Право на пламя

Неделя пролетела как один яркий, огненный миг. Алена проснулась с мыслью, что сегодня будет особенно весело. Во-первых, вчера она взорвала лабораторию преподавателей. Ну, не совсем взорвала — так, слегка модифицировала зелье, которое варила там какая-то старшекурсница, и оно решило, что хочет стать фейерверком. Преподаватели, конечно, не оценили. Завуч метал громы и молнии, обещала выговор и чуть ли не отчисление, но Алена только пожала плечами. Идея эксперимента была гениальной, просто мир ещё не готов. Во-вторых, вчера же она купила мотоцикл. Чёрный, стремительный, с хромированными деталями, он стоял сейчас в укромном уголке за академией, накрытый защитным куполом невидимости. Ночные побеги стали её новой религией. Ветер, вырывающий слёзы из глаз, рёв мотора, пустые трассы за пределами академического городка — вот где она чувствовала себя живой. Гардероб она перетряхнула полностью. Никаких больше пастельных тонов, никаких милых платьиц, в которых так удобно выглядеть жертвой. Теперь только кожа, джинсы, грубые ботинки. И волосы. Она долго смотрела на себя в зеркало, а потом просто щёлкнула пальцами, и огонь послушно перекрасил пряди в яркий, почти кричащий алый. Цвет пламени. Цвет свободы. Алена шла по коридору академии, и перед ней расступались. Шепотки за спиной стали привычным фоном. — Ты видела её волосы? — Слышала, она теперь по ночам шляется неизвестно где... — А лабораторию? Моя тётка из преподавателей говорит, там полный разнос... Алена усмехнулась. Пусть шепчутся. Ей всё равно. С девочками из «Сказочного патруля» было покончено. Она просто перестала их замечать. На их приветствия отвечала коротким кивком, на попытки заговорить — уходила в сторону. Варя хмурилась, Маша выглядела растерянной, а Снежка демонстративно закатывала глаза, делая вид, что ей всё равно. Алене действительно было всё равно. Пусть живут в своей скорлупе, пусть считают себя центром вселенной. Её орбита теперь проходила далеко за пределами их тесного мирка. Она думала, что Любава успокоится. Но нет. Видимо, отсутствие реакции для таких людей — самая страшная пытка. Это случилось в столовой. Алена сидела за своим обычным столиком у окна, в наушниках, и пила чай. Любава вплыла в зал в сопровождении своей свиты, и её взгляд сразу же упёрся в алую макушку. Она явно искала повод. И нашла. — Ой, смотрите, кто тут у нас, — пропела Любава, подходя ближе. Голос у неё был такой, будто она кошку гладит, а на самом деле — душит. — Пташка наша... Ой, простите, жар-птица. Перья, я смотрю, подпалила? В цвет волосов, да? А что ж ты от подружек своих шарахаешься? Совесть заела? Или может, поняла наконец, что лишняя в приличном обществе? Алена медленно вытащила один наушник. Подняла глаза. В них не было ни боли, ни обиды. Только лёгкое любопытство, как у кота, наблюдающего за мышью. — Я говорю, — продолжила Любава, вдохновлённая вниманием, — может, тебе в другой корпус перевестись? Подальше от нормальных людей? А то от тебя... странностью попахивает. Или это от экспериментов твоих? Слышала, ты там чуть всю академию не разнесла. Бездарность. В столовой повисла тишина. Все наблюдали. Девочки из «Патруля» замерли за своим столиком. Варя даже привстала, не зная, вмешиваться или нет. Алена посмотрела на свою кружку. Чай был ещё горячим. Самый раз. Она взяла кружку, медленно поднялась, сделала шаг к Любаве. Та от неожиданности отступила, но Алена двигалась плавно, не давая разорвать дистанцию. Их разделял всего метр. — Любава, — спокойно сказала Алена. Голос звучал ровно, даже ласково. — Я долго терпела. Очень долго. Ты, наверное, привыкла, что люди проглатывают твои выходки, улыбаются, терпят, потому что «ну это же Любава, она такая». Но я не проглатываю. И прежде чем Любава успела открыть рот для новой колкости, Алена выплеснула содержимое кружки прямо ей в лицо. Горячий чай растёкся по идеальному макияжу, по выпрямленным волосам, по дорогой блузке. Любава взвизгнула так, что, кажется, дрогнули стёкла. Она замахала руками, пытаясь стереть чай, и выглядела при этом настолько жалко и нелепо, что кто-то в зале не сдержал смешка. — Ты... ты... — задохнулась Любава от ярости. — Да ты... Да я тебя... — Что? — перебила Алена, ставя пустую кружку обратно на стол. Она улыбалась. Спокойно, открыто, без капли злорадства. Просто констатируя факт. — Исключишь? Заставишь страдать? Испортишь мне жизнь? Попробуй. Только учти: я маг огня. И моя магия очень, очень ревниво относится к тем, кто меня обижает. Она развернулась и пошла к выходу. Проходя мимо столика «Патруля», она мельком взглянула на девочек. Варя смотрела на неё с каким-то новым выражением — смесь удивления и... уважения? Маша прикрыла рот ладошкой. Снежка нервно теребила салфетку. Алена вышла из столовой под гул голосов, который взорвался сразу за её спиной. — Ты видел? Она чай в неё плеснула! — Любаве! В лицо! — Это же... это же конец света! — Давно пора было, если честно... К вечеру об инциденте знала вся академия. Преподаватели, конечно, вызвали Алену для разбирательства. Завуч была краснее своего парадного мундира. — Алёна! Что это такое?! Как вы могли?! Это немыслимое поведение! Вы понимаете, что за это могут и отчислить?! Алена стояла перед ней, сложив руки на груди, и смотрела куда-то в окно, на закат. В её алых волосах играли отблески солнца. — Понимаю, — спокойно ответила она. — Но я также понимаю, что словесные издевательства, травля и систематическое унижение — в уставе академии тоже не приветствуются. Вы хотите, чтобы я привела свидетелей? Думаю, наберётся пол-академии. Завуч запнулась. Она прекрасно знала репутацию Любавы. — Это... это не оправдывает ваших действий! — Возможно, — пожала плечами Алена. — Но мне стало легче. И, знаете, я готова понести наказание. Отработку там, лишение привилегий... Это всё ерунда. Главное, что я теперь знаю: я больше никогда не позволю себя унижать. Никому. Она вышла из кабинета, оставив завуча в полной растерянности. Ночью она сидела на своём мотоцикле, глядя на звёзды. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Вари: «Алён, может, поговорим?» Она удалила сообщение, не читая. Потом подумала и заблокировала номер. Потом эсэмэска от незнакомого номера: «Круто ты её. Я Астер. Ты как?» Алена улыбнулась. Набрала ответ: «Я отлично. Впервые за долгое время — отлично. Гонки ночью?» Ответ пришёл мгновенно: «Заметано». Она завела мотор. Рёв двигателя разорвал ночную тишину, и Алена умчалась в темноту, оставляя позади академию, сплетни, наказания и всех, кто пытался заставить её быть удобной. В её мире теперь было только пламя, свобода и ветер. И это было прекрасно.