. — Разойдитесь, — сказал он, отмахиваясь от них, и демоны исчезли так же быстро, как и появились. Хуа Чэн тоже собирался уйти, но тут заговорил Инь Юй: — Сэр, можно вас на минутку? Хуа Чэн нахмурился, не понимая, что могло быть настолько срочным, что нельзя было подождать. — Я хотел спросить, ты уже выходил на улицу во время грозы? — Это был справедливый вопрос, в конце концов, в Призрачном городе никогда не было даже дождя, не говоря уже о настоящей грозе. Здесь явно что-то нечисто, тем более что печально известный правитель города славился своей любовью к дождям. Как будто кто-то пытался затмить его или даже отомстить ему. Обе причины были вполне правдоподобными, но ни одна из них не интересовала Хуа Чэна, ведь его возлюбленная вернулась к нему в ту же ночь. — Я оставляю это на тебя, — ответил Хуа Чэн, зная, что Инь Юй его поймет. — Да, господин, — ответил Инь Юй, ещё раз поклонился и вышел, чтобы начать расследование. Наконец Хуа Чэн смог вернуться к единственному человеку, перед которым он действительно не мог выстоять. И все же он остановился у двери на кухню. Он вздохнул, задаваясь вопросом, правильно ли поступает. Его ложь была не так уж далека от истины. Он даже спроектировал помещения для прислуги в стиле постоялого двора и превратил бы поместье в таверну, если бы Се Лянь его об этом попросил. Но самое главное — он не мог с чистой совестью отпустить Се Ляня в такую непогоду. Но он также не хотел, чтобы Се Лянь чувствовал себя обязанным ему, и поэтому не стал говорить заклинателю, что тот на самом деле просто забрался в его дом. Тем не менее, Хуа Чэн ни за что не стал бы удерживать своего блуждающего возлюбленного. Когда буря утихнет, он позволит Се Ляню самому решить, хочет ли он остаться или уйти. Он знал, что примет любой ответ. Но это не означало, что он не должен был убеждать Се Ляня в том, что «Резиденция Блаженства» — лучшая фальшивая гостиница во всех трёх мирах. * * * — Ты вернулся! — Се Лянь просиял при виде вернувшегося Хуа Чэна, к его большому удовольствию. — Ты его нашёл? — А? — переспросил Хуа Чэн, совершенно забыв, что отлучался под предлогом найти себя. — Ах да... Нет, к сожалению, Чэнчжу сейчас очень занят, так что, похоже, какое-то время мы не сможем с ним встретиться. — Ох, как жаль, — нахмурившись, сказала Се Лянь. Вина Хуа Чэна удвоилась, ведь его возлюбленный, конечно же, расстроился из-за того, что не может выразить ему свою благодарность. Ему оставалось только надеяться, что еда поднимет ему настроение. — Каша готова? — спросил он, подходя к Се Ляню, который стоял у плиты. — Думаю, да! Я не сводил с нее глаз, — гордо заявил Се Лянь, решив, что не допустит, чтобы блюдо Хуа Чэна испортилось. — Можно было бы назвать его «Куриная каша, привлекающая глаз»! У Хуа Чэна не хватило духу сказать ему, что в Призрачном городе такое название могло бы заставить демонов поверить, что в каше действительно есть глаза. — Идеальное название. Хуа Чэн быстро довел дело до конца и налил ему в тарелку. От пара, поднимавшегося над тарелкой, на лице Се Ляня разгладились все оставшиеся морщинки. Он вдохнул аромат шелковистой каши с имбирем, слегка маринованной курицей и зеленым луком. Се Лянь был так рад попробовать блюдо, которое кто-то приготовил специально для него, что обжег бы язык, если бы Хуа Чэн не остановил его. Тем не менее, не желая ждать, он энергично подул на него, прежде чем откусить кусочек. Это было удивительно простое блюдо, но именно то, что ему было нужно. Особенно с имбирем, который быстро избавил Се Ляня от тошноты. — Ну как? — спросил Хуа Чэн, стараясь скрыть волнение. — Очень вкусно, — заявил Се Лянь, глядя прямо на Хуа Чэна. — Курица такая нежная, а каша идеальной консистенции. Ты действительно отличный повар! Хуа Чэн с облегчением рассмеялся. — Правда? Тогда я должен поблагодарить гэгэ за комплимент. Се Лянь покачал головой, прожевывая очередную порцию. — Вовсе нет, это я должен благодарить Сань Лана за то, что он приготовил для меня такое вкусное блюдо. Когда Се Лянь снова лучезарно улыбнулся ему, Хуа Чэн чуть не отказался от своего плана, не зная, сколько ещё раз он сможет выдержать это прекрасное зрелище. Казалось, Се Лянь был слишком увлечён едой, чтобы продолжать разговор. Блюдо было ароматным и таким сытным, что он буквально чувствовал, как его тело исцеляется с каждым кусочком. — Интересно, где остальные гости, — снова заговорил он, когда его желудок наполнился. В конце концов, к тому времени они уже довольно долго хозяйничали на кухне. — Может, они уже ушли? — как бы невзначай предположил Хуа Чэн. — Серьезно? Неужели я так долго спал? — спросил Се Лянь. В то утро небо было таким затянутым облаками, что он не мог понять, который час. Хуа Чэн просто ухмыльнулся и подпёр щеку ладонью. — Должно быть, так и есть, ведь гэгэ явно спит крепче всех. От недвусмысленного комплимента Хуа Чэна Се Лянь покраснел, и Князь Демонов едва не потянулся к Инь Юю через их коммуникационный массив, чтобы дать ему пять. Се Лянь понятия не имел, что на это ответить, ведь он никогда раньше не флиртовал в ответ, поэтому решил не смотреть ей в глаза и вернуться к обсуждаемой теме. — Значит, никто не присоединится к нам за обедом? — Неужели моей компании недостаточно для тебя? — Хуа Чэн поддразнивал его еще больше. Се Лянь не смог сдержать улыбку. — Вовсе нет, просто я подумал, что будет обидно, если я буду единственным, кто наслаждается такой изысканной едой. Под пристальным взглядом Его Высочества Хуа Чэн смог лишь стиснуть зубы и отправить сообщение через коммуникационный массив: «Хорошо, пусть заходит». Не прошло и минуты, как дверь открылась и на пороге появилась Жэнь Цзюань. Ее волосы были еще более растрепанными, чем десять минут назад, и Хуа Чэн пожалел, что не уточнил, кого именно он хочет видеть, ведь демоны, несомненно, подрались за право пойти и осмотреть таинственного гостя. Жэнь Цзюань, казалось, очень гордилась своей победой и вошла в комнату с широкой улыбкой на лице и покачивая бедрами. — Добрый день, джентльмены, — весело поприветствовала она. — И тебе добрый день. — Се Лянь улыбнулся ей в ответ. — Как дела? — О, чудесно! Особенно теперь, когда я в компании таких красавчиков, — сказала она, подходя к ним и усаживаясь за стол. Хуа Чэну с трудом удалось не закатить глаза: он уже сотни раз слышал, как эта служанка повторяла одну и ту же фразу игрокам в попытке выманить у них побольше денег. Многие отчаявшиеся мужчины попадались на ее чары и ставили на кон все, чтобы произвести на нее впечатление. Однако, как ни странно, Се Лянь, несмотря на то, что сам был очень красивым, не обращал на Жэнь Цзюань ни малейшего внимания. — Что вы там едите? — спросила она, заметив, что вежливое выражение лица Се Лянь не изменилось, даже когда ее свободное ханьфу частично сползло с плеча. — О, Сан Лан приготовил для меня рисовую кашу с курицей, а я для него — фрикадельки «Штормовые шарики», — с гордостью сказал Се Лянь. Хуа Чэн чуть не подавился чаем, услышав название фрикаделек Се Ляня. — В горшочке осталось ещё, если хочешь, но должен предупредить, что Сан Лан готовит гораздо лучше меня. — Чепуха, блюда гэгэ — единственные в своем роде, — возразил Хуа Чэн. — Что ж, раз у них такое название, я просто обязана их попробовать! — заявила Жэнь Цзюань и, покачивая бедрами, подошела к прилавку за шпажкой. — Кстати, я давно хотел спросить, часто ли здесь бывают грозы? — спросил Се Лянь у Хуа Чэна. — Боюсь, что нет, гэгэ. Никто точно не знает, что стало причиной этого, — честно ответил он. Се Лянь нахмурился и, опустив взгляд на оставшуюся в тарелке рисовую кашу, стал бесцельно помешивать ее ложкой, словно погрузившись в глубокие раздумья. — Не бойся, гэгэ. Здесь с тобой ничего не случится, я обещаю, — заверил его Хуа Чэн, с трудом сдерживаясь, чтобы не протянуть руку и не взять его за руку. — Кто сказал, что я боюсь? Ты что, не любишь грозы? — пошутил Се Лянь, глядя на него. — Не волнуйся, этот гэгэ защитит тебя, если гром станет слишком громким. Хуа Чэн был ошеломлён, когда увидел, что Се Лянь дразнит его в ответ с ухмылкой на лице. Князь Демонов рассмеялся над его игривым поддразниванием. — Тогда я обязательно прослежу за этим. Се Лянь решил сделать ещё один смелый шаг и подмигнул ему. Он пожалел об этом так же быстро, как и Хуа Чэн. Хуа Чэн лишь удивленно приподнял брови. Се Лянь лишь посмеялся над своим смущением, а Хуа Чэн последовал его примеру, и между ними воцарилась почти игривая атмосфера. Но тут Се Лянь вспомнил, что они не одни, и повернулся к другому гостю. — Ты в порядке? Ты уже очень давно жуешь, — спросил он. Хуа Чэн оглянулся и увидел, что Жэнь Цзюань по-прежнему жуёт тот же кусок мяса, который начала откусывать минуту назад. Её челюсть напряжена, как будто она тянет ириску между зубами, а костяшки пальцев побелели от того, как сильно она сжимает шампур. Она кивнула, но не проглотила слюну, чтобы заговорить, а вместо этого отодвинула еду за щеку, как бурундук, запасающий орехи. — Да! Я в порядке! Просто в полном порядке! — сказала Жэнь Цзюань, и ее голос задрожал, когда она натянуто улыбнулась. — Просто наслаждаюсь вкусом! Как будто кто-то добавил в маринад слишком много самой острой приправы из демонического мира и попытался замаскировать ее, но не с помощью сыров или сливок, а с помощью других специй, которые совершенно не сочетались друг с другом. Эти специи прилипали к ее горлу, но она заставляла себя не кашлять и продолжала жевать самое жесткое мясо, которое когда-либо пробовала. Это было настолько отвратительно, что Жэнь Цзюань чуть не отправилась на поиски демона коровы, которой принадлежало это мясо, чтобы извиниться перед ним за то, что его так приготовили. Конечно, она понимала, что, если озвучит свои мысли, ее уволят, как только она выйдет из комнаты, поэтому изо всех сил старалась улыбаться и продолжать есть в надежде, что мясо размякнет и она сможет его проглотить до того, как закончится время воскурения благовоний. Но слезы, выступившие на глазах, ничуть не успокоили Се Лянь. — Ты уверена? Можешь не есть, если не хочешь. — С чего бы мне не хотеть? — спросила Жэнь Цзюань, и ее голос зазвучал так громко, как она и не подозревала, а на глазах выступили слезы. Но ей стало только хуже, когда она сглотнула слюну, которая вот-вот должна была потечь. Ее тело так бурно реагировало, что демоница на мгновение засомневалась, не жует ли она свой прах. — Я просто так люблю вкусную еду! — сказала она с полуистерическим смехом, ее левый глаз задергался, а щеки заболели от такой неестественно широкой улыбки. — На самом деле это так вкусно, что я пойду поделюсь с птицами! — сказала она и поспешила к двери. — С птицами? — повторил Се Лянь в замешательстве. — Ага! У здешних птиц такой изысканный вкус, но они не могут много жевать, потому что они птицы! — сказала она, снова заливаясь безумным смехом. — Так что я время от времени помогаю им! Разве не так, Чэнч..— приятель? Хуа Чэн понятия не имел, что с ней случилось, но если это означало, что он сможет побыть наедине с Се Лянем, он с радостью принял её оправдание. — Верно. — Тогда я пошла! — сказала она и, прихрамывая, вышла из комнаты. — Разве дождь ещё не кончился? — спросил Се Лянь, когда она ушла, недоумевая, почему в такую погоду всё ещё летают птицы. — Не обращай на нее внимания, гэгэ. — Хуа Чэн отмахнулся от нее. — Ты закончил? — спросил он, предлагая Се Ляню взять миску. — О, я сам это сделаю! — Се Лянь с энтузиазмом предложил помыть посуду, но Хуа Чэн отказался. — Я сделаю это, гэгэ. Не волнуйся. — Нет, Сан Лан, я сам. Ничего страшного. Глупая парочка продолжала препираться из-за уборки, пока не пришла к компромиссу: Хуа Чэн мыл посуду, а Се Лянь вытирал. Они устроились поудобнее, слушая, как за окном шумит дождь, и Се Лянь тихо напевал песню, которую часто исполнял на улице. Хуа Чэн воспользовался возможностью и спросил, чем занимался Мусорный Бог в прошлые годы. Се Лянь рассказывал ему о своих любимых безделушках, которые он находил, когда его отвлек громкий шум, доносившийся из коридора. Хуа Чэн узнал резкие голоса и понял, что его сотрудники, как обычно, спорят из-за какой-то ерунды. Однако Се Лянь не мог разобрать, о чем они говорят, потому что его отвлекала тупая головная боль. — Эй, Сан Лан? — спросил Се Лянь, убирая последнюю тарелку. — Да, гэгэ? — Не подскажешь, где тут можно спокойно посидеть? На лице демона появилась дьявольская ухмылка. — О, неужели ты уже назначаешь меня своим гидом, гэгэ? Се Лянь смутился и почесал щеку. — Ой, прости, это было довольно самонадеянно с моей стороны, да? — Ну же, гэгэ, не лишай меня такой чести, — сказал Хуа Чэн, наклоняясь ближе. — Ты же знаешь, я беру в качестве оплаты булочки на пару. Се Лянь усмехнулся, осознав, что ему придётся привыкнуть к тому, что этот негодяй постоянно его дразнит. — По мне, так звучит неплохо. Хуа Чэн снова очаровательно улыбнулся и предложил Се Ляню руку. — Если окажете мне такую честь. Се Лянь не мог понять, кем он себя чувствует — стариком или девушкой, — и держался за руку Хуа Чэна, пока тот вел его по, казалось бы, бесконечным коридорам. Наконец они вошли в комнату, от вида которой у Се Ляня перехватило дыхание. В теплом свете свечей он увидел библиотеку с бесчисленными полками, на которых стояли книги — старые и новые, бумажные и бамбуковые, переплетенные шелковыми нитями. Рядом со свитками, надежно спрятанными в серебряных и каменных футлярах, защищающих чернила, на страницах ощущался аромат соснового дыма и лампового масла. На боковых стенах висели великолепные картины с обширными пейзажами. Но у задней стены под широким окном стоял мягкий диван с множеством подушек. — Вы уверены, что нам сюда можно? — с благоговением спросила Се Лянь. — Конечно. Хозяин поощряет стремление к знаниям. — Напомни мне потом, чтобы я поцеловал этого щедрого хозяина гостиницы, когда мы с ним встретимся, — без раздумий сказала Се Лянь. — О... хорошо, — запнулся Хуа Чэн, прежде чем откашляться. — Я обязательно это сделаю, — сказал он и прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать улыбку. Не обращая внимания на то, что его собеседник впал в ступор, Се Лянь продолжал рыться на полках. — Ты читал что-нибудь из этого? — спросил он, просматривая раздел с уся. — Несколько книг. — Еще одна полуправда, ведь на самом деле он прочитал все книги и свитки в этом разделе. — Какая тебе понравилась больше всего? — с неподдельным интересом спросил Се Лянь. Хуа Чэн начал чувствовать себя странно из-за того, что так широко улыбался. — Гэгэ хочет узнать, что я могу посоветовать? — Пожалуй, с этого и стоит начать. Этого было достаточно, чтобы Хуа Чэн выбрал несколько книг и свитков, которые, по его мнению, могли понравиться Се Ляню, и подвёл его к дивану. Он отложил книги и картины в сторону, чтобы разложить вокруг Се Ляня подушки, чтобы поддержать его спину и колени. Се Лянь не смог сдержать смешка, глядя на то, как заботливо Хуа Чэн к нему относится. Тем более что Князь Демонов был сосредоточен на том, чтобы победить чемпиона по сянци, а не на том, чтобы Се Лянь чувствовал себя так, будто парит в облаках. Удовлетворившись, он присоединился к Се Ляню на диване, и они начали болтать и читать вместе. Они не останавливались часами, и их разговор плавно перетекал с одной темы на другую, даже когда они откладывали книги в сторону. Се Лянь так давно не слышал, чтобы кто-то слушал его с таким вниманием, что он разволновался и начал бессвязно говорить, но тут же замолкал, осознав, что делает. Только на третьем часу Се Лянь поверил Хуа Чэну, когда тот сказал, что рад его выслушать, и перестал извиняться за то, что слишком долго говорит. Возраст демона всегда было сложно определить, но Се Лянь был уверен, что Хуа Чэн — такой же старик, как и он сам, и что у этого молодого на вид человека есть неиссякаемый источник знаний, раз он отвечает с такой же глубиной и готовностью. Казалось, не было ничего, о чем они не могли бы поговорить. Оба прожили долгую жизнь, и у каждого из них было множество историй, которыми они могли поделиться. Вскоре Се Лянь забыл о том, как плохо ему было в то утро, и, заливаясь смехом от острот Хуа Чэна, почувствовал себя счастливым. А Хуа Чэн снова задался вопросом, не снится ли ему все это, ведь смех Его Высочества казался ему слишком приятным, чтобы быть правдой. Однако ближе к вечеру в комнату вплыла группа ухмыляющихся демонов, и у каждого в руках было по блюду. В их присутствии не было никакой необходимости, и это было совершенно очевидно по тому, как они обеими руками держали крошечные тарелки. Хуа Чэн прекрасно понимал, что они пришли просто поглазеть, и в раздражении потёр переносицу. «Это ради Бога», — напомнил он себе. С другой стороны, его Бог, как всегда, поприветствовал их вежливо и похвалил за умение готовить разнообразные блюда. По крайней мере, в этом они были хороши: мантоу получились упругими, спринг-роллы — восхитительно хрустящими, а рагу — обжигающе горячим. Однако единственным, кого не было на главной теме вечерних сплетен, был пекарь Ню, которому всегда было интересно узнать, что Хуа Чэн думает о его выпечке. Несмотря на то, что он был самым тихим из всех, он выделялся больше всех, ведь Ню был единственным семифутовым демоном-быком. — Простите, мы не знаем Вашего имени, даочжан, — с улыбкой сказала Фу Ся. Се Лянь замер. Если другие демоны были такими же проницательными, как Хуа Чэн, то они могли догадаться, кто он такой. Он решил, что Хуа Чэн просто из вежливости не упоминает ни один из его многочисленных нелепых титулов. — О, меня зовут Хуа Се, — соврал Се Лянь, не видя смысла выдумывать еще одно фальшивое имя, когда предыдущее отлично сработало. Но, к его удивлению, все призрачные дамы начали хихикать. — Что-то не так? — спросил Се Лянь, не понимая, что их так рассмешило. — Вовсе нет, прекрасное имя! — сказала Фу Ся с самодовольной ухмылкой, пока остальные демоны пытались скрыть смех за рукавами. Все, кроме Ло Линь, которой быстро стало скучно, и она начала потихоньку откусывать от принесенного с собой мантоу. — Да, очень подходящее, — игриво согласилась Ляо Цзэсянь. — Дамы, разве у вас нет других гостей, которых нужно развлекать? — спросил Хуа Чэн, прежде чем Се Лянь успел задать им еще несколько вопросов. — Да, конечно. Пожалуйста, простите нас, — за всех ответил Фу Ся, и они поклонились, прежде чем уйти. — Я что-то упустил? — спросил Се Лянь. Хуа Чэн налил Его Высочеству чашку чая, поняв, что озорные демоны дали ему повод узнать, какое впечатление произвёл на Се Ляня печально известный богоборец. — Хозяина этой гостиницы зовут Хуа Чэн, — просто объяснил он. — А, понятно, — протянул Се Лянь, прежде чем переключиться на принесенную еду. Его щеки слегка порозовели, но, к удивлению Хуа Чэна, больше он никак не отреагировал. — Ты, кажется, не встревожен? Се Лянь слегка надул губы: — А должен быть встревожен? — Ты же понимаешь, что это Хуа Чэн? Собиратель цветов под кровавым дождем Хуа Чэн? Одно из четырех бедствий? Нет? Казалось, что рассказы прошли мимо Се Ляня, поскольку он просто покачал головой, не имея ни малейшего представления о том, о ком он говорит. Хуа Чэн мог только рассмеяться в ответ: — Ну, вы только посмотрите на это! Похоже, мой дорогой гэгэ забрел прямо в логово демона, даже не подозревая об этом. Глаза Се Ляня слегка заблестели от ласкового обращения, хотя он и понимал, что Хуа Чэн просто снова его дразнит. — Неужели этот Хуа Чэн такой плохой? — Ну, судя по всему, он самый плохой на свете, — заявил Хуа Чэн с гордой улыбкой. — И почему же? Хуа Чэн пожал плечами и подпёр голову рукой. — Мелочность, трусость, обычные причины. Его вызов тридцати пяти небесным чиновникам, похоже, стал самой известной ссорой... Не упуская ни одной детали, Хуа Чэн рассказал ему эту историю, упомянув о своих смертоносных ятаганах и окаменевших бабочках, но умолчал о причинах вражды и о том, что именно он бросил дерзкий вызов. — Хоть это и было много веков назад, его репутация с тех пор почти не изменилась. Истории о его сражениях широко известны, потому что у него было много последователей, и меня удивило, что вы о нем не слышали, вот и все, гэгэ. — Мне очень стыдно, но во время своих странствий я не следил за многими небесными делами, — признался Се Лянь, доедая мантоу. — Жаль, что я пропустил такие истории, он, похоже, очень интересный человек. — Интересный? — повторил Хуа Чэн, удивляясь все больше с каждым словом, которое произносил Се Лянь. — И это все? Ты его не боишься? Се Лянь просто пожал плечами. — Я не вижу причин для страха. Хуа Чэну пришлось подавить смех. — Серьезно? — Что ж, он, по-моему, поступил справедливо, тебе не кажется? Он принял отказ двух богов, и победил остальных на условиях, которые они сами предложили. Так что с его стороны было вполне справедливо заставить их выполнить свою часть сделки. Не знаю, был ли он справедлив, бросая им вызов. В конце концов, боги ничем не лучше смертных, они могут быть такими же жестокими, — объяснил Се Лянь, уткнувшись взглядом в чашку с чаем, словно снова погрузившись в свои мысли. Хуа Чэн хотел протянуть руку, чтобы утешить его, извинившись за то, что напомнил ему о неприятном воспоминании, но Се Лянь продолжил: — Напасть на тирана и напасть на ребенка — это одно и то же, но истории за этим стоят разные. С моей стороны было бы несправедливо выносить суждение, не зная его мотивов, одних слухов недостаточно. В конце концов, обо мне тоже ходит много слухов, — сказал он с горьким смехом. — Думаю, я лучше встречусь с ним и сам все решу. Пока что я знаю его как человека, который был так добр, что укрыл бедняков во время бури. Больше всего меня удивляет, что Правитель города сам держит постоялый двор. — Что ж, город, который он построил, всегда считался пристанищем для демонов. Неужели постоялый двор — это так уж невероятно? — спросил Хуа Чэн, хотя на самом деле он просто пытался убедить себя. — Он построил город? — удивлённо спросил Се Лянь, не воспринимая Князя Демонов всерьёз. — Даже не знаю, что меня больше впечатляет: это или его бабочки! Хуа Чэн почувствовал, как в груди у него разливается гордость. Комплименты от других обтекали его, как вода утку, но один-единственный комплимент от Се Ляня был на вес золота. — Вы их видели? Они такие красивые! — продолжала восхищаться Се Лянь. Хуа Чэн не смог сдержать смех. — Что смешного? — спросил Се Лянь, не понимая, какой страх эти прекрасные бабочки вселили в сердца остальных. — Ничего, гэгэ. Просто мне очень интересно с тобой разговаривать, — сказал Хуа Чэн с нежной улыбкой. Князь Демонов мог бы сочинять стихи о времени, проведенном вдали от потерянного принца, о тоске и печали. Но правда в том, что Хуа Чэн скучал по нему. Он искренне желал, чтобы Его Высочество был здоров, и этого было бы достаточно, но он не мог отрицать, что ему было приятно с ним разговаривать. Се Лянь мило улыбнулся. — Мне тоже нравится с тобой разговаривать, Сан Лан. К сожалению, еда не терпела их сентиментальности, и то, что осталось, начало остывать, так что Се Лянь сосредоточилась на том, чтобы доесть роскошный ужин. И именно в этот момент Се Лянь снова почувствовала жар. — Не мог бы ты открыть для меня окно, пожалуйста? — попросил он, оттягивая ворот халата, обнажая блестящую ключицу. Хуа Чэн, конечно же, выполнил его просьбу, позволив холодному ветру коснуться разгоряченной кожи Се Ляня. — С тобой все в порядке, гэгэ? — спросил Хуа Чэн, изо всех сил стараясь не смотреть на него. — Да, всё в порядке, прости, — отмахнулся Се Лянь, слегка запыхавшись. — Просто мне очень горячо. — А в чём проблема? — инстинктивно спросил Хуа Чэн. Се Лянь нахмурилась. — Потому что это не очень приятно? Хуа Чэн, к своему стыду, быстро понял, что Се Лянь, очевидно, говорил о температуре, а не о внешности. Но Его Высочество не мог долго размышлять над этим, потому что его разум затуманен. — Это так странно, что жар то появляется, то исчезает. — Я так понимаю, гэгэ нечасто пьёт? — А? О, нет! — произнес Се Лянь, понимая, что токсин, должно быть, все еще действует на него. Хуа Чэн так хорошо отвлек его, что он почти забыл об этом. — О, нет, никогда! На самом деле это была случайность. Хуа Чэн удивленно приподнял брови. — Ты случайно напился? — Да, это долгая история. — Се Лянь неловко усмехнулся, понимая, что на самом деле история не такая уж и длинная, просто ему не хотелось ее рассказывать. — Я бы... я просто... боже. К этому моменту Се Лянь уже едва дышал, чувствуя отчаянное желание сорвать с себя все эти удушающие одежды. — Сань Лан... ты не против, если я сяду поближе к тебе? Обычно Се Лянь не был так откровенен с новыми знакомыми, но его сердце бешено колотилось, и он не мог заставить себя думать. По какой-то причине Сан Лан действовал на него странно успокаивающе. Се Лянь не знал, в чем причина — в его приятном глубоком голосе или спокойном поведении, — но он так давно не чувствовал себя непринужденно в чьем-то обществе, что решил отбросить осторожность и насладиться моментом. — Просто ты очень холодный, вот и все. Хуа Чэн замолчал и пожалел, что не прочитал о том, как понять, не снится ли ему невероятно долгий и подробный лихорадочный бред. Осознав, что Се Лянь все еще ждет ответа, он вышел из оцепенения и ответил: — Ах да, конечно. Подходи ближе, если хочешь. — О, спасибо, — с облегчением вздохнул Се Лянь и перебрался на другой край дивана, чтобы прижаться к Хуа Чэну. Он нерешительно положил руку на живот своего высокого «ледяного» друга. — Ничего, если я так? Хуа Чэн вдруг обрадовался, что у него нет сердцебиения, иначе он бы себя выдал. — Ничего, — ответил он. Их голоса звучали так же тихо и нежно. Однако вскоре их напряжение спало, и они расслабились под шум дождя, прохладный ветерок в теплой комнате, приглушенный теплый свет свечей и ровное дыхание Се Ляня. — Сан Лан? — спросил он через некоторое время, когда Хуа Чэн уже решил, что тот уснул в их тесных объятиях. Он что-то промычал в ответ, провел рукой по руке Се Ляня и обнаружил, что она уже не такая горячая, но не отстранился. — Спасибо, что позаботился обо мне сегодня, — тихо сказал Се Лянь. Это было простое выражение благодарности, но Хуа Чэн был тронут. В голосе Се Ляня звучала глубокая искренность, когда он совершал такие простые действия, как заваривал чай и рисовую кашу, взбивал подушки, тихо говорил и внимательно слушал Хуа Чэна. Осознав, что эти простые жесты так много для него значат, Хуа Чэн понял, что Его Высочество слишком долго был их лишён. Чувство вины за то, что он не нашёл своего возлюбленного раньше, только усилилось. — Завтра я приготовлю тебе столько паровых булочек, сколько ты захочешь. Мягкий голос Се Ляня вывел Хуа Чэна из задумчивости, как делал это уже много раз. «Его Высочество уже здесь. Было бы пустой тратой драгоценного времени предаваться воспоминаниям о том, что было без него». Хуа Чэн лишь усмехнулся. — Я с нетерпением жду этого, гэгэ. Он знал, что ему достаточно повернуть голову, чтобы поцеловать Се Ляня в волосы, но Хуа Чэн не мог заставить себя это сделать. Вместо этого Се Лянь сам потянулся к нему, чтобы прикоснуться. — У тебя татуировка, — заметил он, проводя пальцем по чернилам на коже демона. Хуа Чэн не заметил, что его рукав задрался, когда он гладил руку Се Ляня, и теперь из-за этого была видна татуировка с именем некоего наследного принца. — Прости, я не могу прочитать, что там написано, — признался Се Лянь, слегка нахмурившись, пока пытался разобрать иероглифы. Хуа Чэн тихонько хихикнул. — Не волнуйся, гэгэ. Никто не может. — Даже ты? — Нет, я могу, но только я. Это мой особый навык, — с ухмылкой ответил Хуа Чэн. — Не мог бы ты мне его продемонстрировать? — спросил Се Лянь, глядя на него и продолжая водить пальцем по его коже. — Я... Просто пока не готов. — Это было серьёзное обещание — выплеснуть столько чувств. Хуа Чэн знал, что рано или поздно решится, но мог лишь умолять Его Высочество быть терпеливым, пока он не наберётся смелости. — Тогда я с нетерпением жду этого. Наконец Се Лянь сжалился над Хуа Чэном и убрал руку. Но тут же прижался лицом к груди демона. Именно в этот момент Хуа Чэн наконец понял, что «Резиденция Блаженства» — подходящее название для этого места, ведь его возлюбленный уютно устроился рядом с ним и уснул. Прошло две палочки благовоний, когда Инь Юй бесшумно вошел в библиотеку и увидел, как Хуа Чэн нежно гладит Се Лянь по волосам. Увидев его, Хуа Чэн взглянул на мягкое одеяло, накинутое на подлокотник дивана. Инь Юй быстро развернул его и расстелил на диване. Хотя Хуа Чэн хотел, чтобы это было только для Се Ляня, он не стал поднимать шум. «У меня есть доклад по поводу бури, сэр», — сказал Инь Юй через коммуникационный массив, чтобы не разбудить Его Высочество. «Говори». «Дождь совсем не похож на обычный, сэр. Когда капли дождя попадают на поверхность, они либо замерзают, либо превращаются в пар, и в ближайшее время это не прекратится». Что бы ни стояло за этим явлением, оно, несомненно, было могущественным, но Хуа Чэн не испытывал ни страха, ни даже гнева по этому поводу. «Используйте все, что тебе нужно, чтобы найти его, но позволь мне разобраться с ним, когда ты его обнаружишь». «Да, сэр». Инь Юй почтительно поклонился, но не спешил уходить. «Могу я доложить вам еще кое о чем, сэр?» «Конечно». Инь Юй глубоко вздохнул, пытаясь подобрать правильные слова, которые не приведут к его досрочному увольнению. «Чэнчжу, ради всего святого... Пожалуйста, не позволяйте Его Высочеству готовить для кого-то еще». «Почему бы и нет? Его Высочество — превосходный повар». Инь Юй был ошеломлён таким заблуждением, ведь рвотные позывы и рыдания перепуганного слуги после первого же кусочка не могли быть вызваны его личными предпочтениями. «Конечно, так и есть, — сказал Инь Ю, стараясь изо всех сил. — Но как вы думаете, кто-нибудь здесь достоин есть то, что приготовлено его руками?» Хуа Чэн нахмурился. «Нет, конечно, нет. Ты прав... Но откуда ты знаешь, что Его Высочество вообще готовил?» «Я... Жэнь Цзюань передала шеф-повару свои комплименты». Хуа Чэн лишь кивнул в знак согласия. «Что-нибудь ещё?» «Это всё. Спокойной ночи, сэр». После десятилетий, в течение которых он слушал стенания Хуа Чэна, Инь Юй был уверен, что с Его Высочеством ночь демона будет не просто хорошей, а отличной. Настолько, что Инь Юй едва сдержал ухмылку, вспомнив, что его лицо не скрыто маской, и поспешил уйти. «Спокойной ночи, Инь Юй», — тихо пожелал Хуа Чэн. Посланник Убывающей луны тоже надеялся, что ночь пройдет спокойно. Бедняге предстояла долгая неделя: впереди были жалобы персонала и, возможно, сбежавший демон.