Красные ленты.

Ночь окутала покои принца бархатным, душным полумраком. Лунный свет серебряными нитями просачивался сквозь тонкую рисовую бумагу окон, выхватывая из темноты беспокойную фигуру Дженши. Он ворочался на шелковых простынях, но сон бежал от него, как вода сквозь пальцы. В ушах всё ещё звучал шум сада — шёпот листвы, и её внезапный, сбивающий с толку побег, оставивший его одного, растерянного, с ворохом вопросов. Она была словно звезда, которая появляется в небе на мгновенье, но она все равно впивается в память. — Господин Дженши, могу я отлучиться на час? Мне нужно показать руку лекарю, — Ба Сен низко поклонился, ожидая ответа. Но Лунный принц не слышал его. Он смотрел сквозь слугу, туда, где в его памяти застыло её лицо. Зачем она это сделала? Что за тайну прятала за этим внезапным бегством? — Господин? — Ба Сен осторожно коснулся плеча господина, возвращая его к реальности. Дженши вздрогнул, словно очнулся от глубокого сна, и повернулся к слуге с пустым, рассеянным взглядом. — А? Что ты сказал? — спросил он, в голосе звенела досада оттого, что его прервали. — Я спрашиваю, могу ли я на час отлучиться к... — Ба Сен не успел договорить. Господин нетерпеливо взмахнул рукой, отгоняя его, как назойливую муху. — Иди, иди, куда хочешь, — выпалил он, и в этом жесте и слове было столько поспешности, столько желания остаться наедине со своими мыслями, что Ба Сен лишь недоуменно хмыкнул, но не стал искушать судьбу и бесшумно исчез за дверью. Как только за ним закрылась дверь, Дженши больше не мог сдерживаться. Он вскочил с ложа, даже не потрудившись переодеть ночное кимоно — лёгкая, почти прозрачная ткань струилась за ним, когда он почти бегом направился к покоям Мао Мао, благо они находились рядом. Возле её двери его настигло сомнение. Остановившись в нерешительности, Дженши прижался лбом к прохладной древесине, чувствуя, как в груди мечется противоречие. Ему отчаянно нужны были ответы, но он прекрасно знал Мао Мао — она просто отмахнётся, скажет, что это была лишь привычка, что он всё понял неверно. Только он собрался постучать, как из-за угла донеслись голоса, такие громкие в тишине ночного коридора, и слова, от которых кровь застыла в жилах: — Говорят, Лунный принц тайно встречается со своей служанкой! Будто она от него забеременела, но потом... приняла абортивное снадобье! — Правда?! Так вот почему он всегда смотрит на неё с такой нежностью! А я-то думала, что он избалованный зазнайка! Шаги приближались, и Дженши в панике дёрнул ручку двери. К его удивлению, замка не было, и он скользнул внутрь, в полумрак комнаты. Здесь пахло сухими травами и чем-то неуловимым, её собственным запахом — горьковатым и свежим, как грозовая трава. Но самой Мао Мао в комнате не было. Дженши, всё ещё тяжело дыша от быстрого бега, сполз по двери на пол, когда за её спиной раздались те же голоса: — Ну, может, это всего лишь сплетни? — А почему они тогда вместе ушли в сад после банкета?! Это ничего не значит, по-твоему?! — Что?! И что же они там делали?! Он не верил своим ушам. Как? Как кто-то мог узнать об этом? Он же был так осторожен! От отчаяния он запустил пальцы в волосы, пытаясь вспомнить хоть чей-то взгляд в тот момент, но память была пуста. — Господин Дженши... — раздался за его спиной спокойный, чуть удивлённый голос. — Что вы здесь делаете? Он резко обернулся. Мао Мао стояла перед ним, выйдя из небольшого чулана, одетая лишь в тонкое исподнее — два крошечных кусочка ткани, которые едва прикрывали её тело. Она выглядела расслабленной, почти сонной, но в её взгляде читался неподдельный интерес и вопрос. — Травница, я... — Дженши попытался собраться с мыслями, но его взгляд упал на её оголённые плечи, на ключицы, и щёки его вспыхнули. — Прости! Я хотел поговорить с тобой, но случилось кое-что похуже, чем инцидент в саду! Мао Мао элегантно приподняла бровь в ожидании. — Господин, о чём вы? — она грациозно опустилась в кресло и жестом указала на соседнее. Дженши послушно опустился рядом, всё ещё не в силах отвести взгляд от её тела, такой близкой и манящей. Искушение было невыносимым, ему отчаянно хотелось прикоснуться к ней, снять эти кусочки ткани и увидеть её полностью. — Господин? Может, хватит на меня пялиться? Вы выглядите, как самый настоящий извращенец... — Мао Мао скривила губы в недовольной гримасе, и это выражение, такое новое для неё, заставило Дженши опомниться. — Прости! — выпалил он, чувствуя, как жар приливает к щекам, и с усилием поднял глаза на её лицо. — Я просто собирался с мыслями, — соврал он. — В общем, я шёл сюда, чтобы поговорить с тобой, Мао Мао. И, уже стоя у двери, услышал, как кто-то обсуждал, что мы... ну... спим вместе, и что у нас мог быть ребенок, но ты сделала аборт. А потом, чтобы они меня не заметили, я вбежал сюда, и... они ещё сказали, что видели, как мы вместе ушли в сад. Мао Мао слушала его без особого удивления, что было удивительно, но когда он упомянул сад, в её глазах промелькнула искра замешательства. Как такое могло случиться? Она ведь сама проверила, что за ними никто не следит. — Господин, а вы случайно не узнали, чьи голоса это были? — спросила она, задумчиво теребя пальцами край своего исподнего. Узелки на нём ослабли, и при малейшем движении ткань грозила упасть. — Нет, не узнал, — честно ответил Дженши, нервно сглотнув. Мао Мао задумалась и, неожиданно для него, резко встала с кресла и направилась к тумбочке. — Давайте подумаем иначе... — начала она, наклоняясь. Она не учла одного. Её исподнее было завязано на два хрупких бантика, которые не выдержали резкого движения. Ткань скользнула вниз, обнажая её спину, а Дженши застыл. Из-под края ночного кимоно, которое было на ней наброшено, показалась соблазнительная линия бедра, и его дыхание перехватило. Он почувствовал, как в его крови закипает жар, как по телу пробегает судорога желания, и его собственная плоть болезненно отозвалась на это зрелище. — Нашла! — воскликнула Мао Мао, резко выпрямляясь с небольшим свитком в руках. Она не заметила, как её одеяние окончательно соскользнуло с плеч, упало на пол, оставляя её абсолютно обнажённой перед ним. Дженши в этот момент потерял способность мыслить рационально. Он ринулся к ней, прежде чем она успела понять, что произошло, выхватил свиток из её рук и с силой швырнул его на тумбочку. В следующее мгновение он подхватил её на руки и уложил на кровать. Мао Мао даже не успела ахнуть, как её тело уже прижималось к его, а его руки жадно изучали каждый изгиб, каждую ямочку, каждую линию. Он навис над ней, как дикий зверь над своей добычей, тяжело дыша, чувствуя, как его трепетный, твёрдый член упирается в её бедро. Его пальцы скользили по её коже, дразня, лаская, и когда он начал водить круговыми движениями по её соску, она выгнулась дугой навстречу его ласке. Её дыхание сбилось, из груди вырывались тихие, хриплые стоны. Дженши слышал каждый звук, и это только разжигало в нём пламя. Он припал губами к её груди, начал посасывать чувствительный сосок, наслаждаясь каждым её дрожащим вздохом. Мао Мао громко и протяжно застонала, и от этого звука его разум помутился. Опускаясь всё ниже и ниже, он оказался между её бёдер, чувствуя тепло, исходящее от её влажной плоти. Он замер, глядя в её глаза, наполненные желанием и смущением. — Можно? — спросил он хрипло, и в этом вопросе было столько нежности, что у Мао Мао перехватило дыхание. — Можно, — прошептала она в ответ, и он мягко раздвинул её ноги. Он склонился над ней, провёл носом по её нежным складкам, вдыхая сладкий, дурманящий аромат её тела. Мао Мао смущённо отвернулась, зажмурив глаза, но внутри неё всё пело от предвкушения. Она позволяла этому происходить, и ей это нравилось, нравилось до головокружения. Дженши нежно водил пальцами по её бедру, а языком выводил круги по её клитору, то надавливая, то дразня. Мао Мао снова застонала, но теперь её стон был долгим и низким. Она запустила руку в его волосы, сжимая их, когда он начал посасывать её клитор, поглаживая пальцем её живот. Её тихие стоны были как музыка для его ушей. Он остановился и опустился ещё ниже, коснувшись языком её влажного входа. Его язык проскользнул внутрь, и Мао Мао издала протяжный, сдавленный стон, когда он загнул язык крючком, касаясь её самой чувствительной точки. Она выгнулась, застонав громче, чувствуя, как он накрывает её рукой, сжимая и массируя её клитор. Её спина выгнулась дугой, она уже была на грани, сжимая его голову ногами, когда он ускорился, доводя её до экстаза. — Дженши... — простонала она, выдыхая его имя в момент кульминации. Господин поднялся, его член стоял твёрдо и напряжённо, но мешало кимоно. Мао Мао, опершись на локти, посмотрела на него. Её глаза расширились, когда она увидела его размер. Это было нечто невероятное, огромное, и она почти испугалась. — Господин, позвольте мне тоже доставить вам удовольствие, — прошептала она, мягко столкнув его на подушки. Она развязала его кимоно и замерла, глядя на него. Дженши покраснел, но не мог отвести взгляд от её лица, когда она разглядывала его член. Из головки уже капала прозрачная капля, и она облизнулась, медленно проведя языком по всей длине, смазывая его слюной. Она плюнула несколько раз на головку, чтобы увлажнить его, и взяла в рот. От удовольствия Дженши застонал низко и хрипло. Она брала его глубоко, насколько могла, а он, запустив руку в её волосы, стал направлять её движения, насаживая на себя всё глубже. Дженши чувствовал, как нарастает напряжение, как член начинает пульсировать. Он кончил, и она проглотила всё до последней капли, а когда она отстранилась, на её губах блестела его влага. Он притянул её к себе, обнимая, чувствуя, как его член упирается в её бедро. — Мао Мао... ты просто невероятна, — прошептал он, и в его голосе звучало обожание. — Господин, ваш член упирается мне в бедро, — кокетливо протянула она. — Не лучше ли ему оказаться внутри меня? Я ведь права? — Ах ты, маленькая проказница, — усмехнулся Дженши, в глазах его вспыхнул огонь. — Ты уверена? — Абсолютно, — ответила она, в её взгляде мерцала решимость. — Только... будьте осторожнее. Он кивнул, его лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Он нежно уложил её на спину, провёл головкой члена по её влажным складкам, дразня и лаская. Мао Мао смотрела в его глаза, в эти глубокие, прекрасные озёра, и впервые заметила, какие они красивые. Он медленно ввёл головку, и она простонала, вцепившись в его плечи. Он проникал в неё медленно, томно, чувствуя, как она сжимает его. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. — Мао Мао, расслабься, — попросил он, останавливаясь. — Я не хочу сделать тебе больно. — Господин, — выдохнула она, — он просто слишком большой для меня. Я выросла среди куртизанок, но меня не учили, как быть с таким... — Кошечка моя, — прошептал он, нежно поглаживая её по голове. — Я буду очень аккуратен. Просто доверься мне и расслабься. Она послушно выдохнула и расслабилась, и он, медленно и плавно, вошёл в неё до самого основания. Мао Мао часто и глубоко дышала, привыкая к его размеру, чувствуя, как он заполняет её всю. Когда она кивнула, он начал двигаться. Сначала медленно, нежно поглаживая её живот, чувствуя, как внутри неё пульсирует его член. На её животе появился едва заметный бугорок — его член, такой большой, что его видно было даже через её тело. Он ускорился, и их стоны смешались в единый ритм. Он чувствовал, как приближается к пику, и начал массировать её клитор, ускоряя темп. Мао Мао кончила первой, выгнувшись в судороге экстаза, и, следуя за ней, Дженши вышел из неё и довёл себя до разрядки рукой, его семя, горячее и густое, залило её грудь и шею. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В комнату, запыхавшись, влетел Ба Сен, но, увидев эту сцену, застыл, как вкопанный. Мао Мао, вся раскрасневшаяся, лежала на локтях, а по её груди и подбородку стекала белая, тягучая жидкость. Господин, сидя на постели, сжимал в руке свой всё ещё возбуждённый член. Три пары глаз встретились в немом, шокированном молчании. — Что здесь... что здесь произошло? — выдохнул Ба Сен, его голос дрожал от потрясения. — Ба Сен, — голос Дженши звучал твёрдо, но в нём чувствовалась сталь. — Я выбрал себе жену. Ты ведь знаешь, зачем мы собрались. — Мао Мао... ты... — начал было Ба Сен. — Ба Сен, покинь комнату, и даже не заикайся о том, что увидел, — приказ прозвучал как удар хлыста. — Но, господин Дженши... — Я тебе всё сказал. Убирайся вон, — в голосе принца зазвенел металл, не терпящий возражений.