Красные ленты.

За окном разорвался неприятный гул — это означало, что все давно встали. Чиновники, прибывшие со своими дочерьми ещё днями ранее, громко обсуждали свои шансы: их отпрыски, дескать, смертельно красивые и обязательно охмурят господина Дженьши. Сами красотки, сбившись в стайку у резной беседки, щебетали о том, что лунный принц будет от них без ума, стоит им лишь взмахнуть ресницами. Прислуга же иногда перешёптывалась между собой, поглядывая в сторону покоев, и хотя их голоса звучали сдержанно, в каждом слове сквозила откровенная зависть: мол, не такой уж и красивый этот Дженьши. Мао Мао, лежа на спине и слушая этот утренний гомон, лишь усмехнулась про себя. Если бы они знали, что их «небожитель» уже провёл ночь с травницей, их лица стали бы бесценным зрелищем, а её голова-прекрасным трофеем в покоях императора. Волосы её растрепались по подушке, а на груди покоилась белая корочка — оставленное доказательно прошлой ночи. Всё тело ломило, особенно мышцы таза, и каждое движение отдавалось тупой пульсирующей болью. На её животе, чуть ниже рёбер, лежала тяжёлая рука лунного принца. Учитывая, какой маленькой и хрупкой была травница, его ладонь казалась неподъёмной — словно каменная плита, готовая раздавить её в любой момент. Мао Мао прикинула, что если бы он навалился на неё всем весом, она бы навсегда исчезла в толще матраса, растворилась бы в нём без следа. Честно говоря, она не помнила, был ли у них разговор после того, как Басен поспешно ретировался. Однако одно она знала точно: Басен не скажет ни слова. Почему? Да потому, что с плеч полетят головы — и его, и её. За что? Он не уследил за своим господином, позволил тому совершить опрометчивый поступок. А с травницей и вовсе всё понятно: она — занялась сексом со своим господином, и отвечать за это будет только она. Мао Мао попыталась аккуратно и незаметно снять руку Дженьши, но всё только усугубилось — он буквально навалился на неё сверху, закинув вдобавок ногу, и теперь готов был раздавить окончательно. Она задержала дыхание, чувствуя, как его дыхание ровно колышет волосы у неё на макушке. — Господин Дженьши, — шёпотом позвала травница.— Господин Дженьши, проснитесь, пожалуйста, мне больно. Ответа не последовало — лишь мирное сопение, тёплое и спокойное, на её макушке, Наверное, ему снится десятый, а то и двадцатый сон за эту ночь. Может, даже продолжение их бурного вечера, где она была отнюдь не скромной травницей, а кем-то совсем другим. — Господин Дженьши! — уже громче крикнула Мао Мао, толкая его рукой в плечо. Лунный принц недовольно буркнул что-то похожее на «м-м-м» и повернулся на другой бок, наконец освобождая травницу из плена своего тела. Мао Мао с облегчением выдохнула, встала на четвереньки и поползла к краю кровати. На простынях красивого, изумрудного цвета там и тут виднелись белые разводы — в некоторых местах уже засохшие, похожие на тонкий шёлковый кокон гусеницы или яйцо паука, висящее на листочке. Девушка поморщилась: убирать это будет неприятно, но, к счастью, это дело рук прислуги, а не её. Она аккуратно слезла с кровати и огляделась в поисках своих исподних. Те валялись у прикроватной тумбы, смятые, но целые. Мао Мао сладко зевнула, преодолевая неприятную боль в тазу, и, шаркая босыми ногами по деревянному полу, направилась к ним. Она аккуратно подняла верхний лоскуток ткани, ощущая, как живот покалывает от напряжения, и завязала его на груди, второй кусок обернула вокруг бёдер. После она прошлёпала в ванную комнату — крошечное помещение, где из удобств имелся лишь тазик с водой и тряпка. Мао Мао смочила ткань и принялась протирать тело, смывая засохшее семя Дженьши с кожи. Она бурчала под нос недовольно, но внутри, глубоко-глубоко, мелькнула шальная мысль: «Эх, семя такого прекрасного мужчины задаром пропадает...» Она тут же одёрнула себя, фыркнув: глупости. Нежности в их мире — роскошь, которую она не может себе позволить. С кровати послышалось возня, скрип половиц, и через мгновение господин Дженьши, зевая и потягиваясь, направился к ней. На нём было ночное кимоно — судя по тому, как сидела ткань, он успел надеть его ещё ночью, когда Мао Мао, обессиленная, уже проваливалась в сон. Лунный принц дошёл до неё и обнял со спины, положив подбородок на её плечо. — Травница, ничего не болит? — спросил он, и его голос, ещё сонный и хриплый, прозвучал у самого уха. — Нет, господин Дженьши, — соврала Мао Мао, стараясь, чтобы голос звучал ровно и максимально холодно, хотя внутри расплывалось тепло от его волнения. Даже в сидячем положении таз невозможно болел, и каждое движение отдавалось ноющей вспышкой. Похоже, лунный принц постарался на славу — она даже удивилась, откуда в нём столько сил отдолбить ее после целого дня банкета и разговоров о женитьбе. — Ты уверена? Выглядишь не важно, — Дженьши аккуратно отодвинул переднюю прядку с лица девушки. Под глазами у неё залегли лиловые тени, а губы пересохли и потрескались. Лунный принц провёл по ним большим пальцем, и Мао Мао недовольно покосилась на него, дёрнув головой. — Чего это ты так на меня смотришь? — усмехнулся он. — Прикосновения не нравятся? А вчера будто не ты со мной... Он не успел договорить. Мао Мао, недолго думая, кинула ему в лицо мокрую тряпку. Та шлёпнулась с влажным звуком, и Дженьши на мгновение замер от неожиданности. — Вообще-то, это ты на меня накинулся и изнасиловал, — буркнула девушка, переводя стрелки, хотя прекрасно помнила, что было на самом деле. — А не ты ли вчера проявляла инициативу, а иногда даже вела? — парировал Дженьши, недовольно убирая мокрую ткань с лица, и на его губах заиграла едва заметная усмешка. Мао Мао открыла рот, чтобы возразить, но поняла: он прав. Это она не только ответила на поцелуй, так еще отсосала ему, а после была совсем не против, чтобы он вошел в нее. Самое для нее страшное-ей понравилось. Мао Мао лишь недовольно цокнула языком, показывая, что всё равно не согласна с его трактовкой событий, но в глубине души признавала правоту. Да, он прав. И да, ей нравилась эта боль в тазу после его «долбёжки», как она мысленно окрестила их ночные занятия, хоть и было до чёртиков стыдно признаваться в этом даже самой себе. Стыд смешивался с каким-то диким, животным удовлетворением, и она ненавидела себя за это. В дверь постучали, и за ней послышался напряжённый голос Басена: — Позвольте мне войти? Его интонация была натянутой, как струна, — явно после увиденного у слуги осталось больше вопросов, чем ответов. — Войди, — бросил Дженьши, поправляя ворот кимоно, но не отходя от Мао Мао ни на шаг. Дверь отворилась, и в комнату шагнул Басен. Он немного помешкал, переводя взгляд с недовольного, растрёпанного Дженьши на сидящую на полу Мао Мао с синяками под глазами и явными признаками усталости во всём теле. Слуга кашлянул в кулак и опустил взгляд, делая вид, что ничего не замечает. — Я пришёл уведомить, что сегодня возвращаемся во дворец. Все встречи были отменены, — доложил он, стараясь держаться официально, хотя голос предательски дрогнул. — Есть информация, почему? — лицо лунного принца мгновенно стало серьёзным, игривость исчезла, словно её и не было. — Нет, господин Дженьши. Пожалуйста, идёмте в ваши покои, вам надо привести себя в порядок, — Басен почти умоляюще посмотрел на принца, давая понять, что время на исходе. — Иду, — недовольно произнёс Дженьши и, вставая с пола, на мгновение задержал руку на затылке Мао Мао, погладив её, будто котёнка. Та против воли издала едва слышный звук, похожий на мурчание, и прикусила язык. И впрямь кошечка — стоит погладить, как она подставляет голову. _________________________________ Мао Мао сидела на полу в повозке, привалившись спиной к стене, и слышала за окном стук копыт. Гости покидали поместье: Дженьши и Басен ехали на лошадях впереди, а Суйрен, как обычно, что-то напевала, раздумывая о том, что приготовить господину Дженьши, когда они вернутся во дворец. ________________________________ Внутри травницы бушевал настоящий ураган. Она не понимала, зачем согласилась на прошлую ночь с господином. С одной стороны, крови не было — значит, физическое целомудрие она как бы и сохранила. Но с другой — она явно занималась сексом, и это было очевидно каждому, кто увидел бы её сейчас. Она знала, что после службы во дворце её отправят к мадам, а та, заставит её отрабатывать каждую ночь в публичном доме. Мао Мао не хотела этого совершенно. От слова «совсем». Но судьба, казалось, смеялась над ней: её всегда ждет один и тот же конец. Она прикрыла глаза, и перед ней встали картины прошлой ночи. В одной она стояла у тумбы, смотря ня приближающегося Дженьши. В другой — как он гладил её бедра, вдыхая её запах. А сейчас — картина, где заходит Басен и ошарашенными глазами смотрит на влюбленную парочку. «Пиздец»-горько усмехнулась про себя Мао Мао. Она снова вляпалась в какую-то жопу, откуда ее будет доставать тот, благодаря кому она и вляпалась. Она прекрасно понимала-Дженьши не остановится на одной ночи. Он будет искать любой способ, лишь бы поговорить с ней. Он влюблен в нее по уши. Она это знала. Она это принимала. Ей было приятно. Но в тот же момент грустно, что это все не навсегда-он принц, а она служанка. _________________________________ Но когда повозка аккуратно заступила за в дворцовые ворота, и она, хромая, вышла из повозки, Дженьши на мгновение задержал на ней взгляд. Всего на одно короткое, почти незаметное мгновение, но этого хватило, чтобы Мао Мао почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в груди что-то больно сжалось. А потом он отвернулся, подозвал к себе придворного и заговорил о делах, словно её не существовало. И травница была ему за это благодарна. Если бы он подошёл, если бы улыбнулся или, упаси небо, коснулся, она бы не выдержала. Она бы попросила о том, на что не имела права. Но Дженьши был умнее. Он знал, что сейчас не время и не место. Мао Мао поправила юбку и, сдерживая стон от боли в тазу, зашагала в сторону внутреннего двора, где её ждали горы высушенных трав. Каждый шаг давался с трудом, но она заставляла себя идти ровно, не хромать, не выдавать себя. Спина прямая, взгляд вперёд, руки спокойно сложены вдоль тела. Она травница, у неё много работы, и ей нет дела до лунного принца. Ей и не снился прошлой ночью его хриплый голос, и она не чувствовала тепла его ладоней на коже. Всё это приснилось. Обычный сон, от которого осталась лишь ломота в теле и странная, щемящая пустота в груди. Это точно не было реальностью, но ломота в теле лишь подтверждала её опасение-это реально. Она вошла в свою комнатку, примыкающую к оранжерее, и с облегчением прикрыла за собой дверь. Здесь пахло мятой, полынью и сушёной ромашкой — её миром, безопасным и понятным. Мао Мао сняла верхнюю одежду и села на низкую кушетку, прижимая ладони к животу. Завтра она заварит себе целебный чай, приложит тёплый компресс, и всё пройдёт. А потом она будет жить дальше так, словно ничего не случилось. Главное — не привязываться, не верить и не надеяться. Потому что надежда всегда разбивается о суровую реальность. Хотя, конечно, где глубже, она надеялась, что они смогут быть вместе с Дженьши. Что он будет целовать её, шептать на ухо слова бескрайней любви, обнимать её до боли в ребрах. Мао Мао легла, свернувшись калачиком, и закрыла глаза. В ушах всё ещё звучал стук копыт, а где-то вдалеке говорил Дженьши с придворным дамами, будто пел павлин, Она провалилась в сон, в котором не было ни Дженьши, ни боли, ни любви — только пустота, тёплая и уютная, как одеяло из овечьей шерсти. И пусть завтра наступит снова, пусть она проснётся и пойдёт сортировать корни — сейчас ей нужно лишь забытьё, в котором можно спрятаться от всего, что случилось и что ещё может случиться. За окном ветер колыхнул ветви старого клёна, и в комнату упала тень. Где-то в коридоре послышались шаги, но Мао Мао уже не слышала их. Она спала, и во сне её губы шептали чьё-то имя, которое она никогда не произнесла бы вслух при других в романтическом плане, даже если бы её пытали раскалённым железом.