Косолапинг: взгляд из малины

      Минут через двадцать мужик вывез на самодельном приспособлении из скрученных хвойных лап огромную тушу застреленного медведя.       — Вставай, помоги погрузить, — грубо произнёс он.       Чонин жалобно посмотрел на него:       — Эээ… Он же весь в кровище.       — Потерпишь! Отрабатывай своё спасение. Если бы не я, в кровище был бы ты.       — Я и так после этого буду в кровище, только в медвежьей, — загнусил Чонин.       — Постираешь потом. Давай-давай, поднимай свою городскую задницу и помогай! — приказал охотник. — Вот сожрал бы он тебя, тогда б…       — Не преувеличивайте, пожалуйста, — прервал его Чонин.       — Ишь, городской! — сказал мужчина, уперевшись руками в варежках в бока, — Вставай! Живо!       Делать нечего, Чонину пришлось встать и вместе с ним переложить убитого медведя с веток в сани.       — Фу! — завопил Чонин, как только дело было сделано, а на костюме искусственного медведя расплылись пятна крови от настоящего.       — Чего разнылся как девчонка? Это же не по-пацански ныть! Или ты омега? — спросил мужик.       — Чего? — вылупил на него глаза Чонин, когда-то начитавшийся омегаверса, — Вы тоже гей что ли?       — Омега — это самый слабый в стае, а не то, что ты подумал. Как же это, по-вашему, по-городскому? А, кажется вспомнил! Лох! — засмеялся охотник.       Из-за сощуренных глаз он казался бы даже милым, если б не был таким злым.       — Сколько Вам лет? Ворчите как старый дед, — пробурчал Чонин себе под нос.       Но мужчина всё равно услышал:       — А ты поговори ещё! Скажи спасибо, не выстрелил тебе солью в задницу! Это надо же в сезон охоты на медведя нарядиться медведем и пойти в лес! Ну, дурак дураком! Чему вас там в городе учат?       Сказав это, он затащил Чонина в сани, тот громко и недовольно выдохнул сквозь раздувающиеся ноздри и сложил руки на груди.       — Пошёл, — приказал мужик коню.       Через несколько минут они остановились у деревенского дома с высоким крыльцом.       Охотник поковырял ключом в скважине навесного замка и отодвинул засов ворот, въехав в широкий двор, согнал Чонина, стащил медведя на снег, распряг лошадь и повёл через навес в конюшню.       Затем набрал под тем же навесом дров, зашёл домой, а через несколько минут вернулся с большими бакетами и топором. Он разделывал тушу медведя, а недовольного Чонина заставил засовывать куски в пакеты и носить парное мясо охладиться на крыльцо, а затем в чулан и прятать в большой морозильный ларь.       Когда мясо было разделано, охотник затолкал Чонина в дом.       — Вы меня сейчас изнасилуете? — жалобно спросил он.       — Ты, давай это, оставь свои влажные фантазии при себе! — засмеялся охотник. — Заходи. Мой руки, вон там умывальник.       — Где? — недоумевающе взглянул на него Чонин.       Он будто видел себя со стороны в виде орущего кота из мема, который ему накануне прислал Сынмин.       — Бак с водой на стене видишь? Под ним корыто, это умывальник, — объяснил мужчина.       — А ведро там зачем? — спросил Чонин, растерянно смотря то на него, то на охотника.       — А, точно, чтобы в него лилась грязная вода и брызгала на твои городские штаны, — язвительно сказал охотник и заржал.       — Да вы издеваетесь, — закричал Чонин и направился к выходу.       — Стоять! — охотник остановил его, — Руки мыть, я сказал!       — Там мыла нет, — загнусел Чонин.       — Есть там мыло. Хозяйственное. Цвета какашки такое, посмотри внимательнее, — сказал охотник, посмеиваясь.       — Гадость! — Чонин скорчил лицо, сводя брови к переносице.       Пока Чонин мыл руки, мужчина успел раздеться, повесить верхнюю одежду, на удивление без единой капли крови, в углу и протянуть ему полотенце.       — Снимай эту фигню, я потом выброшу, — сказал охотник.       Чонин послушался и молча снял шапку и костюм. Охотник собрал грязный комбинезон в большой пакет и выставил в коридор. Помыв руки, он осмотрел шапку и, поняв, что она чистая, положил на полку.       — И чо, зачем я Вам? — спросил Чонин.       — Мозги тебе вправить! Ты ещё не понял, что этот медведь, которого мы только что разделали, шёл тебя сожрать? — спросил мужчина.       — Сомнительно. — Чонин с раздражением поморщился, — Он даже не рычал.       — Конечно. Он же не дурак, если он начнёт рычать, ты убежишь, и ему придётся искать новую жратву, — громко захохотал охотник.       — Ясно. Ну, тогда спасибо? — до Чонина наконец-то дошло, что его действительно спасли, — Можно позвонить?       — А я тут причём? Звони, я же не в заложники тебя взял, — развёл руками мужчина и направился в угол, где лежали длинные палки с какими-то железками на конце.       Взяв одну из них, он открыл заслонку печи и вытащил огромный страшный противень, в котором лежал такой же огромный румяный пирог, и поставил его остывать, а потом вытащил ещё один.       — Звони. Скажи, где находишься, я местный охотник Кристофер Бан, у меня из нескольких соседних деревень мясо покупают, знают.       На том конце наконец-то взяли трубку. Оказалось, Чанбин и Сынмин уже спешили в полицию. Но услышав имя Кристофера, Чанбин действительно сказал не беспокоиться, а Чонина они заберут завтра.       — Чёрт. И что мне делать тут до завтра? — Чонин расстроенно сел на сундук, стоящий вдоль стены у входа и служивший диваном.       — Ну, чего голову повесил? — спросил Кристофер, — Давай, снимай куртку, пойдем чай пить, ты голодный, наверное.       Чонин только сейчас понял, что зверски хочет есть, и кивнул.       — Как раз чайник вскипел, пока ты разговаривал. Садись за стол, — пригласил Кристофер.       За столом стояла лавка с прямой спинкой, напоминающая диван, который забыли обтянуть поролоном и красивым плюшем. Но было достаточно удобно, точно лучше, чем на четвереньках в малиннике.       — Как тебя зовут хоть? — спросил Кристофер, разливая ароматный чай в алюмиевые кружки.       — Чонин, — ответил он, ковыряя кутикулу на ногтях.       — И что тебя привело в лес в сезон охоты? — уже доброжелательно поинтересовался Кристофер и поставил на стол сахарницу.       — Мой друг уговорил пострадать фигнёй, а в итоге пострадало моё ухо, — сказал Чонин с обидой.       — Извини, я просто разозлился, что ты настолько неосмотрителен. Медведи опасны. — объяснил Кристофер, — А где сам твой друг?       Он уже вовсю хозяйничал, разрезал пироги на крупные куски и выкладывал на две большие плоские тарелки, больше подходящие для торта или стопки блинов.       — Его парень забрал. Если бы не Чанбин, Сынмина бы точно сожрал медведь, мы же его на дереве оставили, — Чонину всё ещё было обидно, — когда я звонил, они уже ехали в полицию, чтобы меня начали искать, но Чанбин о Вас действительно слышал, и они поехали домой, потому что устали.       — Чего ты со мной все на «Вы», я же не старый. — сказал Кристофер, подвинув тарелки на середину стола, — Ешь, этот с малиновым вареньем, а этот с медвежатиной.       — Спасибо. На «ты»…? Я же Вас не знаю, — промямлил Чонин.       — Ну, вообще-то, мы познакомились и даже поругаться успели, а ты ещё об изнасиловании мечтал, извращенец. — усмехнулся Кристофер, мгновенно вогнав его в краску, — Можно на «ты».       — Хорошо.       После еды Кристофер подкинул в печь дров и поставил туда несколько больших чугунов, полных воды.       — А это зачем? — поинтересовался Чонин.       — Мыться же как-то надо, — ответил Крис, — здесь из удобств есть только свет, газ и вода, которая из скважины прямо вон в ту бочку набирается. А раз уж истоплена печь, то можно без проблем погреть много воды. Да и просто мыть руки и посуду приятнее теплой, чем ледяной из скважины.       Оставшееся светлое время суток они провели за делами: убрались у коня, покормили, натаскали ему свежего сена, вычесали, а ближе к вечеру занялись едой для себя.       Удивительно, но деревенский охотник имел много покупных продуктов. Чонин всю жизнь думал, что они живут довольно бедно.       Нарезав овощи и мясо, они сложили всё в большой чугун, и Кристофер поставил его в печь.       Когда пришло время мыться, оказалось, что печь — это не только огромная квадратная штука, согревающая весь дом. Она ещё служила кроватью, стеной в соседнюю комнату и шла вдоль другой стены, образуя букву «П», почти комнату без одной перегородки, площадью примерно метр на три.       Здесь-то и была организована баня. Между частью-лежанкой и потолком на бечёвке висела штора из плотной красноватой ткани с белыми цветочками, мешая уходить тёплому воздуху. В самом углу стоял металлический самодельный столик с тазами и всякими флаконами, а прямо под ним — старая табуретка и рядом небольшая бочка. Вместо скрипучих половых досок лежали новые, отшлифованные до гладкости, толстые квадратные рейки, а внизу было что-то металлическое, судя по звуку от воды, которую туда плеснул Кристофер, открытая сторона зашторивалась тяжёлой брезентовой шторой.       — А как мыться? Там же погреб, как во всех деревенских домах? — спросил Чонин.       — Там подставка из аллюминия и вода уходит в длинную трубу за домом, — ответил Кристофер, — дом в порядке, ветер не задувает снизу, почти как настоящая баня.       Кристофер облил весь пол между стенками печи кипятком, плеснул несколько вёдер холодной воды и опрокинул целый чугун горячей, затем в двух тазах развел воду чуть потеплее и поставил на стол и табуретку.       Пока Чонин думал, как туда зайти, Кристофер принёс новые чистые полотенца, одежду для себя и для него, и даже достал какие-то новые, явно самодельные мочалки.       И тут он отвернулся и начал раздеваться. Чонин застыл на месте: под просторной деревенской одеждой скрывалась накачанная спина, широкие плечи, руки с почти стальными бицепсами, и задница как крупный лесной орех. День ног Кристофер тоже явно не пропускал. Только вот где он занимался, не совсем понятно. От жары тело было слегка покрасневшим, что делало общую картину ещё горячее.       У Чонина сладко заныло внизу живота. Кристофер, определённо, дал бы прикурить всем стриптизёрам, которым он вчера с энтузиазмом запихивал деньги в кожаные трусы. Ну, разве что кроме последнего, выступавшего в маске прямо посреди зала.       Чонин от восхищения присвистнул и быстро прикрыл рот двумя руками. Усмехнувшись, Кристофер прошёл в самодельную баню и уже оттуда начал звать его.       Но Чонин не торопился, ибо проснулось то, что должно было спать как минимум до утра. Кристофер же торопил, ссылаясь на остывающую воду.       Деваться некуда, Чонин разделся и, смущаясь, отодвинул брезентовую штору. На удивление, там не было темно, и уже горело несколько плоских свечей.       — Да заходи уже, не стесняйся, — сказал Кристофер, — я не смотрю. Ты в бане что ли никогда не был?       Он стоял повёрнутый спиной и брился, не отвлекаясь ни на что.       «Черт, малина в этой деревне меня преследует» — подумал Чонин, намыливая на себя гель для душа. Помыв голову и зачесав руками волосы назад, он повернулся к бочке и потянулся к одному из пластмассовых ковшиков, плавающих на поверхности.       Столкнувшись взглядом с Кристофером, одновременно делающим то же самое, он впервые за день улыбнулся от неожиданного синхрона, но не понял, почему на него так странно посмотрели. Впервые с каким-то любопытством и заинтересованностью.       Одновременно они начали смывать пену с тела, и вместе со струями воды смывался в трубу и покой Чонина, когда оголялась накачанная грудь Кристофера. И из-под пузырьков появлялась красивая татуировка дракона в китайском стиле с колечком из хвоста вокруг пупка.       Та самая татуировка, как у вчерашнего стриптизёра, в чьи кожаные трусы он запихал больше всего денег.