Право на пламя

Прошёл месяц. Месяц взрывов, свободы и абсолютного, всепоглощающего спокойствия внутри. Алена поймала себя на мысли, что впервые в жизни ей не нужно никому ничего доказывать. Ни быть удобной, ни хорошей, ни правильной. Можно просто быть. С экспериментами дела обстояли лучше некуда. Она обнаружила удивительную вещь: если перестать бояться ошибок, они перестают быть ошибками. Они становятся опытом. Да, лаборатория преподавателей периодически содрогалась от взрывов. Да, однажды её зелье превратило стенд для опытов в фонтан, бьющий радугой целых три часа. Преподаватели сначала хватались за сердце, потом за валерьянку, а теперь просто вздыхали и махали рукой. — Опять Алёна? — устало спрашивал профессор Огненных искусств. — Опять, — обречённо кивала завуч. — Ну... хоть не отчисляйте. Талантливая, чертовка. И результаты у неё... впечатляющие, если отмыть от сажи. Алена об этом не знала, но её репутация в преподавательской незаметно менялась. От «проблемной студентки» до «гениальной, но невыносимой». Ей было всё равно. Ночи стали её временем. Она открыла для себя удивительную вещь: скорость — это кайф, но тишина — это глубина. Теперь она часто доезжала на мотоцикле до небольшого озера в получасе езды от академии. Бросала технику под защитным куполом, садилась на берегу и просто смотрела на воду. Лунная дорожка дробилась на тысячу осколков, ветер шелестел в камышах, и впервые в жизни Алёне не хотелось никуда бежать, никого догонять, ничего доказывать. Иногда она доставала блокнот и записывала идеи для новых экспериментов. Иногда просто сидела, позволяя магии огня тихо пульсировать под кожей в такт дыханию. Пламя внутри неё научилось быть спокойным. Это было ново и прекрасно. С Сашей она покончила. Разговор по телефону вышел именно таким, как она планировала. Спокойным, аргументированным, без истерик. — Саш, послушай. Ты хороший парень. Правда. Но между нами ничего не было и не будет. Я не чувствую к тебе того, что ты хочешь. Для меня ты друг. Если тебе этого мало — нам лучше не общаться. Саша не принял. Саша скатился в истерику. Сначала уговоры, потом упрёки, потом откровенно оскорбительные вещи в духе «да кому ты нужна такая», «думаешь, много о себе возомнила», «пожалеешь ещё». Алена слушала минут пять, потом в её голосе прорезались металлические нотки: — Саш. Я маг огня. Я сейчас спокойна. Но если ты продолжишь, я приеду в Мышкин и покажу тебе, что такое настоящий пожар. В прямом смысле. Прощай. Она нажала отбой и заблокировала номер. И — о чудо! — не почувствовала ничего, кроме лёгкого облегчения, будто скинула рюкзак с тяжёлыми камнями. Алиса наблюдала за всеми метаморфозами подруги с истинно буддистским спокойствием. — Ты не переживаешь? — спросила она как-то, когда Алена вернулась под утро с озера, пахнущая речной водой и свободой. — А должна? — удивилась Алена. — Ну... ты изменилась. Сильно. — В лучшую сторону? Алиса улыбнулась той своей тёплой, чуть грустной улыбкой: — В настоящую. Это важнее. Алиса не лезла с советами, не пыталась «спасать» или «возвращать». Она просто была рядом. Приносила еду, когда Алена забывала поесть, запершись с экспериментами. Сидела с ней на подоконнике, когда та не хотела говорить. И это молчаливое присутствие значило больше, чем все громкие слова на свете. В «Сказочном патруле» царила паника. Настоящая, тихая, внутренняя паника, которую они тщательно скрывали друг от друга, но которая разъедала их изнутри. Варя ходила мрачнее тучи. Она пыталась подойти к Алене несколько раз, но та просто проходила мимо, будто Варя была пустым местом. Ни злости, ни обиды — пустота. Это было страшнее любых скандалов. Снежка тихо вздыхала и рисовала в блокноте грустные картинки. Иногда она ловила взгляд Алены в коридоре и хотела улыбнуться, но та уже смотрела сквозь неё. Маша злилась. Больше всего на свете её бесило, что ситуация вышла из-под контроля. Она привыкла, что мир вращается вокруг них, что они — центр притяжения. А Алена просто вышла с орбиты и даже не оглянулась. — Да и чёрт с ней! — фыркала Маша. — Подумаешь! Сама пожалеет, придёт ещё! — Не придёт, — тихо сказала Варя. — С чего ты взяла? — Я видела её глаза. Ей не больно. Ей всё равно. Это хуже всего. Влад стоял у окна преподавательской и смотрел во двор, где Алена сидела на скамейке, что-то записывая в блокнот. Алые волосы горели на солнце, плечи были расслаблены, на губах играла лёгкая полуулыбка. Она изменилась. И дело было не в волосах и не в одежде. Дело было в том, как она держалась. Раньше в ней всегда чувствовалась лёгкая тревога, потребность одобрения, желание быть хорошей для всех. Сейчас — ничего этого не осталось. Только спокойная сила и уверенность. Влад сжал переносицу. Он думал, что время лечит, что расстояние сгладит углы, что она поймёт... Что именно она должна понять, он и сам не знал. Но когда он увидел её в академии в первый раз, то ожидал чего угодно: обиды, попыток поговорить, скандала, слёз. А она просто прошла мимо. Посмотрела ровно, спокойно, будто на незнакомого человека, и прошла. Это был нокаут. — Влад, ты идёшь? — окликнула его коллега. — Да, сейчас, — отозвался он, но с места не сдвинулся. Он смотрел, как Алена встаёт, прячет блокнот и идёт куда-то лёгкой, пружинистой походкой человека, который точно знает, куда идёт и зачем. И впервые за долгое время Влад поймал себя на мысли, что не понимает абсолютно ничего. Раньше он думал, что знает её. Теперь он понял, что не знал никогда. А та девушка, которую он знал, исчезла. Исчезла безвозвратно. И от этого почему-то было холодно. Холодно и пусто, будто он потерял что-то очень важное, что даже не успел разглядеть. Вечером Алена снова сидела у озера. Вода была тёмной, почти чёрной, звёзды отражались в ней, и казалось, что под ногами — бесконечность. Рядом хрустнула ветка. Она даже не обернулась. Магия огня давно научила её чувствовать присутствие. — Ты следишь за мной? — спросила она без интереса. — Скорее, беспокоюсь, — Астер вышел из-за деревьев и присел рядом на корточки. — Тут недалеко моё место для размышлений. А ты его заняла. — Места хватит на двоих, — пожала плечами Алена. — Знаю. Потому и пришёл. Они сидели молча. Астер не задавал вопросов, не лез с советами. Просто был рядом. И это было именно то, что нужно. — Знаешь, — вдруг сказала Алена, — я раньше боялась одиночества. Думала, если я одна — значит, я никому не нужна, я плохая, неправильная. — А сейчас? — А сейчас я поняла, что одиночество — это когда ты среди чужих людей. А когда ты одна, но с собой — это не одиночество. Это свобода. Астер кивнул, глядя на звёзды: — Мудро. Для огненного мага неожиданно философски. — Огонь — он разный, — улыбнулась Алена. — Может сжигать дотла. А может просто греть. Где-то вдалеке ухнула сова, ветер качнул верхушки сосен, и Алена вдохнула полной грудью ночной воздух, пахнущий водой, хвоей и свободой. Всё было правильно. Всё было так, как должно быть.