Код доступа

      Арсений открыл глаза в 6:47 утра - без будильника, без посторонней помощи, без единого звука, который мог бы нарушить идеальный порядок его сна. Его тело давно привыкло к строгому режиму, и даже когда он хотел спать дольше, внутренние часы поднимали его с точностью до минуты.       Он лежал на спине, глядя в белый потолок, и слушал тишину.       Тишина была его лучшим другом. В ней не было ничего лишнего - ни звуков, ни запахов, ни людей. Только он и его мысли, которые он научился контролировать так же жёстко, как и всё остальное в своей жизни. Каждая мысль проходила фильтр: «Это полезно? Это нужно? Это опасно?» Если ответ был «опасно», мысль безжалостно вырезалась.       Так он жил десять лет. И всё было хорошо. — Доброе утро, Арсений, — раздался голос из динамика, встроенного в стену над кроватью.       Голос был ровным, механическим, без малейших интонаций. Базовый синтезатор речи корпорации «НейроСфера». Арсений сам настраивал его три года назад, когда переехал в эту квартиру. Он специально выбрал самый сухой, самый безэмоциональный вариант из всех доступных.       Он терпеть не мог, когда машины притворяются людьми. — Уровень шума в квартире: двенадцать децибел, — продолжила «Этери». Так Арсений назвал свою систему умного дома, хотя официально она значилась как «Интеллектуальный ассистент V.4.8». — Температура воздуха: двадцать один и пять градуса. Влажность: сорок пять процентов. Показатели в норме.       Арсений сел на кровати и потёр лицо ладонями. Его тёмные кудри растрепались во сне, и он машинально пригладил их, хотя в зеркало пока не смотрелся. Он знал, как выглядит по утрам: синяки под глазами, мелкие родинки на скулах, которые он всегда ненавидел, потому что они делали его слишком... живым.       Он хотел быть машиной. Машины не пахнут. Машины не чувствуют. Машины не сходят с ума от случайного запаха омеги в переполненном вагоне метро. Машины не просыпаются в холодном поту от эротических снов, в которых они делают то, что запретили себе навсегда. — Этери, — сказал он, вставая с кровати. — Дай показатели браслета за ночь. — Запись ночных показателей: альфа-индекс 4.1, феромонный фон - стабильно нейтральный, пульс - от пятидесяти восьми до шестидесяти четырёх ударов в минуту, — голос оставался бесстрастным. — Эпизодов спонтанного выброса феромонов не зафиксировано. Качество сна: восемьдесят семь процентов. Глубокий сон: три часа двенадцать минут. Сновидения: один цикл быстрого сна, содержание не распознано.       Арсений выдохнул и почувствовал, как напряжение, о котором он даже не подозревал, отпускает плечи. Это была привычка, которую он не мог контролировать - каждый раз, когда Этери сообщала, что ночь прошла без сбоев, он чувствовал глубочайшее облегчение. Десять лет он жил с постоянным страхом, что его тело предаст его. Что альфа-инстинкты, которые он так тщательно подавлял, вырвутся наружу в самый неподходящий момент. Что он станет одним из тех диких, неуправляемых альф, которых показывают в новостях - с красными глазами, пеной на губах и запахом, от которого омеги падают в обморок.       Он не хотел быть таким. Он не хотел быть альфой вообще.       Арсений вошёл в ванную, снял браслет и положил его на край раковины.       Браслет был чёрным, узким, почти незаметным. На вид - просто стильный гаджет, который носят многие сотрудники корпорации. Но на самом деле это была его тюрьма. И его защита. В тонкой пластиковой полоске были встроены десятки датчиков: анализатор феромонов, считыватель пульса, термометр, детектор стресса, блокиратор запахов, система экстренного оповещения. Если бы кто-то из посторонних попытался снять его без разрешения, браслет послал бы сигнал тревоги в корпоративный центр безопасности.       Но Арсений никогда не снимал его добровольно. Только в душе, на пять минут, и сразу надевал обратно. Без браслета он чувствовал себя голым. Уязвимым. Слишком живым.       Он включил воду, умылся холодной, почти ледяной водой, и посмотрел на себя в зеркало. Голубые глаза смотрели на него холодно, оценивающе, как на чужого. Арсений провёл пальцем по линии скулы, коснулся родинки на левой щеке и поморщился. Он пытался вывести их лазером в восемнадцать лет, но дерматолог сказал, что они слишком глубоко и могут оставить шрамы. Так и остались. Напоминание о том, что он не идеален. — Ты должен быть идеальным, — сказал он своему отражению. — Ты не имеешь права на ошибки.       Это была фраза, которую он повторял себе каждое утро. Его отец, сухой и жёсткий альфа с седыми висками и стальными глазами, говорил это ему с детства. «Ты альфа, Арсений. Альфы не плачут. Альфы не жалуются. Альфы контролируют себя. Всегда. Любое проявление слабости - это позор для нашей семьи. Ты понял?»       Арсений понял. Он понял это в пять лет, когда впервые упал с велосипеда и разбил коленку до крови, а отец, вместо того чтобы помочь, сказал: «Встань. Альфы не плачут». Он понял это в десять, когда его единственный друг, омега из соседнего подъезда, перестал с ним разговаривать после того, как отец Арсения сказал его родителям, что альфы и омеги не должны дружить. Он понял это в четырнадцать, когда впервые почувствовал запах омеги и чуть не потерял рассудок, а отец просто вколол ему первую дозу подавителей и сказал: «Теперь ты будешь нормальным».       Отец был прав. Арсений стал нормальным. Он перестал чувствовать. Перестал хотеть. Перестал быть живым.       Он вышел из ванной, натянул строгий чёрный костюм, белую рубашку, затянул галстук идеальным узлом. В зеркале в прихожей отражался идеальный сотрудник корпорации «НейроСфера» - один из лучших разработчиков нейросетей, специалист по эмоциональным алгоритмам, человек, который посвятил свою жизнь созданию машин, помогающих людям... чувствовать.       Иронично. — Этери, — сказал он, застёгивая запонки. Запонки были серебряными, с гравировкой логотипа корпорации - подарок за пять лет безупречной работы. — Расписание на сегодня. — С девяти до двенадцати - работа с голосовыми сэмплами в студии 4Б. С двенадцати тридцати - встреча с руководителем проекта по поводу промежуточных результатов. С пятнадцати - плановое совещание отдела разработки. Вечер - свободное время. Рекомендую прогулку: за последние пять дней вы не выходили на улицу дальше такси.       Арсений проигнорировал рекомендацию. — Кто доставляет сэмплы?       Пауза. «Этери» делала запрос в базу данных. — Звукорежиссёр Антон Шастун. Внештатный сотрудник. В корпорации - первый день.       Арсений нахмурился. Он не любил непредсказуемости. Не любил, когда что-то шло не по плану. Новый человек в его студии - это уже нарушение привычного порядка. Он привык работать один. Наушники, ноутбук, тишина - вот его идеальное рабочее окружение. Посторонние только отвлекали. — Нет данных в базе? — спросил он. — Данных нет. Профиль не загружен. Причина: новый сотрудник, данные не внесены в общую базу из-за технического сбоя. — Хорошо, — буркнул Арсений. Он мысленно приготовился к тому, что этот «звукорежиссёр» окажется либо некомпетентным стажёром, либо слишком разговорчивым идиотом, который будет задавать глупые вопросы.       Он надел браслет обратно на запястье. Чёрный пластик плотно обхватывал кожу, почти невесомый, но напоминающий о себе каждую секунду. Это был ритуал, который он выполнял машинально: сначала проверить, что браслет на месте, потом - что он включён, потом - что уровень феромонов зелёный. — Феромонный фон: зелёный, — подтвердила «Этери». — Выход разрешён.       Он вышел из квартиры.       Лифт спускался медленно. Арсений стоял в углу кабины, держа руки в карманах, и смотрел на цифры этажей, которые сменяли друг друга. Двадцать третий, двадцать второй, двадцать первый... Он жил на самом верху, в пентхаусе, который выбрал специально, потому что там было тихо. Никаких соседей сверху, никаких звуков за стеной. Только он и небо за огромным панорамным окном.       Но сегодня даже небо было серым. Июль, но погода была отвратительной. Дождь, холод, лужи, грязь. И запахи. Влажные, липкие, непредсказуемые. Ему хотелось бы жить в стерильном пузыре, где нет ни ветра, ни дождя, ни людей. Но таких квартир пока не строили.       Он вышел из подъезда и сразу заказал такси через приложение на браслете. Машина приехала через три минуты. Арсений сел на заднее сиденье, назвал адрес и закрыл глаза. Водитель, пожилой бетта с нейтральным запахом, не пытался заговорить - спасибо и на том.       Дорога до корпорации заняла сорок минут. Арсений смотрел в окно на проплывающие мимо дома, деревья, вывески кафе и чувствовал, как привычная пустота заполняет его изнутри. Это было почти комфортно. Эта пустота была его домом.       Он зашёл в здание «НейроСферы» через служебный вход - привычка, которую никто не одобрял, но и не запрещал. Охрана кивнула ему - он был здесь своим. Прошёл по длинному коридору, миновал лифты, поднялся на четвёртый этаж по лестнице. Лифты он не любил - слишком много людей, слишком много запахов, слишком много риска.       Студия 4Б находилась в конце коридора. За стеклянной дверью горел тусклый свет - значит, кто-то уже был внутри. Арсений остановился на секунду, поправил галстук, проверил браслет, зелёный - всё хорошо, и вошёл.       Внутри было темно. Только экраны мониторов - голубоватое свечение, графики, спектрограммы. Посередине студии стоял высокий микрофон, а рядом с ним - человек.       Он стоял спиной к двери, склонившись над пультом. Его русые кудри, чуть тронутые светом мониторов, падали на воротник свободной клетчатой рубашки. Плечи были чуть напряжены - человек явно нервничал, хотя пытался этого не показывать. Но движения рук - лёгкие, уверенные, он что-то настраивал, чуть покачивая головой в такт музыке, которая играла в наушниках.       Арсений замер на пороге, чувствуя странное, необъяснимое беспокойство. Что-то было не так. Что-то в воздухе, в тишине, в самом присутствии этого человека заставляло его внутренние датчики срабатывать. — Привет! — Голос раздался внезапно, и Арсений вздрогнул.       Человек обернулся, снимая наушники. На него смотрели зелёные глаза. Светлые, тёплые, с искорками, которые зажигались, как только он улыбался. А он улыбался - широко, искренне, будто они уже были знакомы сто лет. На кончике носа - маленькая родинка, которая бросалась в глаза сразу, как только он поворачивал голову. Кудри были чуть растрёпаны, словно он провёл рукой по волосам перед тем, как обернуться. — Ты, наверное, Арсений? — продолжил он, протирая ладони о джинсы и протягивая руку для пожатия. — Меня зовут Антон. Я принёс сэмплы и немного хаоса, если честно, потому что инструкция была на английском, а я читаю только по-русски, если там больше трёх абзацев. Но я разобрался, кажется. Ну, почти.       Он улыбнулся ещё шире. Запах.       Арсений почувствовал это прежде, чем осознал. Удар. Сначала в груди - резкий, как ток. Потом в голове - ослепительная вспышка, от которой потемнело в глазах. Потом во всём теле - дрожь, которую он не мог контролировать. Десятилетняя стена, которую он строил кирпичик за кирпичиком, рухнула в один миг.       Запах был сладким, но не приторным. Травянистым, с нотками мёда и чего-то тёплого, как свежий хлеб, только что из печи. И одновременно - опасным, как открытый огонь, как первый вдох после того, как долго сидел под водой. Он заполнил лёгкие, голову, каждую клетку тела, заставляя сердце биться быстрее, чем когда-либо за последние десять лет.       Браслет на его запястье противно, пронзительно пискнул.       Арсений опустил глаза. Красный. Горящий, пульсирующий, как второе сердце. Тот самый красный, который он видел только в инструкции. Тот самый красный, которого он боялся больше всего на свете. — Арсений? — голос Антона стал обеспокоенным. Он сделал шаг вперёд, и запах усилился. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто увидел призрака. Или съел что-то несвежее. У меня есть мятные леденцы, если что. Они всегда спасают, когда на работе стресс.       Он говорил что-то ещё, но Арсений не слышал. Он слышал только биение своего сердца. Сто десять ударов в минуту. Сто двенадцать. Сто пятнадцать. Браслет вибрировал, предупреждая об опасности. — Ты... — голос сел до хрипоты, и Арсений прочистил горло. — Ты омега?       Слова прозвучали грубее, чем он хотел. Как обвинение. Как приговор.       Антон на секунду замер. Улыбка не исчезла с его лица, но стала чуть натянутой. Он опустил протянутую для пожатия руку. — А ты альфа, — ответил он ровно, глядя прямо в глаза. — Мы оба знаем, что это значит. Но я на подавителях, как и ты, если это поможет. Так что давай просто работать, хорошо?       Он указал на монитор, где были загружены файлы сэмплов. Его движения были спокойными, но в голосе появилась осторожная сталь. Защита.       Арсений заметил на его запястье такой же браслет. Чёрный, но чуть тоньше. Тоже «Этери». Тестовый режим - об этом говорил голубой огонёк на корпусе. — Я не могу работать, — сказал Арсений, и его голос дрогнул. — Почему? — Потому что у меня... — он судорожно искал оправдание. — Внезапное совещание. У меня внезапное совещание.       Он развернулся и вышел, не оглядываясь.       За спиной он слышал растерянное: — Эй, я на час! Ну и сэмплы тут...       Дверь захлопнулась. Арсений прислонился спиной к холодной стене коридора и закрыл глаза. Пульс бился в висках, в кончиках пальцев, в горле. Он чувствовал каждую клетку своего тела, которая кричала: «Вернись! Он там! Он ждёт! Он пахнет так, как ты никогда не чувствовал!» Браслет всё ещё горел красным. Он прижал его к губам и прошептал: — Этери, зафиксируй профиль запаха. — Нет данных, — ответил голос в наушнике. — Профиль не распознан. — Создай новый. Назови «Феромон1».       Пауза. — Готово.       Арсений открыл глаза и посмотрел на дверь студии. Там, за стеклом, стоял омега с зелёными глазами и голосом, который разбил его десятилетнюю броню за три секунды. Он стоял и смотрел на Арсения через стекло - растерянно, но без осуждения. — Чёрт, — выдохнул Арсений.       Он оттолкнулся от стены и пошёл прочь. Но запах остался с ним. Медовый, травянистый, тёплый. Он чувствовал его даже сквозь подавители, которые включились на полную мощность. Этот запах будет преследовать его. Арсений знал это.       И ничего не мог с этим поделать.