Контрактные войны

Немного поменял стиль сообщений, но все остальное - без изменений В тот же день, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая руины города в багрово-золотистые тона, Мэтт наконец добрался до своего временного убежища. Оно располагалось в сыром, пропахшем плесенью и старой кровью подвале какого-то некогда жилого частного дома на окраине. Дверь со скрипом затворилась за его спиной, и он на мгновение прикрыл глаза, прислушиваясь к тишине - той обманчивой, напряженной тишине, которая всегда предшествует опасности. Только убедившись, что за ним нет хвоста, он позволил себе выдохнуть и негромко, но с душой выругаться - "Послал же бог попутчика..." - Мысль о Евсе, этом раненом, русском парне с почти пустым ПМ-ом, вызывала у Мэтта смесь раздражения и невольной ответственности. Встретить такого тут - все равно что найти кота посреди стаи голодных псов. Бросить его? Нет, Мэтт был профессионалом, но не пидором. Он тяжело ступая, пересек бетонный пол подвала, где на самодельных стеллажах громоздились ящики с боеприпасами, консервами и аптечками. Его взгляд упал на оружейный ящик - огромный металлический шкаф, который он собственноручно укрепил еще в первую неделю своего диверсантного образа жизни. С лязгом отодвинув дверь, американец достал из недр шкафа трофейный MP5 на 9 мм, найденный пару дней назад у одного из убитых USEC-ов. Тот идиот, видимо, слишком полагался на свою команду, потому что бегал с одним только Glock-ом, а винтовка так и осталась лежать на его теле - чистая, смазанная, с новым оптическим прицелом - "Теперь она пригодится лучше" - хмыкнул Мэтт, критически оглядывая новое оружие. Он уже прикинул, что Евс, при всех его недостатках, хоть как-то сможет воевать с зарубежным оружием, а если их зажмут с двух сторон на границе и Евс его подведет? Ну, ладно, не будем об этом... это значит, что шансов выжить станет больше - не только у того русского, но и у самого Мэтта. Он быстро переоделся в свежую снарягу: вместо пропотевшего бронежилета - натянул более легкий плитник с керамическими пластинами, сменил камуфлированные штаны на более темные и удобные, почти черные, чтобы сливаться с тенями ночных улиц, и затянул пояса с подсумками. Затем, действуя с отработанной десятилетиями автоматизмом, Мэтт принялся за магазины. Пальцы мелькали с хирургической точностью, вгоняя один патрон за другим в стальные магазины. Чередуя бронебойные с трассирующими, он снарядил шесть полных магазинов для своей М4 и еще четыре для SCAR-а, предназначенного Евсу. После этого он собрал второй рюкзак для Евса, плотно набив его всем необходимым: запасными обоймами для пистолета, парой осколочных гранат, ИПП, сухпайком на двое суток и флягой с водой, пропущенной через фильтр. Он проверил каждый застегнутый карман, каждую стропу - мелочей не бывает, когда цена ошибки - жизнь. Наконец, когда все было готово, он бросил взгляд на часы: оставалось часа три до темноты, до того часа, когда лучше всего выходить в город и валить в сторону границы. Мэтт устало опустился на матрас, брошенный в углу, и позволил себе короткий, чуткий сон, не разжимая пальцев на рукояти своего верного карабина.

***

Евс же в это время, измотанный и голодный, продолжает свой бесконечный, изматывающий путь по лабиринтам разрушенного пригорода. Каждый шаг давался с трудом - ноги гудели от ходьбы по битому стеклу и щебню, а в горле пересохло от пыли. Он бесцельно, но методично шнырял по полуразрушенным домам, чьи зияющие проемы окон напоминали пустые глазницы мертвых гигантов. Его цель была проста: найти хоть что-то съестное, пару обойм к ПМ-у или, на худой конец, хоть какой-то полезный хлам по типу проволок, бинтов, таблеток и батареек - все, что могло продлить ему жизнь в этом хуёвом мире, заполненном озверевшими Дикими и ЧВК-шников. Слыша вдалеке то автоматные очереди, то приглушенные крики, он каждый раз вжимался в тени, замирал на минуты, прислушиваясь к биению собственного сердца, и молился всем богам, чтобы его не заметили. Ведь на счету у него оставалось всего два патрона: один - для того, чтобы уложить внезапного врага, если тот застанет его врасплох, и второй - про запас, про себя. Он не хотел даже думать, для кого этот запасной, но холодная тяжесть пистолета под курткой напоминала об этом чаще, чем хотелось бы. Еда, которую ему удалось найти, это зачерствевшая горбушка хлеба с заплесневевшим краем и банка тушенки без этикетки. Это была жалкая добыча, но и она показалась ему сокровищем, добытым в смертельном рейде. Когда солнце почти село, и комнаты наполнились густыми синими сумерками, Евс забрел в дом, чья крыша частично обвалилась, открывая вид на темнеющее небо. Он нашел старую, продавленную кровать с пружинами, торчащими из порванного матраса, но больше он не мог идти. Плюхнувшись на нее, он расстегнул грязную куртку и нащупал рукой внутренний карман. Пальцы дрогнули, коснувшись потертого уголка фотографии. Он извлек ее на свет - старый глянцевый квадратик с изображением улыбающейся женщины и двух детей, которые доверчиво смотрели в объектив. Глядя на эти родные, застывшие лица, Евс почувствовал, как к горлу подступил тугой ком, а глаза защипало от едкой влаги. Он не пытался сдержаться и скупые, мужские слезы одна за другой скатились по щетинистым щекам, оставляя мокрые дорожки в пыли. Он поднес снимок почти к самым губам и прошептал хрипло, еле слышно, как будто боялся, что кто-то чужой подслушает его самую заветную тайну - "Скоро увидимся, любимые... Обязательно увидимся. Еще немного, и я выберусь из этого ада. Вы только ждите." - Он поцеловал фотографию кончиками губ и кончиками пальцев провел большим пальцем по лицу жены, словно пытаясь стереть время, разделявшее их, и с тяжелым вздохом спрятал снимок обратно в потайной карман, на самое сердце. Полежав еще пару минут, глядя в прогнивший потолок, он закрыл глаза, зная, что через пару часов ему снова вставать и брести дальше, туда, где, как ему казалось, его ждет если не спасение, то хотя бы передышка.

***

Уже на следующий день Мэтт проснулся от серого, тягучего рассвета, пробивающегося сквозь щели в бетонных перекрытиях. Он не спеша подкрепился остатками вчерашней тушенки, запил водой из фляги, а затем принялся за дело: собрал все до единого патроны, гранаты, аптечки и консервы, что у него были, аккуратно разложив их по разгрузке и в рюкзаке. После этого он достал канистры с бензином и начал методично поливать свое убежище с облупившимися стенами, ржавыми трубами и ворохом грязных тряпок, служивших ему постелью. Он делал это без злобы, но с холодной решимостью: чтобы никому не досталось ни его запасов, ни самого этого места, слишком ценного для него. Бензин растекся по полу маслянистыми лужами, и Мэтт бросил последний взгляд на голые стены, прежде чем чиркнуть зажигалкой. Евс в это же время тоже открыл глаза - его разбудил шум ветра, гуляющего среди разрушенных многоэтажек. Он быстро встал с провисшей кровати, пересчитал скудные пожитки: два батончика, обойма, уже наполовину пустая, и карта местности. Собрав всё это в карманы, он выбрался из своего укрытия и зашагал в сторону условленного места в виде бывшего автовокзала, чьи обломанные, острые и исписанные колонны торчали как скелет ребер гигантского животных. Ближе к вечеру, когда тени вытянулись и небо окрасилось в багрово-свинцовые тона, Евс уже был на месте. Он бесшумно скользнул в заброшенную пристройку рядом с автовокзалом - помещение без окон, с осыпающейся штукатуркой и грудой битого стекла в углу. Там он засел на полу, привалившись спиной к холодной стене, сжимая в руках ПМ, который давно уже был без патронов - просто кусок металла, дающий иллюзию защиты. Тишину разрывали лишь далекие крики птиц да скрип проржавевшей вывески на ветру. И вдруг — шаги. Хруст гравия, тяжелая поступь, совсем близко. Евс мгновенно окаменел, сердце забилось где-то у горла, руки мелко затряслись, пока он, стараясь не дышать, вытащил из ножен видавший виды нож с выщербленным лезвием. Он прижался к стене, медленно поднялся и крадучись двинулся к проему, готовый к худшему. Но когда он осторожно выглянул из-за угла, в сгущающихся сумерках он узнал силуэт - широкие плечи, характерная посадка головы, карабин на груди. Это был Мэтт - "Твою мать, Мэтт... ты меня пиздец, как напугал" - выдохнул Евс, опуская нож, и на его лице проступило облегчение, смешанное с остатками адреналина. Мэтт шагнул вперед, выходя из-за полуразрушенной колонны, и лицо его не дрогнуло ни в одной эмоции. Он ничего не сказал в ответ, а просто молча швырнул на пол перед ногами Евса запасной рюкзак - плотный, туго набитый снарягой, с болтающимися лямками. Тот глухо стукнулся о бетон, подняв облачко пыли - "Мэтт? Все нормально?" - переспросил Евс, с недоумением глядя то на рюкзак, то на товарища, не понимая, что происходит и зачем это всё. Но Мэтт вместо ответа лишь поправил тяжелый карабин на груди, щелкнул застежкой, а затем резким движением сорвал с плеча нашёвку с эмблемой USEC - влажный от пота кусок ткани с вышитым орлом, а затем бросил его себе под ноги, будто сбрасывая старую кожу. Его голос прозвучал сухо и коротко, не терпя возражений - "Собирайся и валим" - сказал Мэтт коротко и также без эмоций.