Чат!! Я не….

      Как так могло получиться, что, не так уж и редко снимая шляпу, у каждого все равно было собственное представление о том, что под ней находилось? На самом деле, довольно просто, если твоя верхняя часть лица принимала почти любой вид. Ну, кроме нормального человеческого лица… А вот какое из них было настоящим? — уже совсем другой вопрос. Дело было еще вот в чем: лицо не могло создавать какие-то отделимые от себя предметы; не заменяло обычные органы чувств, если их не было в каком-либо виде (т.е. нет носика — нет кислородика, нет глазок — нет зрения); не могло быть не органическим; и, подобно правилу деления, не могло ‘выпускать’ что-то размером больше, чем сам Пугод. Наконец, если ранить его в любом своем виде, травма оставалась и после изменения, пока не заживет.  Но даже с такими ограничениями возможности его личика хорошо продавались. Пугод вокруг этого построил чуть ли не кружок по интересам, где каждый придумывал как бы так по-интересней его использовать, да заплатить по-меньше.  Однако, сейчас не об этом. Бесплатные услуги Пугод, не рассказывая об этом другим, предоставлял только Модди. Мог бы еще Жирафу, конечно, но не после того, как первое, о чем он спросил, было, может ли Пугод создать несколько членов вместо лица. Теоретически мог. Но предпочитал этого не делать и не проверять. Только если, может быть, Модди бы согласился ему служить до конца своих дней. И то не факт.  А вот свое настоящее лицо Пакету не очень нравилось. До того, как он начал встречаться с Моддичатом, он помнил и возвращался к нему только когда терял сознание или возрождался. С его то возможностями он считал изначальную версию слишком обыденной. Имело бы смысл, имей он человеческое лицо в качестве основного. Да, тоже скучно, но логично. А так, ну, можно ведь было бы придумать что-то куда более интересное, но нет, у него просто было 3 пары очень странных разношерстных глаз, и 7-ой вертикальный во лбу. Вместо ресниц у нижних двух пар было нечто, по форме и расцветке напоминающее крылья бабочки. Белок и зрачок с радужкой дополняли эту иллюзию, и получалось некое видение, что у него на лице сидела асимметричная, но все еще очень красивая, детальная, черно-бело-золотая бабочка или мотылек.  У верхней пары глаз тоже были необычные ‘ресницы’. Что-то больше похожее на ворс. Пышные, ненатурально длинные, причудливой формы и очень мягкие. С одной стороны белые, а с другой черные. У белой стороны глаз был чисто белый, без капилляров, с черной кошачьей иголкой вместо полноценного зрачка с радужкой, а с другой стороны глаз был словно космос с золотой черной дырой.  Что же до последнего — седьмого, он был как у насекомых, ничего интересного.  Кроме того, Модди не был уверен как, но Пугод уверял его, что с оригинальным лицом он видел на все 360 градусов. Проверить было легко, и, действительно, это было правдой. Несмотря на весь простор для фантазии и пожизненную вип подписку на способности лица Пугода, Модди предпочитал видеть его настоящим. И даже не потому что только ему это было позволено (хотя, поэтому тоже), а поскольку ему и впрямь нравилось наблюдать Пакета таким. Самим собой. Да и вся эта композиция на нем для Модди была невероятным произведением искусства. Вот вроде просто глаза, а смотреть в них не понимаешь как. Когда их взгляд бегал туда-сюда, со стороны выглядело, будто краски растекались, смешиваясь по-новому. Завораживало. А еще ресницы не ограничивались своим замысловатым видом. В них самих нервов все еще не было, но через них удавалось будто бы сами веки с яблоками поглаживать, благодаря тому, что из-за большего веса их движение куда сильнее влияло на глаза. И это было тем немногим, что Пугоду нравилось в этом лице, хоть он и мог изобразить нечто подобное в другом виде сам. Аккуратные, воздушные прикосновения Чата к его глазам очень контрастировали с его обычной манерой и были очень приятными.  Кстати говоря, такой Пугод моргал намного реже. Наверное, где-то раз в минуту. Но и в целом глаза у него были всегда полу прикрыты.  Вообще, Пакет не знал, так ли это, но не удивился бы, если б оказалось, что у него в целом лицо было куда чувствительнее чем у других. Просто это тяжело было проверить. Либо же Модди творил что-то неповторимое каждый раз, когда прикасался к нему, особенно губами, а делал он это ой как часто. Хлебом не корми, только дай поласкать и расцеловать нежное родное личико. В любом случае, пускай  Пугод и не любил свое настоящее лицо сам, но зато ни чуть не сомневался в том, что его обожал Чат. И это не могло не радовать.  Без экспериментов, кстати, тоже не обходилось. От уже классических для них скалковых щупалец, до, неадаптер помилуй, влагалища (ну уж извините, член все-таки у него и так был, а это уже что-то новенькое). Второе вот, таким себе опытом было…  Пугоду очень нравилось, что Модди, касательно его лица, помимо оригинального, чаще всего просил его о чем-то, не имеющем конкретной цели. Например, о розах, вьющихся вниз, словно виноград. Пакет в такие моменты очень жалел, что не мог видеть происходящее. Но Модди, конечно, всегда уверял его, что он был как никогда прекрасен.  Но а так то, конечно, занимательный секс выходил с тем, кто по щелчку пальцев мог и связать, и слизью покрыть, и одновременно во все щели проскользнуть. Модди порой даже серьезно задумывался, что Пугоду бы кого по-инопланетней достать подстать себе… Ну, это до момента, пока Чат вновь не услышит, как все жалуются, что Пакет о нем не затыкался и скучал каждую секунду бытия, безуспешно пытаясь состряпать у себя на лице что-то напоминающее его помимо морды козла. Ревнивая громкая колючка.  При встрече потом еще обязательно начнет льститься как кот, сразу подставляя свое настоящее личико для поцелуев. Чудеснейшая традиция.  Со временем Пугод придумал «украшать» свое истиное обличие для Чата. Поскольку он никогда не имел обычного лица, Пакету очень долго не приходила подобная идея в голову. Он вообще не понимал всей этой шумихи вокруг черт этой части тела, и того, как люди сильно старались, чтобы она выглядела красиво. Но потом внезапно его осенило, и он стал распускать местами на нем маленькие цветочки, переплетающиеся корнями с нервами, оттого являющиеся очень чувствительными. Осыпать блестящими в ночи веснушками; покрывать нежным молодым оперением или чешуйками. Заставлять пигмент его ресниц и глаз изменяться и медленно красиво переливаться.  Именно тогда Пугод наконец и прочувствовал, что то лицо и впрямь было его. С другими он такого не делал и не хотел. Да и вообще, там бы это не было украшением, а частью общей задумки, а вот с настоящим все было иначе. Это даже ощущалось по-другому. Пугоду не нужно было контролировать свою силу в таком же масштабе, как и с полноценной заменой лица. Лишь точечное легкое присутствие, которое он почти не замечал.  В общем, можно было сказать, с Чатом его лицо буквально расцвело.  А на этом всем удивительные особенности оригинального лица не заканчивались.  Как-то Пугод наиглупейшем образом поранил лицо, забыв, что на нем не было шляпы, из-за чего глаза заслезились, и обнаружилось, что слезы у него были больше похожи на сверкающую пустоту Края, по консистенции больше похожими на кровь. Очень красиво, но воссоздать их ‘искусственно’ на своем лице у Пакета не получалось.  Помимо слез, как-то они с Модди внезапно поняли, что ‘ресницы’ у него имели свой еле заметный запах, когда засыпали в обнимку. Это был немного странный запах, но вкусный. Какие-то сладко-лесные ноты. Точно определить не получилось, но это и не важно, учитывая, что Пугод все равно оказался обречен на то, что теперь об него и носом терлись.  Пожалуй, все-таки, стоило признать, что не такой уж и заурядный у него настоящий лик был. Только раскрывался в мелочах, о которых без Модди бы он ни за что не узнал. Пакет бы никогда не признался, что был благодарен Чату за это.