Глава 1.
5 июля 2026 г., 03:38
POV: Ллойд.
Влажные джунгли дышали вместе со мной. Я намеренно ушел так далеко, где густой зеленый сумрак поглощал все звуки цивилизации. Здесь, наконец, не было никого.
Я закрыл глаза, пытаясь вытолкнуть из головы эхо бесконечных споров. В ушах до сих пор звенел голос Уайлдфайер, ее резкие выкрики и неконтролируемые вспышки гнева, которые каждый раз сталкивались с упрямством Кая, словно кремень о кремень. Их ссоры вытягивали из меня последние силы.
Быть лидером — это не только сражаться с врагами, это быть громоотводом для собственных друзей. А я просто хотел… тишины. Хотя бы на час побыть не «Зеленым ниндзя», не мастером, а просто Ллойдом. Без обязанностей, без планов по спасению мира, без вечного груза на плечах.
Мне просто нужен отдых.
Я устроился на плоском камне возле небольшого ручья. Скрестил ноги, положил руки на колени и сделал глубокий вдох. Сначала я слышал только собственное дыхание, но постепенно оно слилось с шумом леса. Тихий шелест папоротника, далекий крик птицы, ласковое журчание воды — все это складывалось в идеальную мозаику спокойствия.
— Вдох — и ты часть стихии. Выдох — и ты отпускаешь контроль.
Я чувствовал, как энергия внутри меня затихает. Я был настолько сосредоточен, что где-то высоко в небе птицы выводили свою бесконечную симфонию. Их голоса переплетались в идеальной гармонии, от которой на душе становилось удивительно легко.
Мне показалось, что я достиг того самого состояния дзен, о котором так часто говорил мастер Ву. Я почувствовал, как тяжесть последних дней, ответственность и вечная тревога за ниндзя просто испаряются.
Я лег прямо на траву, которая была прохладной и нежной. Я закрыл глаза и на миг поверил, что все наконец закончилось, и наконец-то можно отдохнуть.
Но вдруг звук птичьего пения оборвался.
Воздух стал густым и горячим. Я резко вскочил, и сердце болезненно ударилось о ребра. Мир вокруг менялся, как картина, которую полили кислотой. Голубое небо затянуло кроваво-красным маревом, а солнце превратилось в тусклое, больное пятно. Цветы на моих глазах чернели, скручивались и рассыпались пеплом.
Из-под земли начал подниматься густой серый туман, который пах железом и гнилью.
Из этого марева начали выступать они.
Постати были значительно выше меня. Их пропорции ужасали: неестественно длинные шеи, качавшиеся под тяжестью голов, и руки, настолько тонкие и истощенные, что казались ветками засохших деревьев.
Их лица… я вздрогнул. Глаза были закачены вверх, оставляя лишь белки, безжизненно сверкавшие в красном свете. На них были длинные, тяжелые кроваво-красные пальто, волочившиеся по земле и скрывавшие ноги. А там, где они проходили, оставался липкий, темный след — то ли кровь, то ли какая-то другая мерзкая жидкость.
Они двигались медленно, синхронно, направляясь к центру поляны. Я хотел крикнуть, но горло будто забило песком. Я стоял, парализованный, наблюдая, как они замыкают круг.
Вдруг ударил барабан. Глухой, низкий звук, отзывавшийся вибрацией в моих костях. Силуэты подняли свои длиннющие руки к кровавому небу и начали медленный танец, распевая слова на языке, который звучал как скрежет стали о камень:
— Veniet dies, cum malum larvam lucis geret, et homines salutem nominabunt...
Слова в моей голове сами собой переводились на человеческий язык, въедаясь в сознание:
— И придет день, когда зло будет носить маску света, и люди назовут его спасением. Но в тени его сердца вызреет семя, которое даст плод страха и запах смерти. И все, что движется, будет иметь знак покорности: шаг станет приказом, а жизнь — службой тому, кто скрывается без имени. И поднимется власть невидимого, и падут более прочные, чем стены, жизни...
Мое дыхание перехватило. Постати двигались все быстрее, их голоса становились громче, заполняя все пространство:
— Ибо не мечом придет погибель, а согласием тех, кто не распознал тьмы. Но останется одно, чего не сковать печатью и не соблазнить страхом. Не сила телесная, а пламя, что горит без дыма. И только оно разорвет узел, ибо тьма отступает там, где свет не предает истины!
На последнем слове они одновременно сбросили свои пальто. Под тканью не было плоти. Только полупрозрачные, желтоватые кости, покрытые глубокими шрамами и неизвестными символами. Они начали бегать по кругу, превращаясь в безумный вихрь из костей и красных лохмотьев.
— Черт, за что это?! — успел выкрикнуть я, пытаясь нащупать хоть что-то для возможной защиты.
Вдруг свет погас. Абсолютная тьма поглотила поляну. Исчезли фигуры, исчез лес. Остался лишь шепот, звучавший отовсюду:
— Tempus quod aeternitatem definit... Tempus quod aeternitatem definit... Tempus quod aeternitatem definit...
(Время, определяющее вечность...)
Я почувствовал, как что-то огромное, невидимое и невероятно тяжелое надвигается на меня из темноты. Оно было быстрее звука. Я не успел даже выставить руки для защиты…
Я подскочил на кровати так резко, словно меня ударило током.
Мир вокруг шатался, перед глазами все еще мелькали красные пятна и белые кости тех существ. Я хватал ртом воздух, но он казался слишком пустым. Мое сердце не просто билось, оно колотилось в ребра, как тот проклятый барабан из сна. Каждый удар отдавался болью в висках. Я чувствовал, как по спине стекает холодный пот, пропитывая футболку и простыни, которые теперь казались липкими и отвратительными, напоминая те следы, что оставляли после себя силуэты в кровавых пальто.
Руки дрожали так сильно, что я не смог с первой попытки опереться на матрас. Я зажал ладони между коленями, пытаясь остановить эту дрожь, но тело меня не слушалось. Меня тошнило. Во рту остался четкий привкус железа, тот самый запах смерти и ржавой крови.
— Это просто сон... это просто сон... — прохрипел я, но собственный голос показался мне чужим, слишком слабым.
Я огляделся вокруг, цепляясь взглядом за знакомые вещи: тренировочный костюм на стуле, старый свиток на столе, меч у двери. Все было на своих местах.
Я закрыл глаза лишь на миг, и в голове снова прозвучало: «Tempus quod aeternitatem definit...»
От этого шепота вдоль позвоночника пробежал такой мороз, что я снова вздрогнул. Я боялся пошевелиться, боялся, что если посмотрю в угол комнаты, то увижу там высокую фигуру с длинной шеей. Все то спокойствие, о котором я мечтал в джунглях, теперь казалось мне страшным кошмаром. Я вытер лицо дрожащими руками.
Вдруг в дверь настойчиво постучали. Я вздрогнул, едва не подскочив на месте, и мгновенно перевел взгляд на вход. На пороге появился Кай. Он остановился, пристально и внимательно вглядываясь в мое лицо, будто пытался прочитать по глазам, что именно со мной происходит. Его выражение было смесью тревоги и непонимания.
Кай медленно подошел к кровати и присел на край.
— Ллойд? — тихо спросил он, заглядывая мне в лицо. — Все хорошо?
Я тяжело выдохнул, чувствуя, как легкие наконец расширяются в полную силу. Дрожь в руках постепенно утихала, но холодный осадок сна никуда не исчез.
— Просто кошмар, — кивнул я, вытирая остатки пота со лба. — Все хорошо, Кай. Не обращай внимания. Который час?
— Только шесть утра, — ответил он, не сводя с меня глаз. Его голос стал серьезнее. — Слушай, есть важный разговор. Все уже ждут в гостиной.
Я удивленно поднял бровь, но расспрашивать не стал. Быстро поднялся, пригладил взъерошенные волосы, стараясь придать себе хоть немного адекватный вид, и мы вместе вышли из комнаты.
Еще в коридоре я услышал знакомые звуки, которые мгновенно начали вытеснять латынь из моей головы. Смех, громкие споры и... божественный запах. Пахло свежеиспеченным пирогом Арина — моим любимым. Только мы переступили порог гостиной, перед глазами предстала классическая картина: Джей и Уайлдфайер буквально сцепились в битве за последний, самый большой кусок пирога.
— Он мой! Я первый его увидел! — кричал Джей, пытаясь оттолкнуть руку девушки.
— Кто сильнее, тот и ест, синемордый! — гаркнула в ответ Уайлдфайер.
Остальная команда просто зашлась от смеха, наблюдая за этим хаосом. Увидев эту сцену, я невольно улыбнулся. Весь тот ужас, что душил меня несколько минут назад, отступил под натиском этой живой, шумной реальности.
— Доброе утро всем, — сказал я, едва сдерживая смех, потому что «бойцы» даже не заметили моего появления, продолжая делить добычу.
Пока они решали судьбу пирога, я подошел к Ние, которая спокойно наблюдала за всем с чашкой чая в руках.
— Так что случилось? — тихо спросил я. — Кай сказал, есть серьезный разговор.
Ния сразу стала сосредоточенной.
Мы только сегодня ночью вернулись из длительной миссии в одном из Слитых миров. Последние два года с момента начала Слияния мы почти не бывали дома. Ниндзяго-сити видело нас лишь эпизодически, когда мы проскакивали через порталы в монастырь, чтобы пополнить запасы или поесть.
Мы были отрезаны от новостей.
Никто из нас не знал, как сейчас живут люди в городе, изменился ли он под давлением новых реалий. Как вообще люди чувствовали себя после всего этого ужаса, и смогли ли они наконец обрести покой.
Я видел, насколько напряженной была Ния. Она не просто держала чашку — она ритмично и тревожно постукивала пальцами по её дну, будто выстукивала какой-то невидимый код, обдумывая каждое слово. Мышцы на моем затылке снова напряглись. Я так надеялся, что мы получим хотя бы несколько дней покоя, чтобы просто побыть людьми, а не спасителями.
Но Ния тяжело выдохнула.
— Всем тихо. Пожалуйста, — проговорила она.
Драка за пирог мгновенно прекратилась. Джей замер с открытым ртом, а Уайлдфайер опустила кулак. Все взгляды сосредоточились на Ние. Она медленно поставила чашку на стол и выпрямилась.
— Только что мы вернулись в монастырь, пришло срочное письмо от комиссара, — начала она, и ее голос дрогнул от серьезности. — Город... и почти вся часть Ниндзяго вместе с некоторыми Слитыми мирами накрыла пандемия. Они называют это «Морфексия».
В гостиной стало так тихо, что был слышен лишь треск огня в камине.
— Комиссар не вдавался в детали, — продолжала Ния, — но он написал, что это страшный вирус. Он забирает жизни постепенно, заражая клетки крови. Но самое худшее — это то, что происходит потом. Люди превращаются в ходячих мертвецов. Их внешность ужасно меняется: тело истощается, шеи и конечности неестественно удлиняются, а глаза... глаза закатываются вверх, оставляя лишь белки.
Каждое её слово падало мне на голову, как раскаленное железо. Я замер. Сердце, которое только начало успокаиваться, пропустило удар. Длинные руки... закаченные глаза... кровавый цвет...
Это был не сон. Это был прямой эфир того, что уже происходило в городе.
Я не мог пошевелиться. Даже дыхание казалось мне сейчас слишком громким. Перед глазами снова проплыл вихрь из костей и кровавых плащей. Ния заметила, как я побледнел. Она тревожно сделала шаг ко мне и положила руку на мое плечо.
— Ллойд? Ты в норме? Ты весь белый, как смерть.
Я почувствовал тепло её ладони, но оно казалось далеким. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы заставить свои связки работать. Я едва заметно кивнул, пытаясь вернуть себе маску лидера, хотя внутри все кричало от ужаса.
— Да... — прохрипел я, а потом откашлялся и заговорил тверже: — Я в норме. Просто... отдых отменяется. Нам нужно немедленно разобраться, что это такое и как это остановить.
Я уже собирался отдать приказ о сборах, но Ния резко перебила меня:
— Ллойд, подожди. Есть еще кое-что... и на это лучше посмотреть собственными глазами.
Она взяла пульт и включила большой экран в гостиной. Начался показ записи вчерашнего вечернего выпуска новостей. Ведущий с напряженным лицом рассказывал о новых районах, охваченных «Морфексией», и ужасающей статистике смертности. Пока что все совпадало с тем, что говорила Ния. Но вдруг тон репортера сменился на более возвышенный.
— «...однако появилась надежда. Известная корпорация "Горизонт" сегодня официально объявила о создании вакцины, способной остановить вирус. Возглавляет проект и презентует препарат новая руководительница научного отдела...»
Кадр сменился. На экране появилась женщина. Я сначала не узнал её — она выглядела иначе. Более взрослой, женственной, в строгом белом костюме, который подчеркивал её статус. Но когда камера взяла крупный план, и я встретился взглядом с этими глазами... мир вокруг меня просто исчез.
Харуми.
Я остолбенел. Ощущение было такое, будто пол под ногами разошелся, и я снова лечу в ту бездонную тьму из своего сна. Я не мог произнести ни слова, только смотрел, как она уверенно рассказывает о «спасении человечества».
В гостиной поднялся настоящий хаос. Кай, Коул и Ния замерли в таком же шоке, а вот Джей, Арин и Сора переглядывались, не понимая, почему мы так отреагировали.
— Что?! — первым взорвался Кай, подпрыгивая с места. — Вы это видите? Она?! Да она же по-любому причастна к этому всему! Снова играет в «добрую самаритянку», чтобы потом вонзить нож в спину! Это её стиль!
Его слова подхватили остальные, возмущаясь и выдвигая теории. Но я их не слышал. В моей голове, словно заело пластинку, звучали слова на латыни: «И придёт день, когда зло будет носить маску света, и люди назовут его спасением».
Неужели это она? Неужели «Горизонт» — это и есть то зло без имени? Я хотел верить, что она изменилась, но факты из сна били прямо в цель. Я не мог ей доверять.
Не в этот раз.
Я резко поднялся, заставив всех замолчать. Мой голос звучал уверенно, хотя внутри все дрожало.
— Хватит! — отрезал я. — Сейчас мы не имеем права на эмоции. Нам нужно проверить все и всех. Мы разделимся, чтобы действовать быстрее.
Я начал распределять задачи, стараясь не смотреть на экран, где все еще улыбалась Харуми:
— Зейн, Арин и Коул — вы отправляетесь в участок полиции. Узнайте у комиссара все, что он скрыл в письме. Нам нужны реальные отчеты, а не то, что крутят в новостях.
— Сора, Ния и Уайлдфайер — ваша очередь. Ищите информацию об этом вирусе. Откуда он взялся, как распространяется. Мне нужно знать все о «Морфексии» с научной точки зрения.
— А я... — я сделал короткую паузу, чувствуя на себе взгляд Кая. — Я, Кай и Джей пойдем на презентацию вакцины. Мы должны увидеть это «спасение» вблизи. И узнать, что на самом деле готовит компания «Горизонт».
Кай лишь мрачно кивнул, сжав кулаки. Он знал, что эта встреча не будет простой. А я знал, что если мой сон — правда, то мы только что подписали себе смертный приговор, добровольно идя в логово врага.
Здание, где проходила презентация, поражало своим масштабом. Когда мы зашли внутрь, нас едва не сбила с ног волна людей. Журналисты со вспышками, серьезные мужчины в дорогих костюмах, инвесторы... Все они толпились в зале, создавая невероятный шум.
Я оглядывался вокруг, и мое сердце сжималось.
Неужели все эти люди действительно верят ей? Неужели она настолько мастерски надела эту маску, что целый город готов пасть к ее ногам?
Пока я раздумывал, ребята незаметно разошлись по залу, потерявшись в толпе. Я решил подойти к столу с закусками, чтобы просто иметь какой-то повод стоять на месте и наблюдать. И тут, среди сотен лиц, я увидел одно — знакомое и теплое.
Это была Скайлор.
Она тоже заметила меня. Быстро закончив разговор с каким-то чиновником, она поспешила навстречу.
— Ллойд! — она искренне обняла меня, и я почувствовал, как на миг напряжение в моих плечах исчезло.
— Скайлор! Как же я рад тебя видеть! — я ответил на объятия, чувствуя настоящую поддержку. Мы не виделись еще со времен до Слияния.
Она отстранилась и с улыбкой осмотрела меня:
— Поздравляю нашего великого мастера с новой должностью! Как оно — руководить целой командой в таком безумном мире?
— Спасибо, — я искренне улыбнулся. — Знаешь, как всегда: пропадаем на миссиях. Только вчера ночью вернулись в монастырь, а сегодня узнали об этой «Морфексии».
Лицо Скайлор мгновенно изменилось. Улыбка погасла, уступив место тревоге.
— Этот город будто проклят на постоянные проблемы, — тихо сказала она. — Я рада, что вы вернулись. Здесь сейчас... неспокойно.
Она не успела спросить о Кае, как тот вместе с Джеем уже «прилетел» к нам, заметив рыжую макушку Скайлор через весь зал. Кай буквально сиял от счастья, увидев ее.
— Скайлор! Ты не поверишь, как я... — он бросился к ней, чтобы обнять, но она холодно сделала шаг назад, не дав ему приблизиться.
Кай замер с раскрытыми руками, и на его лице отразилась такая детская обида, что мне стало его жаль. Я знал, в чем причина ее холодности, но сейчас было не место для семейных драм. Я просто молча постучал Кая по спине, останавливая его очередную попытку что-то объяснить.
— Нам всем нужно время, — тихо сказал я ему, а потом обратился к Скайлор: — Нам надо поговорить. Обо всем этом. О «Горизонте» и о...
Я не успел договорить, как зал прорезал усиленный микрофонами голос, который заставил толпу мгновенно замолчать. Все головы, словно по команде, повернулись к сцене.
Там, в свете софитов, стояла она. Женщина в шикарном белом костюме, который слепил своей чистотой. Она держалась уверенно, гордо, с той самой осанкой, которую я помнил еще с нашей первой встречи во дворце. Харуми. Она была такой же красивой и серьезной, как тогда, до всей той боли и разрушений.
Я пытался отбросить воспоминания и сосредоточиться на каждом ее слове, ища в них хоть каплю фальши.
— Добрый день, дамы и господа, — ее голос разливался по залу, спокойный и мелодичный. — Я — Харуми Айстер, руководительница научного сектора компании «Горизонт». Мы все знаем, почему мы здесь. Мы все достаточно страдали. Слияние миров принесло нам не только новые горизонты, но и новые ужасы. «Морфексия» забрала слишком много.
Она сделала короткую паузу, и я заметил, как ее взгляд скользнул по залу. На миг мне показалось, что она задержалась на мне, но она продолжала:
— К сожалению, наша вакцина не способна вернуть тех, кто уже покинул нас. Но она способна защитить жизни тех, кто еще рядом. Тех, кто важен для каждого из вас. Сегодня «Горизонт» открывает новую страницу. После презентации я отвечу на ваши вопросы, а все желающие смогут получить первую дозу вакцины по собственному желанию.
Когда официальная часть закончилась, начался настоящий штурм. Журналисты наперебой поднимали руки, засыпая ее вопросами, от которых у меня холодело внутри.
Харуми отвечала спокойно. Она объясняла про сложные биохимические процессы так легко, будто речь шла о рецепте чая. Я слушал ее, и в моей голове пазлы складывались в очень страшную картину. Она знала слишком много. Она оперировала терминами так уверенно, будто сама вырастила этот вирус в пробирке, прежде чем создать от него лекарство.
«Зло будет носить маску света...» — снова прошептал голос в моей подсознании.
Мое терпение лопнуло. Когда журналисты начали расходиться, и к Харуми позволили подходить для личных вопросов, я почувствовал, как во мне закипает холодная ярость, смешанная с отчаянием. Я не мог больше стоять в стороне.
Я двинулся сквозь толпу, игнорируя предостерегающий взгляд Кая. Мне нужно было посмотреть ей в глаза не через объектив камеры, а в упор.
Я протолкнулся сквозь остатки толпы журналистов и остановился прямо перед ней. Расстояние было таким маленьким, что я чувствовал тонкий аромат ее духов — холодный, цветочный, совсем не похожий на тот запах пороха и дождя, который я помнил. Я открыл рот, чтобы задать самый главный вопрос, но она опередила меня.
— Зеленый ниндзя пожаловал к нам, — ее голос был безупречно спокойным, официальным и... пустым. — Очень рада знакомству, Ллойд Гармадон. Читала о вас много историй. Мастер Энергии... это, наверное, так захватывающе.
Я оцепенел. Она смотрела прямо на меня, но в этих глазах не было ни капли узнавания. Ни ненависти, ни вины, ни той искры, что всегда вспыхивала между нами. Взгляд был абсолютно чужим.
— Почему ты это делаешь? — выцедил я сквозь зубы, игнорируя ее официальный тон. — Зачем делаешь вид, что не знаешь меня? Зачем этот спектакль, Харуми?
Девушка слегка наклонила голову набок. На ее лице отразилось искреннее, как мне показалось, удивление, смешанное с легким раздражением.
— Прошу прощения? Я не помню, чтобы мы были знакомы лично, мастер Ллойд. И я не совсем понимаю, почему вы на меня агрессируете.
Она выпрямилась, и ее взгляд стал ледяным.
— Если это все, что вы хотели спросить, то, пожалуйста, не задерживайте очередь. Если вы не умеете вежливо общаться, нам не о чем говорить.
— Если это ты создала этот вирус, — мой голос сорвался на рык, я сделал шаг ближе, — то лучше признайся сейчас. Я знаю, на что ты способна!
Харуми напряглась, в ее глазах вспыхнула холодная агрессия, она уже открыла было рот, чтобы поставить меня на место, как вдруг чья-то тяжелая рука легла ей на плечо. Рядом с ней появился высокий, крепкого телосложения мужчина в безупречном черном костюме. Он мягко, но властно взял Харуми за руку, переплетая их пальцы, и свысока посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд был полон холодной уверенности.
— Доктор Элиас Ворон, — представился он коротким, твердым голосом. — Главнокомандующий «Горизонта» и... жених Харуми. Если у вас, мастер Ллойд, есть какие-то вопросы к моей невесте, вы можете задать их мне. Прямо сейчас.
Слова «моей невесте» ударили меня под дых сильнее, чем физический удар. Я замолчал. Внутри что-то болезненно екнуло, будто оборвалась последняя струна, которая еще держала меня в реальности. Я смотрел на их переплетенные руки и не мог поверить.
Харуми... невеста? Другого мужчины?
Я стоял как вкопанный, потеряв дар речи, пока Кай и Джей, которые вовремя оказались рядом, не подхватили меня под руки.
— Пойдем, Ллойд, — мрачно шепнул Кай, бросив на Элиаса и Харуми полный ярости взгляд. — Нам здесь больше нечего делать.
