Я хочу тебя помнить

      Я бегу по переулкам Бруклина, не оглядываясь по сторонам. Мои ноги болят в тех местах, где уже натерты мозоли от новых туфель, что мы купили с моей доброй подругой, Ханной Миллер, на прошлых выходных. Не стоило все же их надевать сегодня. Хотя откуда мне было знать, что придется бегать?       Это должна была быть прекрасная среда. Я встала сегодня раньше положенного, успела собраться на дневную смену и даже выкроила время, чтобы посидеть утром с чаем и вафлями, которые я испекла вчерашним вечером. На вкус они были как запеченные яйца и соль, но выбирать не приходилось. Сахара в нашем доме не было с прошлого года, а молоко стало дефицитным. Пришлось разбавлять остатки с водой. Но даже так, с пресными вафлями, это было прекрасное утро для начала не менее замечательного дня. Ровно до того момента, пока мне не сообщили, что Стива в очередной раз заметили на местном призывном участке. И это уже второй раз за месяц.       Он говорил о подделывании документов вчера вечером, но, признаться честно, я плохо слушала, слишком уставшая после работы на швейной фабрике.       Вот же глупый! Он точно попадет в неприятности, если будет обманывать военных своими поддельными документами.       Застонав от бессилия, я завернула за угол и увидела впереди очередь из мужчин, стоящих вдоль дороги к призывному участку. На мгновение я запнулась о камень на бордюре и остановилась, стараясь сохранить равновесие. Не хватало еще упасть.       — Да почему же не везет так, - почти захныкала я, оперевшись рукой о стену местного кинотеатра. Немного нагнувшись, я размяла ногу и потерла мысок туфли, оттирая след грязи с лакированной поверхности. Внутри разлилась волна облегчения, когда я не увидела царапин на новой покупке. Это было бы окончательным провалом.       Вздохнув, я уже приготовилась вновь бежать, как услышала приглушенные звуки ударов. Голова щелкнула в сторону подворотни, и я почувствовала, как внутри меня сжался желудок.       Нет, нет, пожалуйста, нет. Только не снова.       На негнущихся ногах, я подобралась ближе к углу здания и немного высунула голову, окидывая переулок взглядом. Ну, конечно.       Там, уже прижав кулаки к телу и втянув светлую макушку в плечи, стоял мой милый и добрый брат. Со следами крови на лице. Мужчина рядом с ним был выше и шире в плечах. Возможно ровесники, но мой Стив всегда выглядел немного младше из-за своего телосложения и больших сияющих голубых глаз.       Стив шатается на месте из стороны в сторону, запыхавшись и немного сжавшись на месте. Боже, ему точно было больно. Мой брат что-то говорит мужчине, - мне не разобрать с такого расстояния, - но это явно разозлило его соперника. И вот я вижу, как на моих глазах этот здоровяк замахивается кулаком на моего брата.       — Красавица, так и упасть ведь можно, - разливается мягкий тембр позади меня, и я вздрагиваю от испуга, сразу же оборачиваясь на пятках и почти теряя равновесие. Парень передо мной вытягивает руки, обхватывая меня за талию и удерживая на месте. Он выглядит таким же удивленным, как и я.       — Баки! Боже, спасибо, что ты здесь, а теперь помоги Стиву, - в моем голосе звучат слезы облегчения, когда я берусь за его локоть и почти выталкиваю несопротивляющегося мужчину в тот злополучный переулок.       — Что? Погоди, - Барнс хочет что-то сказать, озираясь с непониманием на меня, но затихает, увидев картину перед собой. Его плечи расправляются, когда он в несколько резких шагов сокращает расстояние с дерущейся парой, - если одностороннее избиение еще считается дракой, - и одной рукой отталкивает нападающего парня.       Ах, спасибо еще раз, Боже, что послал мне его в помощь. Одна бы я тут не справилась.       Я выдыхаю и, наконец, выхожу из-за угла кинотеатра, проносясь мимо здоровяка-хулигана, чтобы в следующее мгновение оказаться рядом со своим братом и крепко обнять его за шею.       — Роджерс, ты просто невыносим, - с мукой в голосе стону я ему в ухо и тут же отстраняюсь, положив руки на щеки брата. Я верчу его лицо из стороны в сторону, осматривая его раны. Левая щека брата распухшая и уже наливается красным. Завтра точно будет гематома. Легким касанием пальцев я провожу по его отекающей щеке с сожалением, и Стив шипит сквозь зубы, но не отстраняется от меня. Он лишь обхватывает мои запястья, ненавязчиво стараясь их оттолкнуть.       — Порой мне кажется, что тебе просто нравится от всех получать, - вздыхает Баки, поправляя газету у себя под рукой и наблюдая со смешком за тем, как Стив борется с моей нежностью и заботой. Неблагодарный. Я позволяю ему отстраниться, когда он начинает отряхивать свой пиджак.       — Я дожал бы его сам, - ворчит брат, поправляя на себе одежду. А я вздыхаю с облегчением в очередной раз. Шутить может, значит будет в порядке. Провожу измотанно ладонью по лицу и вдруг замираю, скосив глаза на Джеймса.       — Ты в форме, - почти шепчу я, не отнимая руку от лица, так и застыв на месте. Почему он в форме? Догадка возникает в моей голове, когда Джеймс вдруг переводит свои восхитительные голубые глаза на меня, и его выражение лица смягчается, почти превращаясь в виноватое.       Я чувствую, как ком встает в моем горле.       — Получил назначение? - почти растерянно смотрит Стив на Баки, и Барнс выпрямляется в спине, становясь сразу выше и шире в плечах.       — В 107-й. Сержант Джеймс Барнс завтра на рассвете отбывает в Англию, - его игривый голос звучит для меня как приговор, но я не могу найти в себе сил сказать хоть что-то. Воздух из меня будто вышел весь. Я часто моргаю, смотря на Джеймса таким же потерянным взглядом, и вижу в его глазах, обращенных на меня, в изгибе нежных губ сожаление.       О чем ты сожалеешь, Джеймс? О том, что уезжаешь? Или о том, что сказал об этом вот так?       Я сглатываю ком в горле и судорожно выдыхаю.       — Беру слова назад, вы оба просто невыносимы, - задирая подбородок, я разворачиваюсь на каблучках и тяжелым шагом иду к выходу из подворотни. Мужчины позади меня, - обычные мальчишки, - переглядываются и идут следом. Я слышу, как сзади они что-то говорят друг другу, но мои уши будто ватой набиты, и я пытаюсь выровнять дыхание. Как будто мне не хватило этой драки Стивена, и Джеймс решил, что он тоже должен внести свою лепту.       Почему они оба так стараются разбить мне сердце?       Я понимаю их, правда. Понимаю, что это дело мужского принципа. Защитить свой дом, своих близких, самих себя. После Перл-Харбора было настоящее сумасшествие, и я не отличалась от них, когда с таким же ужасом, как и остальные жители нашей страны, приняла близко к сердцу эту трагедию. Но время шло, и страх за близких пересилил во мне гражданскую позицию. Как могу я поставить благополучие других выше, чем безопасность моих родных. Запал утих и остался только страх потери. Но они не станут слушать. Я знаю, что они оба не станут даже пытаться услышать меня. Слишком упертые и безрассудные.       Невидимая рука чужого решения душит меня, но я только утираю уголки глаз и стараюсь улыбнуться. Не хочется их заставлять нервничать. А расплакаться я еще успею. Останавливаюсь на углу подворотни и оборачиваюсь к Джеймсу и Стиву. Оба выглядят по какой-то причине виноватыми. И это даже меня радует. Они хотя бы понимают, что виноваты. Уже на половине пути для исправления.       Когда они сравниваются со мной, Стив привычно кладет руку мне на спину, поглаживая ткань моей блузы, в то время, как Джеймс берет мою руку, укладывая ее себе на локоть. — Я тут подумал, чего вечеру пропадать. Хочу вас хоть в люди вывести, - "напоследок" остается не озвученным между нами тремя.       — И куда же ты нас поведешь? - вздыхаю я, подавляя дрожь в голосе, и мне почти удается выглядеть нейтрально-заинтересованной. Молодец, Элизабета, так держать.       — В будущее, - ухмыляется Барнс и протягивает мне газету, которую держал с собой все это время. Я с интересом перенимаю ее, рассматривая первую страницу прессы. Завтрашний мир Говарда Старка - пестрит заголовок на фоне фотографии футуристичной модели машины. И тут мне уже не приходится притворяться заинтересованной. Говард Старк был гением, какие рождаются раз в сто лет. И нужно быть дураком, чтобы не интересоваться его презентациями новых разработок.       — Опять устроишь двойное свидание? - вздыхает Стив почти обреченно. Я закусываю губу, кидая взгляд на брата из-под светлых ресниц. Это было даже забавно, как Стив иногда стремился откреститься от всех попыток Баки познакомить его с девушками.       — Уже нервничаешь, Стиви? - хихикаю я, легко подталкивая его локтем в бок. Он лишь качает головой, но я вижу легкий румянец, окрасивший кончики его ушей.       — Стив, будь джентльменом, с нами ведь Элизабета, - игриво тянет Джеймс, наклоняясь в нашу сторону, и я чувствую его теплое дыхание на границе ворота мой рубашки. Моя кожа покрывается мурашками, но я только крепче сжимаю его локоть и улыбаюсь уже во весь рот, - Я позвал свою старую знакомую. Да, для тебя. А я, как хорошо воспитанный мужчина, буду сопровождать нашу Лизу, пока ты будешь пускать в ход все свое очарование.       Стив возмущенно смотрит из-за моего плеча на Баки, и я вижу, как его ноздри раздуваются от невысказанного ревнивого возмущения. Милый старший брат, ты слишком ревнив к моему целомудрию. Я с тобой так никогда замуж и не выйду, если ты на всех ухажеров волком смотреть будешь.       — Кто-то должен развлекать меня, пока ты ведешь войну на любовном поприще, - я примирительно улыбаюсь брату с легкой насмешкой в глазах. Стив переводит возмущенный взгляд уже на меня, и я больше не могу сдерживать тихий смех. Рука Джеймса незаметно для брата скользит по моему запястью нежным касанием.

***

      Мы стоим на площади, освещенной переливающимися огнями всех возможных цветов. Здесь так людно, что я невольно жмусь ближе к брату, перебирая рукав его пиджака в своих пальцах. Стив оглядывается по сторонам, стараясь заприметить Баки, но среди моря лиц не находит знакомое. И тогда нам обоим на плечи кладут руки, притягивая нас назад в крепкие объятия. Сержант Барнс смеется мне в ухо, опаляя своим теплом, и опуская свой подбородок на мое плечо.       — Заждались? Не могли найти вас сразу, - предлагает Джеймс как оправдание, и я уже поворачиваю к нему свою голову, чтобы возмутиться его близостью, когда замечаю рядом с собой еще одну девушку. Она высокая и красивая. Чем-то похожа на красавицу Бетти Грейбл, только волосы у нее темные и есть очаровательная мушка над верхней губой. На ней красивой пестрое красное платье в белый горошек, и я невольно завидую ее очарованию.       — Это Долорес, - представляет свою подругу Джеймс, отстраняясь от нас и протягивая руку в сторону незнакомки, - Долорес, это Элизабета и Стивен.       — Приятно познакомиться, - щебечет девушка, и даже голос у нее звучит будто перелив колокольчиков. Я кусаю губу, запихивая завистливую тоску поглубже в свое сердце, — Все зовут меня просто Дотти.       Они давно знакомы? Интересно, насколько близко. Были ли она... Нет, Баки бы не стал знакомить моего брата с одной из своих бывших пассий. Это было бы слишком некрасиво, а Баки самый любящий человек из всех, кого я знала. Тогда как они познакомились?       Ревность - порок и очень плохой. Но я ничего не могу сделать, когда чувствую как в затылке скребутся сомнения и желание узнать все подробности. Джеймс не был моим молодым человеком, чтобы я имела право на вопросы, но он был моим.       Он был моим с тех пор, как подарил мне первый букет полевых ромашек, когда мне было четырнадцать, а ему двадцать.       Конечно, он относился ко мне тогда, как к сестре, и в этом не было особого подтекста, но ромашки простояли у меня на прикроватной тумбе еще неделю, а когда стали увядать - я засушила их между страниц книги и сохранила. Потому что они тоже с тех пор были моими.       Он был моим с тех пор, как успокаивал меня шестнадцатилетнюю на своих коленях, прижав к груди, после того, как нашел меня зареванную на ступеньках нашего дома. В тот день глупый и невежественный Билли Робинсон, наш соседский мальчишка и мой ровесник, назвал меня белобрысой уродиной и сказал, что никто не возьмет меня замуж. Джеймс заверял меня, что мои волосы похожи на жидкое золото, и что он в жизни никогда не видел куколки очаровательнее. Полагаю, он приврал, но слышать это было так приятно, и мое сердце переставало болеть с каждым его ласковым словом.       Он не был со мной, но он был моим. И мне стало казаться, что может быть, просто возможно, что-то поменяется. Мы уже не были детьми, и разница в возрасте, которая казалась мне раньше огромной, стала постепенно стираться, чем старше я становилась. И теперь, когда мне было двадцать, его двадцать шесть лет уже не казались такими далекими.       С тех пор, как он вернулся с подготовки из армии в прошлом году, он перестал бегать на свидания почти сразу и вместо этого, начал проводить все время с нами. Глупо с моей стороны, но хотелось верить, что все это не просто совпадения.       Я имею в виду, он даже стал более тактильным! Его ладонь чаще согревала мою холодную руку, объятия с каждым разом длились чуть дольше, примерно, на одно биение сердца, и его взгляд на себе я замечала все чаще.       И я ждала. Ждала, что он что-то сделает. Скажет что-то ласковое, подарит что-то незначительное или пригласит куда-то только меня, без брата, - прости, Стиви, - но этого не происходило. И мое сердце болело каждый раз, когда случалось это жестокое "не происходило". И, как бы мне не хотелось, сделать первый шаг я не могла. Может из-за робости, а может от страха, что могу по своей же глупости разрушить все, что было у нас троих. А мне очень, очень хотелось сохранить то, что у нас было. Особенно теперь, когда от разлуки нас отделяла одна ночь.       И я глотаю свою зависть, свою ревность и свою неуверенность, чтобы широко улыбнуться Долорес и мягко пожать ее теплую аккуратную ладонь. Стив смущенно прикасается губами к тыльной стороне ладони девушки, и та смущенно хихикает, переводя взгляд со Стива на Баки и обратно. Джеймс, остается рядом со мной, все еще обнимая меня одной рукой за плечо, и я чувствую как его большой палец оглаживает рукав моего платья маленькими кругами. Это почти заставляет меня забыть обо всем.       Мы идем в сторону павильона, поддерживая бодрую беседу. Долорес придерживает меня за локоть, восторженно рассказывая о недавнем заявлении Мистера Старка показать всем настоящие технологии будущего. Стив шуршит маленьким пакетом жаренных каштанов, опустив глаза в пол, и явно чувствует себя стесненно в присутствии новой знакомой. Я вытягиваю руку в его сторону, воруя у него пару каштанов, и задорно подмигиваю брату, отправляя один каштан себе в рот. Его лицо украшает яркая смущенная улыбка. Он стесняется, потому что я заметила. А я веселюсь, потому что он такой очаровательный в своей робости перед девушками.       Джеймс тянет нас четверых вперед, прокладывая нам путь в ближайшие ряды, потому что, очевидно, нас с братом природа не одарила высоким ростом, и увидеть что-то было бы тяжело, если бы мы не продвинулись вперед так близко к сцене. Баки встает позади меня, придерживая мое плечо своей рукой, ограждая от случайных посетителей, которые стояли слишком плотно в первых рядах. Нетерпеливые, чтобы увидеть новые изобретения Старка. Ну, могу их понять.       Когда на подиум выходят красивые девушки в костюмах, объявляя о начале представления, свет в общем зале немного приглушается. Начинает играть музыка, и сцена озаряется светом. Я вскидываю голову, смотря на софиты, и в этот момент Баки прижимается подбородком к моей макушке. Его дыхание щекочет мой затылок, и я уже не слушаю, что говорит Старк на сцене перед нами.       Один маленький шаг назад, и вся моя спина плотно прижимается к его груди. Я замираю нерешительно. Можно ведь сделать вид, что это было случайно, просто немного потеряла равновесие. Но широкая ладонь Джеймса скользит с моего плеча ниже, вдоль предплечья и перемещается мне на талию. Он не прижимает меня, и в этом касании вообще нет никакой силы, но теперь я чувствую меньше нужды в том, чтобы притворяться, что это было нечаянно. Он молчит, не отрывая взгляд от сцены перед нами, и я тоже молчу, сосредоточившись на тепле его руки.       — Дамы и господа, что если бы я сказал, что ни сегодня-завтра вашей машине не придется больше касаться земли, - Старк выдерживает паузу, пока его помощницы снимают колеса с автомобиля. Я наклоняю голову к плечу, смотря на это чудо без покрышек. И на месте снятых элементов, нам открывается вид на уменьшенные двигатели.       — Неужели она полетит? - бормочу себе под нос в неверии, и Баки задумчиво напевает мне на ухо.       — Кто знает, красавица, - он отвечает приглушенным голосом мне прямо в волосы, - Думаю, что нам покажут только наработки. Наверняка она не поднимется в воздух. Так только в фильмах бывает.       Я усмехаюсь на его недоверие, и почему-то хочу, чтобы у Старка презентация удалась. Может из легкого порыва вредности.       —Имей больше веры в людей, Баки.       Старк тем временем нажимает рычаг и поворачивает тумблер на панели перед ним. И мое дыхание замирает, когда я вижу, как машина поднимается в воздух. Я восторженно смотрю на парящий автомобиль, и вижу блеск довольства на лице Говарда. Его победа чувствуется, как моя собственная, когда я легко толкаю Барнса локтем под ребра, с самодовольной ухмылкой смотря на него снизу вверх. Он лишь закатывает глаза, усмехаясь, и, положив руку мне на щеку, аккуратно отворачивает мою голову обратно к сцене.       К нашему с Говардом общему разочарованию, что-то идет не так, и машина падает обратно на поверхность сцены с треском и искрами. Я вздрагиваю от резкого шума, и Баки сжимает ладонь на моем животе, притягивая меня ближе к нему в странном порыве, что, защитить меня? Говард вытирает салфеткой щеку и улыбается с прищуром.       — Я же говорил, что не сегодня, да?       — Я же сказал, — довольно проурчал Барнс, на что я только цокнула языком и взмахнула рукой.       — Но она ведь поднялась со сцены.       — И сразу же опустилась, — в самодовольной манере протянул Джеймс, наблюдая, как помощницы Старка, опускают кулисы, скрывая от наших глаз неудачный образец "завтрашнего дня".       — Да, но ведь от сцены она оторвалась, - я спорю с ним, хоть и не в полной мере. Рукой разглаживаю подол своего платья, вновь смотря на то, как его большая рука все еще покоится на моем животе. Этот вид заставляет меня сглотнуть нервный ком прежде, чем я продолжу мысль:       — А ты говорил, что даже этого не будет.       — Упертость у вас с братом семейная? - почти устало вздыхает Джеймс.       — Ты уже знаешь ответ, Баки, — подтрунивать над ним весело. Еще веселее, когда он поддается мне, и я знаю, что выиграла этот бессмысленный спор в тот момент, когда он меняет тему.       Говард, можешь спать спокойно, твою честь этим вечером я отстояла.       — И я все равно никогда не перестану задаваться вопросом как в вас умещается ее так много, - едва слышно бормочет Барнс, качая головой и смотря на меня растерянным взглядом сверху вниз. Погодите, он что, намекает на рост? Да как он смеет.       — На что-то намекаешь, Барнс? - мои брови взлетают, когда я делаю шаг в сторону, чтобы повернуться к нему полностью лицом, и он отпускает меня. Мои руки складываются на груди, и я чувствую, как место, где лежала его рука, особенно холодит после потери контакта.       — Как я могу? - притворно вздыхает он, положив руку на нагрудный карман формы. Позер, с нежностью думаю я, когда он продолжает:       — И просто, чтобы ты знала. Я думаю, маленькие женщины самые очаровательные.       — Ах, и вот этот момент, когда я тебя ударю, — неверяще смеюсь я, и уже готова действительно стукнуть его кулаком по плечу. Просто форму жалко, красивая и выглаженная. Да, если бы не форма, он бы точно не отделался одной угрозой.       — Как жестоко с твоей стороны, — смеется Джеймс, вновь подхватывая мою руку в свою, чтобы уложить ее себе на локоть. Джеймс Барнс, какой же ты джентльмен.       И только сейчас, когда мы собираемся отойти от сцены, чтобы пройтись дальше по павильону и, возможно, уйти в музыкальный бар неподалеку, я замечаю, что нас всего трое. Долорес стоит немного в стороне, осматривая один из экспонатов, но она довольно близко. А вот моего брата нигде не видно. Я оглядываю павильон еще раз, и Джеймс склоняет голову к плечу в непонимании, что я потеряла.       — А где Стив? — когда вопрос озвучен вслух, до Барнса доходит, что светлой макушки его друга не видно и с его высоты. На короткое мгновение, мы оба стоим растерянные среди толпы, оглядывая проходящие мимо лица в поисках нашего дорогого потерявшегося человека, пока беспечная Долорес бродит от одного экспоната к другому.       Напряженные плечи Джеймса расслабляются, когда он замечает что-то вдалеке, и на его лице мелькает досада с чем-то, что близко походит на озарение. Я вопросительно смотрю на него, не понимая, что же ему дало облегчение.       — Ты можешь пока побыть с Дотти? Мне нужно отойти. Думаю, я знаю, где Стив, - Барнс поворачивается ко мне, положив руки мне на плечи и заглядывая в глаза. Я киваю, все еще растерянная и не такая же просветленная знанием как он. Но я верю ему, и если он говорит, что знает, где мой брат, то я побуду тут с нашей новой знакомой, пока он решает этот вопрос.       — Хорошо, красавица, - улыбается мне Джеймс и отходит на несколько шагов назад, указав на меня пальцем, - Никуда не уходи, будь тут.       Я легко смеюсь, помахав ему рукой, чтобы он уже шел к моему брату, а сама отворачиваюсь к Долорес, которая стоит у ближайшего к нам экспоната и с замешательством смотрит на то, как спина Барнса скрывается в толпе.       — Куда он ушел? — звучит ее нежный голос в моих ушах. Ах, милая Долорес, я почти и забыла в этот вечер как больно ранит твое идеальное существование. Но я только легко улыбаюсь ей и пожимаю плечами.       — Какие-то мужские дела, — я подхожу к ней ближе и вот мы уже стоим с ней плечом к плечу. Точнее я стою плечом к ее деликатному и довольно смелому декольте на платье. Но у нас, вроде как, невысказанная сексуальная революция, да? Ради всего святого, я же на каблуках. Может ли этот мир быть более несправедливым ко мне?       — Вот оно что, — задумчиво тянет Дотти, но не сильно озадачивает себя уходом Барнса и моего брата. Она почти сразу подхватывает меня под локоть и уводит в сторону выхода павильона.       — Пойдем, я видела на входе какие-то машины, которые разливают готовый кофе по кружкам самостоятельно!       Это звучит как фантастика, и я послушно иду за ней, чтобы убедиться во всем собственными глазами. Стив и Баки найдут нас, мы не уйдем далеко. И тогда наш замечательный вечер продолжится. Мы будем танцевать и веселиться так много этой ночью, что на утро не останется сил на слезы. Я очень хочу, чтобы их не осталось.       И я еще не знаю, что в этот момент, мой второй любимый мужчина получил пометку "годен для призыва". Я узнаю об этом немного позже, когда наши сбитые от танцев дыхания восстановятся в холоде ночи. Когда мы вчетвером дойдем до дома Долорес, обняв ее крепко на последок. К сожалению или счастью, по року судьбы, эту красавицу я в своей жизни так и не увидела во второй раз. Когда Баки Барнс, этот идеальный и невозможный мужчина, доведет нас обоих до нашей квартиры в Бруклине, поцеловав мою руку на последок. Когда я стяну свои новенькие туфли со своих гудящих от усталости ног. Когда свет в нашей квартире приглушится, и я приду пожелать Стиву спокойной ночи. И в этот момент я также узнаю, что сердце может быть разбито дважды за один день.