Глава 2.
5 июля 2026 г., 04:00
POV: Харуми
Рассвет за окнами офиса «Горизонт» был пепельно-серым, безжизненным, словно само небо заразилось «Морфексией». Я сидела за широким столом из темного стекла, окруженная стопками бумаг, которые Элис оставил здесь по моей просьбе. Свет настольной лампы выхватывал из полутьмы лишь мои бледные руки и бесконечные колонки цифр и химических формул.
Я не чувствовала усталости. Вакцина, которую я вводила себе регулярно в течение последних месяцев, дарила мне этот странный, почти механический тонус. Однако что-то в этих отчетах не давало мне покоя.
Мои тонкие пальцы снова и снова скользили по строчкам. Я нахмурилась, в который раз сравнивая свои старые расчеты с новыми данными, которые поступили из лаборатории вчера вечером.
«Это невозможно», — промелькнуло в голове.
Ошибка. Она была где-то здесь, спрятанная между формулами стабилизаторов и показателями свертываемости крови. Мои первые записи, сделанные еще в начале разработки, свидетельствовали об идеальной совместимости. Но эти новые листы... они словно принадлежали другой программе. Процент побочных реакций был зачеркнут красным, а поверх него вписано новое, значительно меньшее число. Но почерк не был моим. И даже не Элиса.
Я прикусила губу, чувствуя, как внутри просыпается забытое чувство тревоги. Почему расчеты не совпадают? Почему структура белка в финальной версии вакцины отличается от той, которую я разрабатывала в изоляции? Я пыталась вспомнить процесс тестирования на себе, но в памяти была лишь белая стена. Чистая, холодная пустота.
Я закрыла глаза, прижав холодные ладони к вискам. Мне показалось, что где-то на периферии сознания мелькнуло чье-то лицо — ярко-зеленые глаза, полные боли. Но стоило мне сосредоточиться, как образ рассыпался на цифры.
— Не ищи того, чего нет, Харуми, — прошептала я сама себе. Мой собственный голос показался мне чужим в этой стерильной тишине.
Я снова перечитала строку: «Стадия 1: Стабилизация. Стадия 2: Удалено по приказу руководства».
Удалено? Почему? Второй этап был ключевым для понимания того, как вирус ведет себя в долгосрочной перспективе. Если мы просто замораживаем болезнь, не понимая ее финала, мы не спасаем людей, мы лишь откладываем их смерть.
Вдруг в дверь кабинета коротко и властно постучали. Я вздрогнула, машинально накрывая лист со старыми расчетами чистым бланком.
— Госпожа Харуми? — голос ассистента из-за двери был приглушенным, но настойчивым. — Пора идти. Журналисты уже собираются в зале. Презентация начнется через пятнадцать минут.
Я медленно встала, чувствуя, как шелк блузы холодит кожу. Тревога, которая только что поднималась из глубин моего естества, снова была подавлена действием препарата. Разум стал гладким, как полированный металл. Возможно, я просто ошиблась в расчетах из-за переутомления. Элис знает, что делает.
Он всегда знает.
Я подошла к зеркалу, поправила безупречный белый жакет и слегка подняла подбородок. В отражении на меня смотрела женщина, которая не имеет права на сомнения. Женщина, которая сегодня даст этому городу шанс.
— Иду, — коротко бросила я, выходя из кабинета.
Залы заседаний «Горизонта» напоминали растревоженный улей, где вместо пчел гудели сотни человеческих голосов, перекрывая друг друга. Как только тяжелые дубовые двери открылись, меня ослепил каскад белых вспышек. Папарацци, журналисты, инвесторы — они выстроились вдоль прохода, словно живой коридор, жадно ловя каждое мое движение.
Я шла сквозь эту толпу, и ни один мускул на моем лице не дрогнул от волнения. Странно, но страх, который обычно сковывает дыхание перед такой аудиторией, просто не пришел. Вместо него в моих венах пульсировала ледяная уверенность. Меня не пугали объективы камер или провокационные выкрики из толпы. Мое внимание занимало лишь одно: идеальность. Каждый жест должен быть выверенным, каждое слово — весомым.
Те странные записи, которые я только что изучала в кабинете... я с силой вытолкнула их на периферию сознания. «Просто просчет», — повторила я себе, словно мантру. — «Техническая ошибка в системе копирования. Невозможно, чтобы формула была другой». Наука не терпит сомнений, а сегодня я была олицетворением самой науки.
Я невольно обвела взглядом первые ряды, ища знакомую военную выправку Элиса. Его кресло — массивное, обитое темной кожей — оставалось пустым. Холодный сквозняк пробежал по моей спине. Он не вернулся домой ночью, и теперь его не было здесь, в момент моего величайшего вызова. На миг в груди что-то болезненно сжалось — остаток человеческой обиды, кроха уязвимости, которая еще не успела раствориться под действием препарата.
Но я лишь на миг замедлила шаг. Потом резко подняла подбородок.
«Что ж, пусть», — подумала я, и эта мысль была острой, как скальпель. — «Если он решил играть в молчанку сегодня, я справлюсь сама».
Я выбросила его отсутствие из своей головы так же легко, как убирают лишнюю цифру из уравнения. Теперь для меня существовала только сцена, микрофон и тысячи людей, которые смотрели на меня так, будто я держала в руках ключи от самого рая.
Я ступила на подиум. Свет софитов ударил в глаза, выбеливая все вокруг до стерильности.
Я почувствовала, как на моих губах расцветает та самая «уверенная» улыбка, которую я отрабатывала перед зеркалом.
— Дамы и господа, — мой голос разрезал тишину зала, спокойный и несокрушимый. — Сегодня страх перестает быть вашим господином.
Я была готова. И мне было безразлично, смотрит ли он на меня из тени, или нет.
Мой голос звучал в динамиках идеально — ровно, без единого дрожания, словно хорошо отлаженный механизм. Я видела, как журналисты замерли, как вспышки камер на миг прекратились, уступив место моим словам.
— ...Мы не просто предлагаем лекарство. Мы предлагаем стабильность в мире, который разваливается на части, — говорила я, слегка касаясь пальцами трибуны.
И именно в этот момент, когда я обводила зал уверенным взглядом, мое внимание невольно зацепилось за одну фигуру в средних рядах. Среди деловых костюмов, вспышек и дорогих нарядов этот силуэт выглядел как чужеродное тело, как сбой в моей безупречной программе.
Юноша в темном капюшоне, накинутом на самые глаза. Его фигура была напряженной, словно он был готов в любую секунду броситься вперед или раствориться в воздухе.
Под капюшоном я не видела лица, только линию сжатых челюстей, но от него исходила такая мощная волна беспокойства, что мой внутренний «холод» на секунду дал трещину.
«Кто это такой?» — промелькнуло в голове, и этот вопрос был острым, как осколок стекла.
Он не был похож на журналиста. Он не был похож на инвестора. В его осанке было что-то... дикое. Что-то, что напоминало мне о ветре, о шторме, о вещах, которые невозможно запереть в лаборатории. На секунду я сбилась с ритма, мое сердце сделало лишний, болезненный толчок. Те самые «ошибочные» записи из моего кабинета вдруг снова всплыли перед глазами.
Я почувствовала, как по залу прокатился легкий шепот — люди тоже начали замечать странного гостя. Кто-то из охраны уже делал шаг в его сторону.
Я с силой сжала края трибуны, впиваясь ногтями в дерево.
«Сосредоточься, Харуми. Это просто случайный зевака».
Я заставила себя отвести взгляд от темного капюшона и снова обратиться к камерам. Но тот короткий контакт, тот невидимый разряд электричества между нами уже оставил свой след. Я продолжала говорить о спасении и «Горизонте», но где-то глубоко внутри, в самом сердце моей «замороженной» памяти, начало прорастать странное, опасное предчувствие.
— Сегодня, — мой голос стал на полтона тише, но весомее, — я докажу вам, что нам не нужно бояться неизвестного.
Я подняла руку, давая сигнал медсестре вынести шприц. Парень в капюшоне слегка подался вперед, и я почувствовала его взгляд на своей коже даже на таком расстоянии. Это был взгляд человека, который видит сквозь мою маску.
После инъекции мир вокруг меня стал слишком четким. Я сделала еще несколько шагов к микрофону, чувствуя, как холодная сыворотка путешествует по моим венам, успокаивая каждую клетку. Мой голос теперь звучал как чистое серебро.
— Вакцинация — это акт воли, — проговорила я, мягко улыбаясь толпе. — Мы никого не заставляем. Компания «Горизонт» верит в свободу выбора. Кто готов защитить себя уже сегодня — наши врачи ждут вас в левом крыле. Кто еще сомневается... что ж, это ваше дело. Мы уважаем ваше время и ваше право на сомнение. Но помните: вирус не умеет ждать.
Я закончила речь под сдержанные аплодисменты и сошла с подиума. Меня сразу окружило кольцо инвесторов в дорогих костюмах. Они задавали вопросы об акциях, о логистике, о расширении производства. Я отвечала уверенно, но краем глаза все еще искала ту фигуру в капюшоне, которая смутила меня во время выступления.
Вдруг толпа расступилась. К нам уверенной походкой подошел юноша. Он не прятался. На нем был ярко-зеленый костюм ниндзя — символ, который знал каждый в этом городе.
Ллойд Гармадон.
Мое сердце на миг сбилось с ритма. «Зеленый ниндзя», — промелькнуло в голове со странным облегчением. Я искренне надеялась, что он здесь, чтобы предложить помощь. В мире царил хаос, Слияние принесло столько бед, и кто, как не он, великий спаситель, должен был встать на сторону нашей миссии? Я уже приготовила вежливое приветствие, ожидая слов поддержки.
Но вместо помощи я получила удар.
— Что ты творишь, Харуми?! — его голос прогремел на весь зал, перебивая разговоры инвесторов. — Зачем ты снова это делаешь? Ты думаешь, никто не поймет твою игру?!
Я застыла. Его лицо было искажено яростью и болью, которую я не понимала. Он начал выкрикивать обвинения, тыкать пальцем в сторону медицинских стоек, кричать о какой-то «лжи» и моей вине. Журналисты мгновенно развернули камеры в нашу сторону.
— Прошу прощения? — я почувствовала, как мои щеки начинают пылать от возмущения. — Господин Ллойд, я не понимаю вашего тона. Вы обвиняете меня в спасении людей? Это ваша благодарность за месяцы труда в лаборатории?
Я сделала шаг вперед, готовая защищать свою честь. Его наглость переходила все границы. Я уже хотела позвать охрану и выставить этого «героя», чье имя вызывало в моей памяти лишь пустой белый шум, как вдруг...
Ощущение теплой, крепкой руки на моем плече заставило меня вздрогнуть.
Элис.
Он появился из ниоткуда, встав за моей спиной, как незыблемая скала. Он не просто положил руку — он слегка прижал меня, передавая свою уверенность. Мой гнев мгновенно погас, словно пламя, которое залили водой. Я почувствовала себя под защитой.
— Мастер Ллойд, — голос Элиса был глубоким и опасно тихим. Он смотрел на ниндзя сверху вниз, не убирая руки с моего плеча. — Моя невеста сегодня сделала для этого города больше, чем вы за последние два года. Если у вас есть научные возражения — излагайте их в письменной форме. Если же нет... я попрошу вас не беспокоить госпожу Харуми своими безосновательными нападками. Она истощена работой, и я не позволю никому портить этот вечер.
Я посмотрела на Элиса и благодарно улыбнулась. Все-таки он пришел. Он был рядом именно тогда, когда мир вокруг меня начал трещать от криков этого странного юноши в зеленом.
Элис слегка склонил голову, прощаясь с Ллойдом, и повел меня прочь, к выходу. Я чувствовала на себе взгляд Зеленого ниндзя — жгучий, отчаянный, полный какой-то тайны. Но с каждым шагом рядом с Элисом этот взгляд становился для меня все менее важным. Вакцина работала. Мое сердце было спокойным. Моя память была чистой.
Зал постепенно пустел, оставляя после себя запах дорогого парфюма и приглушенный гомон уборки. Когда зеленая фигура ниндзя наконец исчезла за тяжелыми дверями, я почувствовала, как напряжение в моих плечах начало спадать, но на его месте остался неприятный осадок.
Я повернулась к Элису. Он все еще держал руку на моем плече, и этот жест, который минуту назад казался спасением, теперь почему-то ощущался тяжелым.
— Элис, — я заглянула ему в глаза, пытаясь найти там ответы. — Ты понял, что это было? О каких обвинениях он говорил? Почему он смотрел на меня так, будто я... будто я совершила что-то ужасное? Его слова о «снова» и «игре»... они звучат так, будто мы имеем общую историю, о которой я не знаю.
Элис мягко улыбнулся, но его глаза оставались холодными, как два осколка обсидиана. Он провел ладонью по моей щеке, успокаивая, как ребенка.
— Дорогая, не забивай себе голову бредом человека, который потерял связь с реальностью, — голос его был бархатным и уверенным. — Этот ниндзя слишком долго был в Слитых мирах. Говорят, там время и пространство искажают разум. Он просто не понимает, что здесь происходит, и ищет врагов там, где их нет. Забудь об этом досадном случае. Твой успех сегодня — единственное, что имеет значение.
Я медленно кивнула, заставляя себя поверить его словам. «Просто усталость. Просто искажение разума». Но где-то глубоко внутри, в тех темных уголках памяти, куда не достигал свет «Горизонта», зародилось крошечное, острое возражение. Его слова не были похожи на безумие. Они были похожи на отчаяние.
Однако я лишь вежливо улыбнулась Элису, делая вид, что успокоилась.
Мы двинулись к выходу, но по дороге нашу небольшую процессию перегородила яркая фигура.
Скайлор.
Она стояла у колонны, скрестив руки на груди. Ее огненные волосы были единственным ярким пятном в этом стерильном зале. Мы познакомились с ней два года назад, в первом лагере для беженцев после Слияния. Она была той, кто протянул мне руку, когда я не помнила даже собственного имени. С тех пор она стала моей единственной настоящей подругой — той, с кем можно было не быть «лицом компании».
Я заметила, как Элис едва заметно скривился. Он никогда не скрывал своей неприязни к Скайлор — возможно, потому, что не мог ее контролировать.
— О, Харуми, — Скайлор подошла ближе, ее взгляд быстро просканировал мое лицо, задерживаясь на зрачках. — Это было... эффектно.
Элис кашлянул, выпрямляясь. Его голос снова стал официальным.
— Госпожа Скайлор. Рад видеть, что вы нашли время посетить презентацию. К сожалению, у меня срочные дела в штабе безопасности.
Он повернулся ко мне и на миг задержал мой взгляд, словно давая немое указание не болтать лишнего.
— Харуми, я пойду. Проведите время хорошо. Увидимся дома.
Он быстро развернулся и пошел прочь, чеканя шаг. Я провожала его взглядом, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. Когда его фигура исчезла за поворотом, Скайлор подошла вплотную и тихо, так чтобы слышала только я, спросила:
— Ты в порядке, Руми? Твой «идеальный жених» только что едва не испепелил меня взглядом. И... что это был за концерт с зеленым парнем? Он выглядел так, будто увидел призрака.
Я вздохнула, чувствуя, как маска уверенности наконец начинает трещать.
— Я не знаю, Скай. Я правда ничего не знаю.
Я с надеждой посмотрела на Скайлор, надеясь, что хоть она даст мне ответ, который не будет звучать как зазубренный текст из брошюры «Горизонта».
— Скай, — тихо спросила я, сжимая ее ладонь. — Ты... ты знаешь Мастера Ллойда? Кто он такой?
Скайлор не дала мне договорить. Ее взгляд стал резким, она оглянулась на пустой зал, а потом крепко схватила меня за руку.
— Нам надо поговорить, Руми. Но не здесь. Здесь у стен есть уши, а у Элиса — глаза везде.
Она повела меня прочь из зала презентаций, через черный ход, в прохладу вечернего города. Через несколько минут мы уже оказались в ее ресторане — маленьком, уютном уголке, который казался другим миром по сравнению со стерильной корпорацией.
Мы сели за наш обычный стол в углу. К нам подошел молодой официант, мягко улыбаясь. Скайлор, даже не глядя в меню, заказала:
— Как всегда, две порции лапши. Но в одну — побольше лука и специй. Ты же знаешь.
Она кивнула на меня, и я невольно улыбнулась. Скайлор была единственной, кто помнил мои странности, единственной, кто знал, что я люблю еду такой острой, что аж слезы текут.
— Спасибо, Скай, — искренне сказала я, когда официант отошел. — Ты всегда знаешь, что мне нужно.
Но облегчение быстро сменилось тревогой. Я вернулась к вопросу, который грыз меня изнутри.
— Скайлор, это серьезно. Откуда ты знаешь Ллойда?
Скайлор тяжело выдохнула, глядя в окно, где мелькали огни города.
— Мы знакомы очень давно, Руми. Ллойд... и все ниндзя... это мои старые, добрые друзья.Они помогли мне, когда мир рухнул. А теперь я... я помогаю им. Например, когда они...
Она резко замолчала, закусив губу, будто сказала лишнее.
— Например, что? — я напряглась, наклоняясь к ней.
В этот момент официант принес лапшу. Пар от блюда заполнил стол, прерывая наш разговор. Мы начали есть — лапша была такой же вкусной, как и раньше, но в моем горле она застревала. Скайлор молчала, лишь иногда бросая на меня грустные взгляды.
— Они думают, — наконец тихо проговорила она, не глядя мне в глаза, — что в вирусе виноват «Горизонт».
Я почувствовала, как ложка выпала из моих рук и с грохотом упала на тарелку.
— Что?! — я была в шоке. — Скай, это абсурд! Их здесь не было! Они не знают, сколько труда, сколько ночей мы потратили на разработку вакцины! Как они могут судить о том, что происходит внутри компании, находясь в другом мире?! Это... это бессмысленно!
Я ждала, что она начнет оправдываться, что скажет, что Ллойд ошибается. Но Скайлор молчала. Она смотрела на меня с такой печалью, будто видела перед собой обреченного человека. Она будто хотела сказать что-то еще, что-то очень важное, но боялась.
— Ты молчишь? — в моем голосе зазвучали нотки обиды. — Я доверяла тебе все, Скай. Я думала, ты моя подруга. А ты... ты веришь слухам о людях, которых даже не знаешь?
Скайлор грустно улыбнулась, и эта улыбка была больнее любых слов.
— Когда придет время, Руми... я расскажу тебе все. Но не сейчас.
Я закатила глаза, чувствуя, как внутренний «холод» вакцины снова пытается заглушить эмоции.
— Как знаешь, — сухо бросила я, откладывая палочки. — Не ожидала этого от тебя.
Скайлор на миг задумалась, глядя в свою тарелку, а потом резко сменила тон, пытаясь добавить в разговор легкости.
— Слушай, Руми, а что там со свадьбой? Ты так мало об этом рассказываешь. Элис уже выбрал костюм?
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как в груди снова сжимается знакомый узел тревоги.
— Свадьба... Скай, он просто сходит с ума. Элис так спешит, будто завтра конец света. Он хочет, чтобы я занималась только организацией, — я пренебрежительно махнула рукой. — Он требует, чтобы я передала ему полный контроль над вакциной, моими исследованиями... Говорит, что «невеста не должна так работать». Но это же моя работа! Моя жизнь!
Я сделала паузу, глотая ком в горле.
— В последнее время он ведет себя очень странно. Мы... мы поссорились вчера из-за этого. Он не ночевал дома. Постоянно на работе, постоянно в штабе, а обо мне будто забывает, вспоминает только тогда, когда нужно выйти на сцену в белом костюме.
Я понимаю, что сейчас важное время, но... это все равно странно. Он словно отгораживается от меня.
Скайлор мягко взяла мою руку в свои, взгляд был полон искреннего сочувствия.
— Руми, все будет хорошо. Вы просто... истощены. Элис пытается контролировать все через страх, а ты — через работу. Вам просто нужно время, чтобы разобраться в себе. Все наладится. А насчет свадьбы... — она улыбнулась, — если тебе нужна помощь с организацией, ты же знаешь, я всегда рядом.
Я благодарно улыбнулась в ответ, чувствуя, что мне стало немного легче. Но в этот момент телефон Скайлор на столе завибрировал, высвечивая экран. Она быстро взглянула на номер, ее лицо мгновенно стало серьезным.
— Извини, Руми, мне надо ответить. Это важно, — она быстро подхватила телефон и отошла в дальний угол зала.
Я наблюдала за ней. Скайлор разговаривала коротко, отрывисто, ее жесты были напряженными. Это был не разговор с клиентом. Когда она вернулась, ее глаза смотрели куда-то сквозь меня.
— Руми, извини, — сказала она, уже собирая вещи. — Появились срочные дела. Мне надо бежать.
Я кивнула, понимая, что Скайлор что-то скрывает, но не имея сил допытываться.
— Конечно, Скай. Спасибо, что выслушала.
Я осталась за столом одна, глядя, как моя подруга поспешно покидает ресторан. Тревога вернулась, сильнее, чем раньше. Элис, Ллойд, странные записи, теперь Скайлор... Весь мой мир, который я так тщательно строила, начал трещать по швам.
POV: Ллойд
Кай и Джей почти тащили меня за собой через толпу журналистов, которые пытались поймать хоть один кадр нашей «сенсационной» беседы. Я вырвался, когда мы оказались в затененном переулке рядом с небоскребом. Злость разрывала меня изнутри, горячая и слепая.
— Вы видели это?! — я ударил кулаком по металлической стене мусорного контейнера. — Она смотрела на меня, как на пустое место! «Зеленый ниндзя пожаловал»... Какая же ложь! Как она может делать вид, что мы никогда не были знакомы? После всего, что было?!
Я ходил туда-сюда, тяжело дыша.
Воспоминания о Харуми — о ее предательстве, о ее слезах, о ее ненависти — вспыхивали в голове, смешиваясь с этим новым, холодным образом «невесты главнокомандующего».
— Ллойд, успокойся, — Кай положил мне руку на плечо, его собственный голос дрожал от ярости, которую он едва сдерживал. — Это не та Харуми, которую мы знали. Она... она другая. Кажется, вакцина или что-то еще действительно стерло ей память. Или она просто стала очень хорошей актрисой.
— Это не актерство, Кай! — воскликнул я. — Ты видел ее глаза? Там... там ничего нет! Какая-то пустота!
— И этот Элис... — Джей вздрогнул. — Он вел себя так, будто она — его собственность. Это просто ужас.
Я пытался унять сердцебиение. Обвинения, которые я кричал ей в лицо, казались теперь бессмысленными. Как можно обвинять человека в том, что он не помнит?
Вдруг мой коммуникатор выдал короткий сигнал. Ния.
Я нажал кнопку ответа. На голограмме появилось встревоженное лицо Нии.
— Парни, вы должны немедленно вернуться. Зейн взломал одну из зашифрованных баз «Горизонта» прямо во время презентации. У нас есть информация о том, что именно они вкалывают людям. Это не просто вакцина.
Я посмотрел на небоскреб «Горизонта», где все еще сияли огни, и почувствовал, как злость сменяется холодной решительностью.
— Понял, Ния. Мы уже возвращаемся.
Я глубоко вдохнул ночной воздух, пытаясь оставить всю свою боль и гнев здесь, в этом переулке. Харуми не помнит меня. Элис контролирует ее. Но я выясню, что они с ней сделали.
— Пойдем, — сказал я парням, уже не крича, а тихо и твердо. — Нам есть над чем работать.
База ниндзя встретила нас тусклым светом мониторов и напряженной тишиной. Ния, Зейн, Коул и даже Скайлор — все были собраны в центре командного пункта. Я едва успел зайти, как мой взгляд встретился со взглядом Скайлор. Она кивнула мне, но в ее глазах читалась тревога, которая совсем не подходила к ее обычно уверенному облику.
— Быстрее, — сказал я, сбрасывая плащ. — Что у нас есть?
Зейн не заставил себя ждать. Он подошел к центральному столу, и над ним вспыхнула голограмма с зашифрованными файлами.
— Я взломал базу данных «Горизонта», — начал он спокойным, металлическим голосом.
— Ллойд, твоя теория о втором этапе вируса оказалась правильной. Это не просто миф.
— Да Харуми же сама сказала, что это все сказки для истеричек! — воскликнул Джей, нервно расхаживая вокруг. — Она была так убедительна...
— Это и есть самое страшное, Джей, — перебил его Зейн, выводя на экран новые файлы. — Она может верить в то, что говорит. Но данные свидетельствуют о другом. Второй этап — это не излечимая стадия, это... трансформация.
Он нажал кнопку, и голограмма изменилась. В воздухе зависли изображения существ, содержащихся в специальных прозрачных корпусах. Я оцепенел. Это было не просто шокирующе... это было ужасно. Высокие, истощенные тела, из которых торчали острые наросты, длинные, неестественно изогнутые шеи, а вместо лица — лишь темная пустота.
Это были они. Существа из моего сна. Моя рука невольно потянулась к голограмме, и я почувствовал, как холодеет кровь.
— Это... это невозможно, — прошептал я. Я едва не поверил ей там, в зале... если бы не эти фото.
— Это еще не все, — добавила Ния, подходя к Зейну. — Мы с Коулом были в больнице. Пациентов, которые перешли на второй этап, уже много.
Сначала они просто истощались, а потом... происходило это. И большинство из них не пережило трансформацию. Этот проект, согласно документам Зейна, начался ровно год назад.
— Год назад?! — Кай ударил кулаком по столу.
— Харуми! Это все она! Она всегда была хитрой змеей. Это ее месть городу, ее новый план! Надо найти ее и заставить признаться!
Все начали выкрикивать согласие, гнев закипал в комнате. Но вдруг громко прозвучал голос Скайлор:
— Замолчите! Все!
Она сделала шаг вперед, глядя на нас с такой яростью, что даже Кай замолчал.
— Это 100% не Харуми. Вы понятия не имеете, о чем говорите!
— Скай, о чем ты? Она — лицо «Горизонта», — удивленно проговорил Коул.
— После Слияния, — Скайлор перевела взгляд на меня, и ее голос дрогнул, — она потеряла память. Полностью. Я нашла ее в лагере беженцев. Я общаюсь с ней последние два года. Она... она совсем другая. Она искренне верит, что помогает людям.
Комната погрузилась в шок. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Харуми... не помнит?
— Почему... почему ты не сказала раньше? — спросил я, чувствуя, как в груди разрастается странное, болезненное облегчение, смешанное с новой тревогой.
— Элис, — Скайлор произнесла это имя с отвращением. — Он попросил меня... нет, он заставил меня молчать. Он сказал, что она и так пережила много трагедий. Если ей суждено узнать о своем прежнем «я» — монстре, которым она была, — то это точно не сейчас. Она бы просто этого не выдержала.
Скайлор обвела всех взглядом, умоляя.
— Пожалуйста. Не рассказывайте ей правду. Если она узнает, кем она была, это разрушит ее... и, возможно, весь город. Она не знает, кто я, Ллойд. Она серьезно не знает.
Я молчал, глядя на фото существ в корпусах. Харуми не была монстром... теперь. Но она была в ловушке монстра.
Кай снова ударил по столу, его глаза пылали нескрываемым гневом.
— Мне плевать на ее амнезию! — прокричал он. — Она была причастна к этому проекту с самого начала! Кто знает, возможно, она сама подстроила потерю памяти, чтобы избежать ответственности! Я иду к «Горизонту» и вытащу из нее правду!
Кай уже развернулся к выходу, но я невольно оказался перед ним, преградив путь.
— Успокойся, Кай! — мой голос прозвучал резко и властно. — Ты не понимаешь? Скайлор сказала, что она не помнит. Если ты пойдешь туда и накинешься на нее, ты лишь подставишь ее под удар Элиса. Ты видел, как он реагирует на угрозы.
Кай остановился, тяжело дыша, и бросил на Скайлор яростный взгляд. Она даже не смотрела на него, ее взгляд был направлен в пол, а плечи напряжены. Кай, в свою очередь, демонстративно отвернулся, сжимая челюсти. Между ними повисло такое напряжение, что, казалось, воздух сейчас будет искриться.
— Достаточно, — вмешался я, переводя дыхание. — У нас теперь больше вопросов, чем ответов. Кай, ты остаешься. Ния, Зейн — продолжайте анализировать данные. Нам нужно больше информации о деятельности «Горизонта» внутри компании, а не только то, что они показывают на презентациях.
Я повернулся к Скайлор, которая все еще молчала.
— Скай, ты нам нужна. Ты единственная, кто имеет доступ к ней без подозрений. Нам нужно узнать, что Элис делает с теми, кто прошел вакцинацию, и где он держит этих... существ.
Скайлор подняла на меня взгляд, в котором отражались печаль и усталость, но кивнула.
— Я сделаю все, что смогу, Ллойд. Я попытаюсь поговорить с ней завтра, узнать об этих «ошибочных записях», о которых она упоминала...
Она не успела договорить, потому что громкий, резкий звонок раздался с центрального входа базы. Все вздрогнули.
— Кто это может быть в два часа ночи? — удивленно спросила Ния, глядя на мониторы.
— Почту в такое время не приносят.
Мы все гуртом вышли на улицу. На пороге никого не было, только одинокий, белый конверт, лежавший на бетонной плите. Я наклонился и поднял его. Конверт был тяжелым, а на обороте не было никаких отметок отправителя.
— Письмо... мне? — я удивленно прочитал свое имя, написанное каллиграфическим почерком.
Я разорвал конверт и достал лист бумаги. Все окружили меня, пытались заглянуть через плечо.
«Я знаю, кто причастен к вирусу. Если хочешь правду — приходи один.
Адрес: Старый бар в нижнем секторе (где когда-то собирались Байкеры Сыновей Гармадона).
Время: завтра, 23:00».
