Internet Shelter

— Алина! — Закричал Могилев, хватая ее рукав и в ужасе таращась на большую черную машину с фиолетовыми номерами, — Я же не думал, что вы серьезно! — Я совершенно серьезно. — Ответила Мотылькова, не оборачиваясь. — И куда же вы поедете? — На орбитальную станцию «67-ой Горизонт». — Она вздохнула и добавила шепотом, чтобы черная машина не услышала, — Где-то там, в космосе, должен быть интернет. — Вы даже не знаете, есть ли он там! — Но здесь-то его точно нет! — Мотылькова резко выхватила рукав и посмотрела Могилеву прямо в глаза, посмотрев на него с пугающей решимостью. — Авось вернется? — Или не вернется! Не прощаясь, она пошла к машине. Широкоплечие космические дядьки уже скормили ее габаритный рюкзак багажнику и поманили Мотылькову пальчиком. Могилев застыл на месте, но нашел в себе силы окликнуть ее снова: — Послушай! — Увидев, что она все же остановилась, он совсем застеснялся, — Но если все-таки там будет интернет… ты как-то звякни нам, хорошо? Могилева обернулась через плечо: — Как я вам звякну? У вас же нет интернета. Больше Могилев не успел сказать ни слова — сопровождающий закрыл за Мотыльковой дверь, и черная машина растворилась в мокром тумане. Могилев потупил очи: страшный порыв ветра ударил ему в лицо и задергал воду, и море засеребрилось, как волчья шерсть в ночи. Мотылькова была единственной во всем институте, кто не мучил его бессмысленными разговорами у кулера и не скрывал от него, что ее отчеты сгенерированы нейросетью. Никто из начальников не знал, чем они с ней занимались, но зарплата капала им на карточки. Теперь же Могилеву предстоит просиживать штаны в одиночестве. Война с Лукерьей шла уже восемь лет, и положение Свероля в международном сообществе все ухудшалось. Когда весь мир ответил ему первой порцией санкций, Сверольские интернет-работяги, впервые столкнувшиеся с проблемами вывода денежных средств, хоть и выпучили глаза, как рыбки-телескопики, успешно приспособились к новой реальности. Пришлось оформить иностранные номера, банковские карты и пройти парочку кругов ада по Данте, но ничто из этого не смогло сломить сверольцев, известных во всем мире терпил. Свероль отрезали от торговли, но газировка все равно поступала в страну через пень колоду. В Свероле закрыли бургерные, но только формально. Жителям Свероля запретили покупать игры зарубежных производителей на официальных порталах, и поэтому интернет-пиратство расцвело сильнее, чем когда-либо. Но однажды Сверолю надоело, что их граждан унижают в интернете, и правительство решило показать, что никакие игры и бургеры сверольцам не нужны. Итак, страна взяла курс на опережение — заблокировать иностранный ресурс раньше, чем его заблокируют иностранцы, стало принципом. Начали с второстепенных медиаресурсов, а спустя пять лет в стране почти что не осталось интернета. Алина Мотылькова — одна из миллиона айтишников страны — получила первую пощечину еще на моменте блокировки карт. С учебы она работала на иностранную компанию, и с каждым днем ее положение становилось все печальнее. Способы обхода блокировались — либо иностранцами, либо самим Сверолем. В институт Алина устроилась «на всякий случай» и все еще пыталась работать, как раньше. Теперь ей предстояла долгая дорога до космодрома. Смахнув скупую женскую слезу в пути, она оставила институт и Мотылькова позади. Легкая грусть сменилась тревогой: ей было ужасно страшно, что она не сможет провезти антенну в своем рюкзаке. Космодром оказался далеко не таким величественным, а страхи оказались напрасными: никто ее даже толком не досматривал. Отлетали из какого-то ангара, а с ней на борт записались еще трое: женщина, которой приспичило узнать, как в невесомости себя чувствуют цыплята, везущая с собой целый инкубатор с яйцами; какой-то слегка пьяный техник, поведавший, что летит наверх только чтобы починить на станции унитаз; и какой-то глухонемой мужик. Мотылькова числилась тут «исследователем». Она написала заявку на космическую программу, скопировав ключевые слова из старой курсовой. На весь этот квартет напялили непоразмерные скафандры и катапультировали в космос. В иллюминаторе Мотылькова рассмотрела свою планету — там, за облаками, расправил крылья необъятный Свероль. Границ его было не рассмотреть, потому что никаких границ по факту не существовало и догадаться, в каком конкретно месте и почему глушат интернет, с текущей высоты было невозможно. Мотылькова планировала делать на станции то же, что и в институте — пытаться найти способ подключиться к интернету и работать на своих ребят с минимальными перебоями. Когда они пристыковались, несколько дней ушло на то, чтобы привыкнуть к невесомости и перестать чувствовать тошноту. Интернет на станции, разумеется, тоже был ведомственный. Мотылькова планировала сдать экзамен на управление крохотным космических шаттлом под предолгом исследований. На это у нее ушел еще один месяц. Получив удостоверение, она запрыгнула в шаттл и отлетела от орбиты куда-нибудь подальше. Достала из рюкзака антенну. По подбородку ее уже текли слюни — интернет был так близко, что и не верилось. Планета за бортовым стеклом больше не впечатляла Мотылькову. Она разложила телескопические штыри, которые должны были ловить сигнал со спутников чужой страны, платившей ей больше, чем институт штанопросиживателей. Нацелила антенну по расчетам. Подключила ноутбук через переходник. На экране замигала утилита поиска сетей. Сигнал был. Слюни стекали с ее подбородка каплями и спрыгивали в невесомость. Мотылькова затаила дыхание. Ещё секунда — и она введёт пароль от своего рабочего аккаунта, зайдёт на сервер, разберется с той заявкой, что простаивает уже столько времени… На экране высветилось: «Access denied. Your region is sanctioned. Connection terminated» Алина скривилась, села за штурвал и пролетела приличное расстояние, прежде чем повторить все те же операции снова. Снова затекли у ней слюни, и снова она поймала сеть. Когда ей удалось открыть браузер, она по-детски заверещала, замахала руками и ногами, сделала парочку кульбитов в полете. Мотылькова открыла страницу рабочего портала, та загрузилась и появилась форма входа. Осталось ввести логин и пароль. Система выдала: «Введите код подтверждения, отправленный на номер…» То был номер, купленный на специальную рабочую симку через левую фирму у соседей. Телефон был при ней. Но код подтверждения не добрался до космоса. Мотылькова долго верила в чудо. Проверяла телефон, обновляла сообщения, посматривая на шарик в иллюминаторе. Никто так и не нарисовал на нем границы. И зачем система попросила двухфакторку? Это же космос. Самое легальное место во Вселенной. Ну, точно выше всех этих санкций. Со злости Мотылькова швырнула телефон, и он закрутился, как волейбольный мячик. Интернет был сладок, как спелая вишня. Ностальгия лишь сильнее подслащивала и сахарила его паточный образ. Мотылькова расстроилась, но взяла себя в руки, распереживавшись, что на станции не найдется антидепрессантов. Через пару дней Мотылькова и туалетный-мастер случайно зацепили провод ретранслятора дальней связи, пока болтали под градусом. Он ловил сигнал с Земли, так что станция осталась вообще без связи. Мотылькова хотела повеситься, но в невесомости это было проблематично, и пока она горевала, ее озарила волшебная мысль. Влетев к командиру, чьи штаны на филейных местах уже знатно протерлись, она сказала: — Андрей Иванович, здравствуйте! Что же мы со связью делать будем? В его каюте всюду летали семечки. Одна скорлупка попала Алине прямо в глаз, и Мотылькова забилась в бесшумной агонии. — Плакать, очевидно. — Ответил Андрей Иванович, как-то неохотно охотившийся на скорлупки. Он честно щелкал их в пакетик, но тот каким-то образом раскрылся, — Точнее ждать, пока они сами поймут, что у нас тут все полегло, и не отправят к нам кого-то. — Послушайте, — Мотылькова выковыряла мусор из века, но теперь ее глаз вовсю слезился. Скорлупка полетела по направлению к Андрею Ивановичу, — Моя специализация — распространение сигнала в ионизированной среде. Чтобы починить ретранслятор, мне нужно вылететь на шаттле к точке и провести замеры. Без этого мы тут сто лет просидим. — Ничего не понял, но так и быть — летите… — Он явно хотел что-то добавить, но тут скорлупка залетела ему прямо в глаз, — Ай! Что же это такое! Мотылькова бросила командира в беде и покинула каюту. Когда все было подписано, она снова переместилась в шаттл и направилась к несчастному ретранслятору. Тот висел на длинной штанге в паре сотен метров от станции — огромная такая, параболическая тарелка. Алина сделала круг почёта, делая вид, что оценивает масштаб трагедии. Потом еще один, а на третьем круге ей надоело притворяться. Она надела скафандр, вышла из шаттла через шлюз и перелетела на ручном ранце к грузовому кораблю, что стоял в двух километрах. У Мотыльковой были птички: техник, с которым она пила, и там успел починить туалет и рассказал ей все, что было нужно. Ей не пришлось прятаться: техник записал ее в грузовую ведомость, как «сопутствующий груз, человек, хрупкое», и как-то протолкнул ее по связям. И все же два месяца полета оказались изнуряюще скучными — у Алины не было нормального интернета. Корабль летел на Ганимед — там было крупное торговое поселение, перевалочный пункт, где человечество принимало в гости представителей расы Кад`ке — крупных длинноногих циклопических существ, чьи руки складывались, как у богомолов. На Ганимеде они торговали почти всем: радиоактивными минералами, технологиями, контрабандным оружием, информацией. На Ганимед они прилетают на своих кораблях, смахивающих на блины, грузят товар и улетают, но некоторые задерживаются. В центре Ганимеда, между двух крупных скал, был выколочен вертикальный рынок-муравейник: лабиринт из балконов, переходов, лестниц и подвесных мостиков. Тут всюду были зеленые лампы, немного тошнотворные для человечества, но Кад`ке в таком свете видели лучше. Колония была людской по праву первой ночи. Но Кад`ке пришли следом — с деньгами, технологиями и терпением. Они внесли громадный вклад в развитие Ганимеда, выкупили площади, что-то брали в аренду. В итоге потолки тут взмывали вверх на шесть метров, и человек чувствовал себя ребёнком, которого случайно заперли в соборе. Коридоры были широкими, как взлётные полосы — Кад`ке любили пространство. Алина была уверена, что вкусит на Ганимеде свободный интернет. У Кадке была лучшая межгалактическая сеть во всей обитаемой части Галактики. Она тянулась через пол Галактики, перепрыгивая от ретранслятора к ретранслятору. Сигнал между узлами шёл с задержкой в миллисекунды. Кад`ке заключили договоры с земными провайдерами: их сеть принимала сигнал на орбите Земли и передавала в обычный интернет. Мотыльковой нужна была местная симка, чтобы сменить в настройках рабочего аккаунта номер телефона, получила бы код на местный номер — и наконец-то зайти на сервер. Как бы это ни было смешно, на Юпитер смс должен был прийти раньше, чем на орбиту — благодаря сети Кад`ке — и Алина рассчитывала, что успеет ввести его прежде, чем истечет сессия. Корабль снижался, и земля приближалась: планета серая, в трещинах, словно в пьяной драке исполосованная. Нет городов, нет огней. Сплошная ледяная пустыня. Вдали, на горизонте, вздымались скалы. Они были напоминали сломанные зубы. Между ними, в расселине, Алина разглядела тусклое свечение — энергетические купола поселения «Ганимед». Посадка прошла спокойно. На КПП Алина показала документы и купила интер-космический переводчик. Оказавшись в городке, она быстро нашла магазин связи. Ее очень штормило, но желание полакомиться интернетом было сильнее инстинктов самосохранения, поэтому, шатаясь, она миновала несколько подвесных мостиков. Кад`ке взял ее паспорт, отсканировал. Потом медленно посмотрел на нее и снова на паспорт, чуток потормозил и вернул книжечку обратно на стойку. Он забурчал что-то на своем и в поле зрение Алины появилась строка: — «К сожалению, вы не можете приобрести ключ. Свероль в санкционном списке». Глаза Мотыльковой чуть не выкатились из орбит. — Чего? — Вырвалось у нее, — Мы на Ганимеде! Какие санкции? Вы сотрудничаете с человечеством в целом! — «Верно. У нас есть договоры с вашими провайдерами. Огромное количество стран просило ограничить в доступе граждан Свероля. Мы были вынуждены выбирать между сотрудничествам с провайдерами Свероля… и всеми остальными провайдерами» — Нет-нет-нет! — Она навалилась на стойку, приблизилась к продавцу на уже неловкое расстояние. Тот с перепугу вытянулся. — Послушайте! Я прилетела сюда специально. В моей стране нет интернета, а моя работа завязана на нем. Я полетела в космос, думая, что смогу подключиться к интернету, но все бестолку! Мне пришлось подговаривать техника и незаконно лететь на торговом корабле, чтобы добраться до сюда! Я думала, что хотя бы здесь у меня будет интернет! — «Ничем не могу вам помочь…» — Отмахнулся Кад`ке. — Я пролетела семьсот миллионов километров! Ну пожалуйста, войдите в положение! — «Что вы же вы заранее не узнали, как обстоят дела с санкциями на Ганимеде?» — Кад`ке замолчал, почесал голову, а потом протянул что-то вроде «а-а-а…» — к нему пришло озарение. Потом он тихо застрекотал — они так смеются — и добавил: — «Точно, у вас же нет интернета». Мотылькова послала Кад`ке на три веселых буквы, вышла на улицу и свернула в первый попавшийся магазин. Там она купила мыло, веревку и две конфетки «Jolly Rancher». Юпитер подглядывал за ней гигантским красным глазом. Он закрывал половину неба. Сутки тут длились, как семь земных, и сейчас был день. Только вот солнце теперь стало яркой-яркой звездой, а не привычным диском. Света оно давало ровно столько, чтобы отбрасывать длинные, размытые тени. Тем же вечером Мотылькова достала свою антенну, привязала ее к вышке купленной веревкой и в отчаянии попыталась поймать сигнал. Как и ожидалось, антенна утонула в электромагнитном поле Ганимеда, и Алина, чуть не поломав антенну со злости, от отчаяния отправилась в бар. То был человеческий бар, в нижних районах муравейника. Злые иностранцы казались Алине ненамного приветливее Кад`ке, они перешептывались на своих языках, и переводчик Мотыльковой улавливал обрывки их речи. Алина купила чекушку водочки и суп с одуванчиками — достояние Свероля, по которому она так скучала — и забилась в самый темный угол. Наслаждаясь супом, она стала смотреть, как маргинальная группа за соседнем столом играют в покер на кад`кейские кредиты. Нужно было найти способ купить симку незаконно. Но чтобы узнать о каналах, Алине нужен был интернет. Она уже почти что выхлебала суп, когда услышала, как кто-то у стойки заказывает то же блюдо на ее языке. Как ужаленная, Мотылькова обернулась, чуть не выронив ложку: у стойки стояла светленькая девушка в длинном, мешковатом кардигане и смешных очках в роговой оправе. Услышав еще пару слов на своем, Алина крикнула: — Здравствуйте! Девушка дернулась, посмотрела ей в глаза. Те же эмоции прокатались по ней, и она, кивнув официанту, села напротив Алины, заулыбавшись. — Здравствуйте, — Сказала она в ответ, — Вас как зовут? — Алина, — Представилась Мотылькова и протянула руку через стол. — Меня Светлана, — Девушка пожала руку в ответ. Взгляд ее упал на почти что пустую тарелочку одуванчикового супа. — Приятно познакомиться. Боже, как приятно-то услышать родную речь… После стольких-то месяцев… Тут еще и одуванчиковый суп в меню. Я тоже заказала. Мотылькова взяла ложку и снова хлебнула супа. — Немного не такой, как мама в Свероле готовила, но лучше, чем ничего. Светлана побледнела. Помолчав, она покашляла в кулак. — Вы из Свероля. — Сказала она скорее сама себе. — А вы нет? — Обеспокоенно спросила Мотылькова, заподозрив что-то неладное. — А я… Я из Лукерьи. Обе они стали невольными актрисами немой сцены. Мотылькова помрачнела и разом опустошила чекушку. — И что же вас сюда привело? — Спросила она, закинув ногу на ногу. — В бар? Да вот же, хочу поесть нормального, Лукерьского одуванчикового супа. Скучаю по Родине. — Я не про бар, — Алина поставила пустую стопку на стол, с трудом сдержавшись, чтобы не вступить с ней в драку после слов про «лукерьский суп», — Я про Ганимед. Как вы вообще здесь оказались? — Тут она махнула рукой и продолжила издевательским тоном: — Вам же все границы открыты, все вам рады! У нас и у самих-то планетка немаленькая. Или вы ее уже объездили? — Никто нам не рад. — Ответила Светлана, сложив руки на груди, — Никто не хочет принимать беженцев… Впрочем, это неважно. Я писательница, Светлана Волчук. Так получилось, что за одну и ту же книгу в Свероле меня объявили иноагентом, а дома сказали, что я экстремист. В итоге меня хотят посадить везде. Из страны нормально было не выехать, и, не поверите, но проще и быстрее всего в моей ситуации было улететь в космос… — Как вы умудрились написать книгу, за которую вас хотят посадить и в Свероле, и в Лукерьи? — Выгнула бровь Мотылькова. Волчук пожала плечами. — Про что книга хоть? — Спросила Мотылькова, копошась в карманах. Она хотела закусить конфетками «Jolly Rancher» — Про блокировку интернета? — В двух словах и не объяснить. Она не имеет отношения к политике. — Ну вы как-нибудь объясните. — Фантастика там. — Она покрутила рукой, изображая неуверенность. — Про Бога там, про людей. — Странная какая-то фантастика, раз она про Бога. — Я и говорю, что не объяснить так. — Ну, тогда понятно, почему вас хотят посадить. Про Бога вообще нельзя писать. Нет ничего хрупче чувств верующих… — Она наконец нашла конфетки и принялась раскручивать фантик, — Слушайте, а писатели хоть что-то зарабатывают? Мне казалось, вас давно заменил искусственный интеллект. Волчук фыркнула. — А вы-то сами, — Она склонила голову на бок, — Кем работаете? — Я программист. Но, видите ли, из-за вас в моей стране нет интернета, и я не могу нормально работать на Юг. Я прилетела сюда, надеясь, что тут будет интернет. Но я все еще под санкциями… Слушайте, давайте я дам вам конфетку Jolly Rancher, а вы купите мне симку? Волчук ненадолго отошла и вернулась с тарелкой супа. — Я думала, как раз всех программистов и заменил искусственный интеллект. — Сказала она. — Мы просто работаем в связке. Так что насчет конфетки? — Знаете, когда-нибудь искусственный интеллект сможет написать книгу. Но сможет ли он отсидеть за нее пятнадцать лет в лагерях? — Она осторожно зачерпнула ложечку и несколько раз подула на горяченькое, — Я не могу вам купить симку. Я нахожусь в санкционном списке и Свероля, и Лукерьи, и Юга. Преступница я, вы не поняли? Мотылькова закатила глаза, но все равно бросила на стол вторую конфетку. — Это мне? — Уточнила Волчук. — Вы знаете, что в человеке могут уместится два енота и конфетка… — Я слышала этот анекдот. — Волчук забрала конфету. — Спасибо. Мотыльковой удалось напоить ее. Через пару часов она узнала, что планы Волчук ничуть не менее грандиозные: она планировала лететь к Ригелю и легализоваться на планете Укай. Там обитала продвинутая раса человекоподобных существ, басаляры. Она рассказала, что они обожают искусство, у них нет цензуры в привычном понимании и есть сеть межгалактических издательств, которые переводят книги на десятки языков и распространяют по всей Галактике. Выдающимся авторам с разных уголков галактики они выдают «визы талантов». Рукопись можно отправить по межгалактическому интернету — например, по сети Кад`ке — или же принести лично в издательство. — И вы не можете отправить рукопись, потому что у вас нет интернета? — Спросила Мотылькова. — И самое смешное… — Она осмотрелась по сторонам, — Что и попросить никого не выйдет… Издательство принимает рукописи только с аккаунта автора. Если заходить на него с незнакомого устройства, требуется подтвердить вход паролем, который приходит на номер… — Не продолжаете. — Отрезала Алина, чуть не всплакнув, — И что вы будете делать? — Планирую лететь на Укай лично. Мотылькова поморгала. — Как же? — Спросила она, — Билета-то не купить. Или у вас как-то заранее куплен? — Это было ещё до всего, — Светлана крутила в пальцах конфету, не решаясь её съесть. — Еще до войны я познакомилась с одним космическим-пилотом. Он подошёл после выступления. Сказал, что мои книги — единственное, что читает в космосе, когда нет связи. — Романтично. — Хихикнула Алина. — Он сказал, что скоро у нас в стране начнется мясорубка и еще тогда посоветовал уезжать. Рассказал про Укай. Сказал, что там мне будет хорошо. И если я напишу про него книгу — он готов забрать меня с Ганимеда. — И вы ему поверили? Волчук горько усмехнулась: — Тогда нет. И сейчас не слишком-то и верю. Сами понимаете — мы никак не общались кучу лет. Может, он и забыл про меня вовсе. Но он сказал мне, как выглядит его корабль и куда он приходит. Раз в полгода. — А книгу-то вы написали? Волчук уставилась на Мотылькову: — Это из-за нее меня посадить хотят. Волчук надеялась, что судно ее путешественника покажется в небе через три дня. Все это время Мотылькова отчаянно пыталась решить проблему с интернетом, чтобы ей не пришлось напрашиваться к Светлане и тратить год жизни на полет. Кад`ке отказывались продавать симки, жалуясь, что боятся потерять работу. Казалось, что нелегальных сим карт тут попросту не бывает. Через три дня Мотылькова снова встретилась в баре с Волчук — они договорились увидится напоследок. Оказалось, что путешественник действительно прилетел — Светлане оставалось надеяться, что он ее узнает. Мотылькова же бросилась к ней в ноги и стала умолять взять ее собой. Путешественник был частным торговцем по имени Стефан. Он торговал пряностями и специями. — А ты написала про меня книгу? — Спросил он Волчук. Та кивнула и рассказала, что книга громогласная. Путешественник явно был доволен. — Хорошо, а это кто? — Он мотнул головой в сторону Мотыльковой. — А это… — Светлана поджала губу. — Моя… подруга. Тоже беженка. Тоже без интернета. Ей некуда лететь. — У меня нет денег, — Честно сказала Алина. — Но я программист и с недавних пор умею чинить туалеты. Корабль Стефана назывался «СуперПерец», потому что Стефан был большим фанатом фильма «Superbad». Он оказался очень странным человеком, и Мотылькова успела сделать определенные выводы о целевой аудитории Лукерьской писательницы Светланы Волчук. Стефан разговаривал с кораблём, называл его «Перчиком». Лететь предстояло чуть меньше года. За это время Мотылькова и Волчук успели поспорить о политике тысячу раз. Спорили они как заправские диванные политики — с пеной у рта и переходом на личности. Про Укай Стефан рассказывал с восторгом. Что там все честные, что там красиво. Он говорил, что почти вся планета залита океаном, и на Укае нет стран — площадь небольшая и все живут сообща. И Мотылькова и Волчук хотели верить, что там их ждет лучшая жизнь. Небо на Укае было желтое, а облака розовые, как сладкая вата. Мотылькова и Волчук прилипли к иллюминаторам. Океан никак не хотел кончаться, но в какой-то момент на горизонте показалась земля. Корабль уже спустился низко-низко — он пролетел над берегом, когда Алина и Светлана заметили, что над водой парит что-то странное. Это были полупрозрачные купола размером с человеческую голову. Кончиками длинных щупалец они касались воды. Внутри каждой такой медузы пульсировало слабое свечение — то зеленоватое, то синее. — Летающие медузы. — Вслух сказала Алина. — Это нэн-ки. — Сказал Стефан, не оборачиваясь, — Они разумные и общаются телепатией. У них своя культура там, искусство… короче, не лезьте к ним просто. — Телепатией? — Переспросила Светлана, — Как? — Ну не совсем телепатией… Биоэлектричество. Их тела генерируют слабые импульсы. Нервные узлы работают как передатчики. И все эти импульсы складываются в одну большую… ну, сеть… Вскоре Перчик сел на поле за городом. Стефан чмокнул корабль в иллюминатор и укатил на каком-то местном такси — басаляры возили друг друга на маленьких парящих платформах. Светлана стояла с рюкзаком, щурилась на непривычное солнце и крутила головой. С Алиной они вместе дотопали до города — а там Волчук отправилась искать издательство, напоследок пожелав Мотыльковой удачи. Последняя двинулась к магазину связи, чувствуя, как надежда крутит ей живот. Интернет был сладкий, как спелая вишня. Внутри прилавка было прохладно и тихо. Старенький басаляр встретил и посмотрел с изумлением — как обычно смотрят на гостей издалека. Басаляры в целом были похожи на людей. Кожа у них была голубого цвета, глаза были красные, а на руках — всего по четыре пальца. Строка тут же запрыгала у Алины на глазах: — «Чем могу помочь?» — Спросил продавец. — Сим-карта нужна. — Ответила она с придыханием. — Чтобы подключиться к сети Кад`ке. Получится же? Басаляр кивнул. — «Давайте паспорт». Он проверил ее паспорт приличия ради и тут же вернул. Стал рыскать по прилавку. Алина застыла на месте, боясь уже и надеяться. Она уже чувствовала фантомный вкус интернета, и от этого на глазах наворачивались слезы чистейшего счастья. Басаляр что-то записал и протянул ей карту. Алина взяла её дрожащими руками. Не отходя от прилавка, она взяла телефон: слот был открыт. Старая симка давно валялась где-то на дне рюкзака. Алина перевернула симку, поднесла к слоту и вдруг застыла на месте. Пихать ее было бесполезно — симка была треугольная. — А… — Только и смогла выдавить она, — Подождите… она не влезет… Басаляр склонился над ее телефоном. — «Не влезет. Это стандартная сим-карта для Укая, но у вас… что у вас за телефон?» Мотылькова сглотнула. Она бросила симку, словно та ее ошпарила, и нервно засмеялась. — Слушайте! — Закричала она, — А можно ее как-то… обрезать? Переходник какой-то? Как впихнуть ее!? Басаляр взял в руки ее телефон. — «Не знаю даже. Могу посоветовать вам новый телефон». — Там будет тупорылая двухфакторка! — Заверещала она так, что стены затряслись, — Вашу мать, я летела сюда год! Басаляр немного смутился. Мотылькова в истерике объяснила ему, как попала на Укай, и рассказала, что не может пройти двухфакторку. — «Вы не знали, что на Укае пользуются сим-картами типа «дельта»?» — Спросил пораженный ее историей продавец, — «Почитали бы прежде, чем лететь. Это есть в общем доступе на космопедии…», — Тут он споткнулся, не удержался и тихонько захихикал: — «А, у вас же не было интернета». Мотылькова захохотала, и глаза её налились кровью. Басаляр испугался её обезумевших очей и вежливо попросил её удалиться. Алина ретировалась. Зелень вокруг возвращала её домой — будто в сентябре, когда все ребята шли в школу, трава на Свероле была точно такого же оттенка. Но Алина была в космосе и своими глазами видела: никакого Свероля нет. Светлана смотрит на траву и вспоминает о Лукерии. Это из-за Волчук и её временного географического недоразумения у Мотыльковой нет интернета. Хотелось рвать, метать, поотрывать басалярам головы за помешательство на треугольниках. Раз уж на то пошло, выбрали бы круг. Все знают, что нет ничего совершеннее платоновской круглости. У круга нет веса, цвета, размера или материала. Это чистая математическая истина, которую можно постичь только разумом. Идеальный шар. Границам Свероля далеко было до шара. Границам Лукерии — тем более. Мотылькова потерялась во времени и сама не заметила, как вернулась к кораблю «СуперПерчик». К тому моменту небо окрасилось в чёрный. Из-за особенностей преломления вышина казалась плоской, а звёзды выглядели как иконки на экранах первых пузатых компьютеров. Спутники планеты отражали достаточно света, чтобы трава оставалась зелёной. Мотылькова стояла по колено в воде. Махала длинной палкой, на кончике которой был последний, завалявшийся на самом дне её багажа, сверольский мусорный пакет. Маленькие медузята плохо ориентировались в пространстве, а их слепошарые мамашки и не замечали, что Мотылькова систематично похищает их детей. — Что ты делаешь? — Послышался голос с берега. Мотылькова обернулась — у воды стояла Светлана. Ее волосы бесшумно развилась на ветру, а лицо ее было поистине спокойным. — У тебя приняли книгу? — Спросила Алина вместо ответа, не выходя из воды. Она сделала новый замах — и ещё одна медузяка оказалась в пакете. — Рукопись на рассмотрении. — Нужно подождать от шести месяцев до года. — А ты уверена, что басалярам будет интересна книга про Стефана СуперПерца? — Скептически бросила Алина, очень стараясь ее задеть. — Она не только про него. Она про Бога. — Тем более! — Мотылькова опустила сачок, вышла из воды, взяла рюкзак с берега — из него торчала уйма щупалец — и запихала только что пойманную медузу в багаж. Светлана, до этого не замечавшая рюкзак, невольно попятилась. — Как нормальная книга может быть про Бога и Стефана Супер-Перца одновременно!? — Ты плохо понимаешь Стефана. Мотылькова рассмеялась. — Уж поверь, я понимаю его достаточно! Я летала с ним на одном корабле целый год! Летала к Ригелю, потому что из-за твоей тупорылой страны, угрожающей нашей национальной безопасности, у меня дома нет интернета! Летала, чтобы узнать, что у басаляров симки треугольные! Она пнула рюкзак, и тот жалобно всхлипнул — внутри зашевелились щупальца. Светлана сделала ещё один шаг назад. — Зачем ты... — Она в ужасе посмотрела на скулящих медузят, — Зачем ты засунула их в рюкзак? — Я сделаю из них интернет. — сказала Алина. — Они же живые! Более того — они же разумные! Мотылькова накинула рюкзак на плечо. Алина посмотрела на Светлану, а потом как ни в чем не бывало сдула со лба прядь мокроватых волос. — Особенно их мамаши. — Сказала она, направляясь к лесу, — Такие разумные, что даже не заметили, как пропали их дети. Волчук быстрым шагом пошла за ней. — Как ты сделаешь из них интернет? — Испуганно спросила она. — Медузы не антенны, но у них есть щупальца — как я поняла, чувствительные к электромагнитным полям. Если подключить щупальца к телефону и ноутбуку, можно усилить сигнал — как если бы сделать из медуз большой «уловитель» радиоволн. Телефон, подключённый к медузам, начнёт слушать эфир. Если повезёт, телефон поймает СМС с моей работы. — Вероятность этого ноль! — И при этом вероятность возвращения интернета в Свероль еще меньше! Они шли по траве молча. Рюкзак Алины вздрагивал и издавал странные влажные звуки. Светлана старалась смотреть прямо перед собой, но взгляд то и дело падал на щупальца, которые волочились по земле, оставляя за ними блестящую слизь. Мотылькова чем-то напоминала потрепанного парашютиста. — Алина, но это же дети! — Надрывно сказала Светлана. — Я тоже была ребенком, когда мне впервые отключили интернет. Мне было семнадцать. Думаешь, приятно было получить бан в любимой игре? «СуперПерчик» стоял на поляне, тускло отсвечивая металлом в сумерках. Алина ускорила шаг. Волчук обогнала её, встала поперёк дороги: — Алина, прошел год. Дома уже давно сменились все протоколы. И тебя наверняка уже уволили. — Мне плевать! — Мотылькова грубо оттолкнула ее, так что Светлана чуть не упала, — Мне нужен интернет! Она подскочила к кораблю, сорвала рюкзак с плеча и вытряхнула медуз прямо на траву. Те забились, заскользили, пытаясь подняться в воздух, но Алина наступила ногой на край щупалец одной из них. Светлана кричала, чтобы та остановилась, но Мотылькова уже достала провода. Она наскоро примотала один конец к щупальцу медузы изолентой, второй — к переходнику от ноутбука. Медуза дёрнулась, по телу пробежала судорога, и из неё вырвался слабый электрический разряд. Ноутбук пискнул. Щупальца бились, медуза пульсировала всё чаще. — Ты чудовище! — Закричала Светлана, — Ты стоишь всего сверольского правительства! Она развернулась и побежала прочь от корабля, где в сумерках виднелись огни города. Алина не слышала ее криков. Она примотала второй провод к другой медузе. Третью — просто прижала ногой, чтобы не уползла Спустя десять-пятнадцать минут ей удалось замкнуть цепь. Щупальца двух медуз она соединила друг с другом, третью подключила к телефону. Живые тела, мокрая проводящая ткань, и случайные спазмы не ощущались, как спелая вишня, но Алина чувствовала, что интернет уже близко. Ноутбук пискнул, телефон задрожал. Алина замерла. Полоска сигнала — пустая. Потом — одна чёрточка, потом уже две… Сеть есть! Мотылькову не колышило происхождение сигнала — сеть Кад’ке, случайный спутник, сигнал WOW — все это неважно! В лесу закричала сирена. Мотылькова слышала, как ревут моторы, но не оторвалась от экрана. Через минуту на телефон пришло СМС. Алина громко закричала, распугав всех птиц. Дрожащими пальцами она ввела пароль, открыла поле для кода. Палец ударил по клавиатуре — первая цифра «0», вторая — «3»… Мотылькова уже жала четвертую, как вдруг кто-то врезал ей в спину, и она завалилась на землю. Басаляр в форме заломал ей руки, отобрал телефон и ноутбук. Врачи выбежали из машины скорой помощи и бросились спасать умирающих медуз. Земля на Укае была сладковатой на вкус. — «Вы арестованы». — Заплясала строка. — «За похищение детей нэн-ки и жестокое обращение с ними». — Подождите… — Пробормотала Мотылькова, — Там две цифры осталось? — «Какие»? — Шесть-семь. Не отпуская Мотылькову, басаляр придвинул ноутбук и ввел последние цифры. — «Ваша учетная запись отключена» — Зачитал он. — Меня теперь казнят? — Спросила Мотылькова. — «Нет». — Ответил басаляр, — «Мы не имеем права вас казнить. Вас депортируют на родину» — Он наконец поднял ее и грубо затолкал в машину, нацепил наручники. Мотылькова долгое время просидела в местном изоляторе и получила бессрочный запрет на въезд в Укай. Прошел почти что год, прежде чем басаляры сумели найти подходящий корабль, на котором ее можно было сплавить. За это время никто так и не прочитал книгу Волчук. Светлана несколько раз навещала ее, хотя и не скрывала, что сдала ее. Когда настал день отъезда, Волчук пришла попрощаться. — Алина, ты когда доберешься… — Неловко начала она. — Ты звякни как-то, что ли? Мотылькова не обернулась. — Как я тебе звякну? Там же нет интернета.