Мышонок

      Белый свет от ламп резал глаза. И деться было некуда от этой пытки. Феофан лежал на кушетке, ожидая, когда его тело наконец оставят в покое. Вот уже третий час Омега собирал все возможные анализы. Стоило только Феофану умыться с утра, как его утащили обратно в постель. Омега ласкал его так нежно и трепетно, как никогда до этого. Феофан плавился в его объятиях. Ощущал его поцелуи каждой клеточкой своего тела. Чужие пальцы сжимали его жадно, не давая отстраняться от блаженной пытки. Единственное, что смутило Феофана — внезапно появившаяся в самом конце баночка. Для его спермы. Он решил просто проигнорировать это действие, но теперь… Он уже откровенно устал находиться под непрерывным надзором. — Возможно, я стану более послушным пациентом, если мне объяснят, почему же меня так пристально рассматривают сегодня, — неопределенно проговорил Феофан, когда поймал очередной прищуренный взгляд. Он не мог лежать спокойно из-за тянущей поясницы, ставшей таковой чужими стараниями. — У тебя на затылке седой волос, — коротко ответил Омега, возвращая свое внимание к компьютеру. — Оу… — нахмурился Феофан. — Стоит полагать, будто мой дорогой Омега отныне настроен на пресечение появления оных на моей голове впредь? — Он старался добавить в голос больше веселья, специально растягивая слова, но Омега даже не улыбнулся. — Вот как. — Лет через сорок, — произнес Дотторе тихо, — ты будешь разваливаться с каждым днем все больше. Если не умрешь раньше. А я… — Будешь вечно молод и красив, — закончил за него Феофан. — Что ж… — Он уставился в потолок, уложил руки себе на живот. — Скажу честно… Я бы не хотел видеть, как я старею. Моя прошлая жизнь была проведена в ужасных условиях, и обидно осознавать, что годы молодости я закопал в грязи. — Ты не постареешь, — твердо сказал Омега.       Феофан ему поверил. Кому еще доверять, если не Омеге? Его серьезный настрой предавал уверенности и самому Феофану. Если ему предлагали вечную молодость… С чего бы ему отказываться? Мир был огромным. Неизведанным. Неприкасаемым. Феофан хотел бы сгрести этот мир в свои руки и показать ему, что выделенная судьба и одной монетки моры не стоила, если заиметь побольше времени.       Компьютер запищал. Вывел данные на экран. И Омега начал что-то записывать в свой блокнот, делая пометки на полях.

***

      Дни потекли своим чередом. С утра Феофан нежился со своим дорогим Омегой. Будил его поцелуями, гладил по голове и примерно описывал свой план на день, чтобы его могли найти в любой момент. Затем он шел в свой кабинет, приведенный в порядок. Разбирался с бумагами, высчитывал все расходы и вероятную прибыль. Отправлял отчеты во дворец с крайне злым вороном, желавшим вечно Феофану откусить пальцы. Затем обедал, выделял себе несколько минут на перекур и возвращался обратно к работе. Он уже давненько так глубоко не зарывался в финансовые вопросы. Вечером обязательно был душ, даже если Феофан очень сильно уставал, чуть позже к нему присоединялся Омега, сгребая его в жадные объятия.       Конечно, Феофан скучал по дням, когда они могли беззаботно прогуливаться по теплым улочкам Фонтейна. Вкушать кулинарные изыски, распивать вино и вдыхать аромат цветочных бутонов… Но следовало поработать немного, чтобы в будущем такие дни преумножились. У него было два выходных на неделе, и во время них он цеплялся за лабораторный халат Омеги, отрывал его от исследований клеток — Феофан только морщился, когда с его кожи лезвием соскребали верхний слой, — и требовал, чтобы с ним разговаривали. Ему не хватало одних только вечеров и утренних часов. И Омега никогда ему не отказывал.       Зандик захаживал к Феофану только тогда, когда ему требовался новый заказ. Они нечасто беседовали, да и те беседы выходили короткими и легкими. В любом случае, Феофан этому был только рад. С новым сегментом он старался не пересекаться, как и обещал Омеге. Но все чаще он ловил на себе его взгляд, стоило им только пересечься в коридоре. И вот… В один из дней обойти его по дуге не получилось.       Спина Феофана соприкоснулась со стеной. Чужая рука легла на центр груди. Феофан запустил руку себе за спину, нащупывая рукоять от кинжала — он не мог с ним расстаться, такова уж была привычка. — Тш-ш-ш… Тише, господин Вексель, — ласково проговорил сегмент. — Я не хочу ссориться. Но стоит мне приблизиться к Вам, как Вы тут же меняете траекторию своего пути. Обидно, знаете ли. Будто я прокаженный. — Не вижу резона с твоей стороны приближаться ко мне, — холодно произнес Феофан. — Убери руку.       Сегмент поднял обе руки, сделал шаг назад. Феофан смотрел на него, не зная, что делать дальше. Уйти? Так его развернут и вновь прижмут к стене. Напасть? Более привлекательный вариант, но в нападениях Феофан был все еще слаб. Ждать? Уже лучше. — Прошу, господин Вексель, — утробно засмеялся сегмент, — я не представляю угрозы. Позвольте угадать: Омега уведомил Вас о том, что я представляю опасность? Так бросьте… Я едва ли опаснее, чем он сам. Разница лишь в том, что мой укус слабее, чем его. — Что тебе нужно? — вздохнул Феофан, порядком утомляясь от этого бездарного цирка. — У меня нет времени на бессмысленные заигрывания. — Тц… Полагаться на слова других, не имея собственного опыта — плохая привычка, господин Вексель. Касаемо Вашего вопроса… У меня для Вас есть небольшой подарок. Примите хотя бы его, — сегмент склонил голову, будто бы в покорности. — Покончим с этим побыстрее, — согласился Феофан. Вероятно, от него наконец отстанут.       Сегмент протянул ему руку, но Феофан ее проигнорировал. Тогда тот вздохнул, пригласил идти за собой. Феофан последовал, все еще удерживая рукоять от клинка в пальцах. Петляли коридоры… Мигали лампочки на потолке. В это крыло главной лаборатории Феофан еще не забирался — ему и не нужно было. Чем дальше они шли, тем громче становились человеческие стенания. Легкий холодок прошел по телу Феофана.       Отъехала в сторону дверь операционной. Сегмент пропустил Феофана вперед себя. Сердце ударилось о ребра.       К кушеткам были пристегнуты два человека. Они слабо дергали руками. Их взгляд метался из стороны в сторону. Тела дрожали от нескрываемого, неописуемого страха. Вдруг взгляды двух пар глаз сошлись на Феофане. Стоны закрытых кляпами ртов стали громче. Истошнее. Чужие руки легли на плечи Феофана, подталкивая его ближе к кушеткам. Люди были полностью обнажены, и от холода операционной кожа их стала гусиной. — Не имею представления, почему Зандик и Омега так долго тянули с этим, — прошептал сегмент Феофану на ухо. — Я сделаю с ними все, что только захотите.       Феофан знал их. Это его коллеги. По провальному бизнесу. Те, что отняли у Феофана последний шанс выбиться в люди и продали его в лабораторию, предварительно превратив в болезненный сгусток крови, только отдаленно напоминавшей человека.       Медленно Феофан склонился над одним из них. Глаза человека были покрасневшими. Испуганными. Потускневшими от пролитых слез. Излишне легко Феофан коснулся его груди, представляя, как по этому же пути пройдет острие скальпеля. Он обернулся. Алые глаза сегмента горели огнем. Он был собой доволен. И желал, чтобы доволен был и Феофан. — Правда сделаешь все? — спросил он шепотом. — Даю свое слово, — улыбнулся сегмент.       Он перехватил руку Феофана, поднес ее к своим губам. Занятно. Феофан отнял руку до того, как чужие губы коснулись ее. Отвернулся. — Отпусти их, — произнес Феофан холодно. — Живыми. Невредимыми. И здоровыми.       В глазах плененных людей появился отблеск надежды. Но Феофан не собирался оставлять все так. Он обхватил пальцами челюсть ближайшего к нему, сжал щеки, впиваясь в мягкую кожу ногтями. — Вы работаете на меня, — сказал он тихо. Вкрадчиво. — Каждый ваш шаг. Каждое слово. Каждая монетка моры контролируется отныне мной. Иначе сама смерть покажется вам облегчением. Согласны?       Люди торопливо закивали. Феофан услышал за спиной смешок. Он глянул через плечо, прищурился. — Однако… Вы удивительны, господин Вексель, — прошептал сегмент. — Ты дал слово. И следи за ними, — бросил Феофан напоследок перед тем, как оставить операционную.       И Феофан не мог не признаваться самому себе, насколько ему льстило осознание того, что любая версия Зандика была к нему благосклонна. Это был плюс. И это было зря.

***

— Досадная потеря, — сказал Омега, касаясь волос Феофана кончиками пальцев.       Улицы Снежнограда были заполнены людьми. Приближались городские гуляния, отчего все были в хорошем расположении духа и потому стремились выходить на улицы почаще. Длинные выходные всех радовали, в том числе и Феофана. Он не ожидал увидеть Омегу, выходя от цирюльника. Оттого и улыбка стала искренней и широкой. — Как бы тебе ни нравилось держать меня за них, они часто пачкаются в чернилах и портят мне важные документы, когда все размазывают собой, — легко ответил Феофан. — Хорошо выгляжу? — Прекрасно, — отозвался Омега, и Феофан засмеялся. — Но тебе шли косы. — Стоило лишь раз заплести… — закатил глаза Феофан. — И ты сам жаловался, что они тебе лезли в рот во сне. — Туше.       Уже привычным движением Феофан подхватил его под руку и повел за собой, едва не поскользнувшись на скользких ступеньках. Раз уж Омега решил составить ему компанию и даже умудрился его найти, следовало провести время с пользой. У Феофана еще оставались деньги с собой, так что он потащил Омегу по оживленным улочкам, чтобы развеяться.       Они обсуждали надвигающиеся метели на праздники, последние открытия Омеги в отношении роста и гибели клеток, планы на будущее. Солнце быстро заходило за горизонт, являя себе на смену яркую луну. Зажигались фонари. Искрился холодный рыхлый снег.       Холод сковывал конечности, а желудок просил хоть чем-то себя задобрить. Оттого вскоре Феофан утянул Омегу в кабак, решая оставить ресторан на другой раз. Внутри шумела простенькая музыка, и было жарко, влажно и светло. Оставался один стол в уголке, где они и разместились. Говорить в таком шуме было тяжеловато, но Феофан не видел в этом никакой проблемы. Он шепнул на ухо официанту что-то, скрывая от Омеги страницы в простеньком меню, и получил в ответ кивок.       Вскоре перед ними выстроилась целая батарея из невысоких рюмок разных цветов. Омега приподнял бровь, а Феофан громко засмеялся. — Ох, прошу тебя, дорогой мой, давай утопим этот вечер в алкоголе? — попросил он, и Омега со скрипом согласился.       С первой же рюмки у Феофана опасно заблестели глаза. Омега наблюдал за ним, ощущая то же настроение, что и при их ранних этапах общения. Будто напущенный лоск слетел с Феофана, и он стал снова дерзким и нарочито неловким. Он шутил, дразнил Омегу долгими томными взглядами и гладил его руку, забираясь пальцами под рукав рубашки — от жары пришлось избавиться от верхней одежды.       После третей рюмки веселее стал и сам Омега. Если Феофан хотел с ним вести себя так — пускай. Ладонь ухватили, сжали в пальцах. — Пойдем, — громко сказал Феофан. — Куда? — усмехнулся Омега. — Просто следуй за мной, — хохотал Феофан. Он будто сиял.       Люди в кабаке были уже изрядно пьяны, оттого все вокруг размывалось красками. Феофан вытащил Омегу в свободное пространство, подхватил под талией и вовлек в совершенно простой и ни разу не красивый танец. Он улыбался, жался ближе, падал в чужие крепкие объятия. Никому до них не было дела — все такие же никудышные танцоры. Инструменты играли все громче, люди сталкивали свои кружки и рюмки в новых бессмысленных тостах.       Феофану хотелось стать хотя бы на день беззаботным. И хотелось, чтобы Омега стал таким же. Он гладил его плечи, обнимал ладонями лицо и коротко целовал, когда свет становился более тусклым. Вероятно, в прошлом Омега никогда так не веселился. Его не звали на студенческие встречи в академии и не вовлекали в бездумные танцы. Не кружили вокруг себя, заставляя терять равновесие, не подхватывали под спиной и не прижимали к груди, когда становилось совсем тесно от обилия людей.       Музыка замедлилась. Феофан обнял Дотторе за шею, чужие руки легли на его лопатки. Алые глаза казались не такими злыми, как всегда. Взгляд был мягким, спокойным. Они просто покачивались в такт мелодии. Омега склонил голову набок, коснулся губ Феофана в чувственном поцелуе, и все вокруг растворилось, ставшим ненужным и бессмысленным.

***

      Солнце пробиралось в комнату через не зашторенное окно. Падало на лицо. Феофан с недовольным мычанием перевернулся на бок, вынудив чужую руку соскользнуть со своей груди. Он на ощупь вернул ее обратно на свое тело, закинул ногу на Омегу. Тот тоже пошевелился, уткнулся носом в макушку Феофана и подсунул пальцы под его бок. Стало щекотно, отчего Феофан не сдержался и все же тихо засмеялся. Пальцы шевельнулись снова. — Ты специально, — проговорил хрипло Феофан. — Мгм, — ответил Омега. — Ты не закрыл окно… Теперь солнце выжигает мне глаза. Имею право на месть. — Мстительный ты — самая большая угроза Тейвату, — согласился Феофан. — Ох… Пить хочется… — Вставай за водой сам. Заодно и мне принесешь.       Феофан ущипнул его за бок. Не один Омега был достаточно мстительной персоной в этой постели. Кое-как Феофан смог приподняться и разлепить глаза. Во рту, показалось, пересохло еще больше. Комната не принадлежала Феофану. Но, к сожалению, была достаточно знакома. Это… — Дорогой, мы во дворце? — прошептал Феофан, расталкивая Омегу.       Тот наконец и сам открыл глаза, уперся локтем в кровать и осмотрелся. Феофан увидел внезапную растерянность на его лице, отчего захохотал во весь голос, падая обратно в постель. Немыслимо. Что они там забыли? События постепенно восстанавливались в памяти. Вот они выходят из кабака… Вот просят лошадь… И вот их останавливает гвардеец, заподозрив неладное. Наглый Феофан тут же потребовал аудиенции у Царицы, и вот они в тронном зале, где Анастасия Федоровна выгоняет гвардейца наружу и требует его клясться головой, что никому ничего не скажет. Вот их она сама лично ведет до покоев, и… Дальше только тьма. — Это была твоя идея, — фыркнул Омега, намекая на происходившее в кабаке. — Ты поддержал, — прищурился Феофан. — Ох… Приводи себя в порядок. Пойдем извиняться.

***

      Феофан цеплялся за руку Омеги, как за спасательный круг. Он все обдумывал, как бы ему выкрутиться из этой ситуации и вывернуть все в свою пользу. Или, хотя бы, минимизировать последствия. Но только они попали в тронный зал, как все слова из головы вылетели. Он убедительно просил Омегу не говорить ничего и предоставить переговоры себе. Он не успел рта раскрыть, как Царица позвала их идти за собой.       Она завела их в маленькую комнатку за тронным залом, усадила в кресла и поставила перед ними чашки. Феофан все сжимал руку Омеги в своей и думал. — Расслабьтесь, — улыбнулась Царица. Она придвинула к ним чайничек с чаем. — Детям иной раз полезно порезвиться в свое удовольствие. — Анастасия Федоровна... — начал Феофан, но она подняла руку, обрывая его. — Тише. Я забуду этот инцидент на первый раз, — продолжила она мягко. Феофан разглядел на дне ее глаз тепло. — Пейте. Восстанавливайте свое здоровье и уходите домой, если хотите. Или… Оставайтесь еще на день.       Она опустила свой взгляд на их сцепленные руки, с нескрываемым весельем оглядела напряженного Омегу. Тот поджал губы, сделал глубокий вдох. Царица приподняла брови в вопросе. — Спасибо, — вдруг сказал Омега, отчего Феофан чуть не подавился. — Впредь такого не повторится. — О, не давай мне обещаний, которые не сможешь сдержать, — тихо засмеялась Царица снова. — Не будь столь скован, молодой сегмент. Наслаждайся жизнью. И не расстраивай Феофана. И, раз уж выдалась возможность… Расскажите, как себя чувствуют сейчас снежане.       Легко она опустилась в кресло напротив, налила чай и себе, и у Феофана отлегло от сердца. Он перестал представлять себя нашкодившим ребенком перед строгим родителем, вернул полностью самообладание и завел легкую беседу с Царицей. Она кивала, оглядывала их с веселым прищуром, задавала вопросы и Омеге. И тот даже не шипел. Очередное достижение.       Позже, конечно, они покинули дворец. Но эту историю договорились не рассказывать ни Зандику, ни кому бы то ни было.