Чат!! Я не….

Всем было известно: в круг Майншилда попадали только самые лучшие. Самые сильные, богатые и влиятельные. Самые уникальные. Никто никогда не оспаривал их мнение и не спрашивал, откуда, как, почему и зачем. Даже когда настоящая личность нового члена была неизвестна из-за всегда скрытого чем-либо лица.  Переспать с одним из главных участников за место на верхушке мира? Смехотворная цена. Так Пугод когда-то думал. Тем более, когда за такое мнение в том числе, ему и дали этот шанс. Тем более, когда это место соткали с нуля под него специально, а не его подобрали в свободную позицию. Пугоду нужно было прятать свое лицо, соответствовать имени Диллера и позволять МоддиЧату себя трахать, когда он захочет. И чтобы он захотел, тоже была задача Пакета.  Как он оказался в такой ситуации? Тут была только часть везения. Он пахал ради места в кругу всю жизнь, наконец получил возможность оказаться в одном заведении с одним из участников и случайно, удачно посвятил задницей в облегающих брюках, наклоняясь, чтобы прицелится за игрой в бильярд. А потом все как в тумане.  Демонстрация… ‘качеств’ одного из лидеров майншилда в самой красе, какие-то бесчисленные комментарии-комплементы насчет Пугодовского лица и тела, несколько вопросов о его личной жизни и деловое предложение уже всей его жизни. Единственное, что Пугод запомнил хорошо — Модди нравилось, что для Пакета это было пыткой.  А Пакету даже не нравились мужчины. Ну, он мог бы попробовать, наверное, но уж точно не при таких обстоятельствах.  Когда Пугод ‘очнулся’, ему уже оставалось только поставить свою подпись. Продать душу и тело. И уверенно сесть за круглый стол, на который был обращен взор всего мира, рядом со своим новым хозяином.  На публику Пугод сиял. Наедине с собой какое-то время тоже. А потом начал замерзать, сидя на холодном полу, свернувшись калачиком.  Дороги назад не стало уже через пол года, когда его тело начало меняться, подстать остальным участникам. Пугод даже не знал, как это работало. Ему так и не рассказали, а сам он выкручивался всегда, используя свой загадочный образ. Но это, чем бы оно ни было, точно знало, как его сломать.  Пугод называл себя деньги печатающей машиной. По сути. Модди — спящей красавицей. Аллегория. На коже вырабатывалась алмазная пыль, усыпая его всего словно снегом или сахаром. От радужек переодически отслаивался тончайший слой цитрина, слово линза, а волосы с легкостью царапали драгоценности и при должном усердии могли сломить их поверхность. Некоторые телесные жидкости извратились не меньше. Кровь превращалась в жидкое золото, а слезы обращались хрусталем, стоило им покинуть роговицу. Слюна могла превратиться в серебро, а сперма неизбежно сворачивалась в жемчуг.  Чат весь свой наряд расшил его жемчугом. А Пугод своими же волосами пришивал к голове очередную шляпу. Трахаться можно было не каждый день, а вот скрывать лицо обязательно было всегда. Когда-то Пугод думал, что это для того, чтобы никто не узнал, что он был самым обычным, неизвестным человеком. Потом, что это была часть навязанного ему образа. А затем выяснил, что это было не более чем очередной извращенной фантазией Моддичата, который считал, что если кто-то и смог его очаровать, то это был самый красивый человек на Земле, перед которым никто другой, падкий на драгоценности, из Майншилда не смог бы перед ним устоять. Красота Пакета могла принадлежать только Модди.  На самом же деле лицом и телосложением Пугод был совершенно обычным. Ключевое слово был. Изменения происходили настолько медленно и натурально, что Пакет даже не заметил ничего, пока как-то не взглянул на свои старые фотографии. Не то чтобы он стал совершенно другим, просто… отполированным до блеска. Ограненным. Чистая гладкая кожа, более пышные насыщенные волосы, мягкие губы, более никогда не выветривающиеся. Идеальная симметрия всего тела. Выровнявшийся позвоночник. Даже растяжки от роста пропали. Пугод застрял в лучшей версии своей внешности. Стал такой же драгоценностью, шахтами которых он владел. Дорогим украшением.  Удивительно, но среди майншилдовцев до него не было бы человека, на которого бы повесили все бюджетные отчеты. Переодически этим занимались разные участники. А теперь он. Завидное место. Одно из лучших, вероятно. Но Пугод уже перестал пытаться понять мыслительный процесс Модди насчет себя, и почему самого ‘ничтожного’ члена поставили на такую роль. Наверное, он и впрямь подходил. Помимо месторождений, у него была своя сеть казино и почти полный контроль над ювелирном рынком. Да что там, вся эта экономика была у его ног, когда ему теперь достаточно было пролить несколько слез, чтобы выбраться из нищеты, окажись он там. Тошно от себя становилось.  Всего за год Пугод почувствовал, что сломался. Что-то в голове щелкнуло, когда он впервые увидел, как свет отражался от него радужными переливами.  В тот же день он выписал Жирафу чек на  сумму его долга в своем казино. Счет шел в десятках миллиардов.  — Это по какому такому поводу наша безделушка так расщедрилась? Пугод скривился на обращение, хоть и знал, что Жираф был одним из немногих, кто обращался так к нему не в серьез.  — У меня сегодня годовщина, если ты вдруг не помнишь. Жираф удивился. — Так по такому поводу обычно все остальные поздравляют.  — Ну да, ты вон уже поздравил. Жираф усмехнулся.  — А кстати, воообще-то, правда странно. Мне вот никто ничего не говорил. Пугод ответил куда тише обычного. — Меня Модди лично поздравит сегодня… от всех.  — О как, — пауза, — вообще, интересно, что вообще тебе дарить то, ты ж себе и так позволить можешь что угодно. Хотя… Пугод перестал слушать. На первом предложении стоило закончить. Все что можно было купить, он и впрямь мог себе позволить. Только вот здоровую психику не купишь. И, к сожалению, счастье он тоже не мог себе купить. Вернуть свое прежнее тело он также не мог. Как и покинуть майншилд и зажить спокойно. Ему стоило думать лучше, прежде чем спросони оставлять свою подпись на контракте, который каждый человек в мире жаждал получить. Можно ли было вообще считать это все его заслугой? Наверное, все же можно. Так Пугод еще умел себя успокаивать. Он ведь все-таки не случайно оказался тогда в том месте, и костюм выбирал специально. Да и роль ‘диллера’ была совсем не простой. Она включала в себя не только перемешку карт и слежку за соблюдением правил, как могло показаться в начале. Он сам прекрасно видел, что половина майншилда бы с ней не справилась. А он смог. Молодец. Да и Модди не был с ним так уж груб. Наверное. Вероятно, он просто привык. И в коллектив его приняли, потому что не знали ничего о его прошлом.  Тогда почему он все равно чувствовал себя так погано каждый раз?  Сегодня на ‘встречу’ Пакет надел все белое. Как на свадьбу. Обряд инициации. Смерть. Поэтому фата закрывала невестам лицо. И у Пугода сегодня тоже фата, расшитая бриллиантами, ровно как и весь костюм с сапогами. Бриллиантовые сережки, кольца. И только на месте галстука брошь с цитрином.  Пугод хотел получить ответы, но знал, что этому ни бывать.  Диллер вошел в покои Моддичата без стука и запер за собой дверь. Жнец курил на веранде до его прихода, и обернулся на звук. Когда Пугод молча подошел ближе, он смерил его оценивающим взглядом и заключил. — Неплохо. Но с твоими ресурсами мог бы и лучше. Намного.  Пакет продолжал молча без эмоционально стоять.  — До меня уже дошла информация, что ты списал долг Арлекина, — он усмехнулся, — придется тебе еще самому немало поработать телом, чтобы закрыть эту дыру в бюджете. Надеюсь, ты не рассчитываешь на мою помощь.  — Нет.  Модди самодовольно улыбнулся, выбрасывая сигарету с балкона вниз на улицу.  — Это хорошо. Тогда теперь можешь начать. Все равно тебе придется немного потрудиться, но способы я тебе покажу.  Хоть и лицо Пакета надежно скрывала фата, взгляд Чата будто прожигал его насквозь.  Модди добавил: — Как ты там себя называл? Деньги печатающей машинкой? Значит, сегодня побудешь заводом.  Пугод нервно сглотнул. Он успел прогнать в голове всевозможные сценарии этого дня еще очень давно, но все равно не мог не волноваться. Кажется, его по итогу ожидало подтверждение его догадки о том, что Чат знал о его возможностях куда больше, чем он сам.  Модди повел Пугода в спальню, где расслабленно плюхнулся на кровать и пальцем подозвал Пугода. Уже давно зная этот жест наизусть, Пакет опустился перед ним на колени и хотел было начать уже расстегивать тому ширинку, но вдруг его остановили.  — Не, не, не, сегодня так просто не отделаешься.  Пакет вопросительно склонил голову и убрал руки за спину. Чат слегка похлопал по краю кровати между своих ног, и Пугод послушно просто положил туда голову.  — Нужно же для начала некоторые итоги подвести, верно? — он запустил руку в не закрытые головным убором волосы, — я ожидал от тебя большего. Но это скорее была моя ошибка, ты не был плох. Хорошо держишься, — небольшая пауза, — не буду томить, я позволю тебе остаться здесь, но правила останутся теми же. Разъясню тебе немного, что к чему, раз все-таки у тебя праздник.  Разумеется, я знаю о тебе все. Просто так я первую же проститутку бы не выцепил из толпы. Ты хороший мальчик. Но пока что все еще не такой как мы. Тебе нужно делать больше вещей, как сегодня с Жирафом. Например, устроить монополию на цитрин, перевернуть жемчужный рынок, больше экспериментировать с казино. Сам придумай.  Жестом Жнец приказал Пугоду ложиться на кровать. Пакет поднялся и поспешил исполнить чужую волю. Чат тоже встал, но дальше куда-то направился. Крикнул из другой комнаты: — Раздевайся. Фату тоже снимай. К тому времени как Пугод почти закончил, Чат вернулся со шкатулкой и открыл ее перед Пугодом. Вполне ожидаемо, там были запасы ‘его’ жемчужин и немного другого, тоже принадлежащего ему. В животе что-то перевернулось. Мерзко. У Диллера дернулся глаз. Следующим жестом его развернули и поставили на колени. Еще несколько секунд, и Пугод поморщился от холодной золотой крови, проникающей в него вместе с пальцами, будто обрабатывая. Примерно так оно и было. Очень спокойно: — У тебя тело уже адаптировалось под то, что я сейчас тебе покажу, так что можешь не переживать.  Никакой похоти, чувств или скрытых намерений. Просто бизнес. Чат начал заталкивать ему внутрь жемчуг его же производства. Это было странно. Даже не больно, но и не шибко приятно. Модди был прав, у его тела была теперь такая функция. Тяжело было считать, учитывая, что и ‘человеческий’ жемчуг особыми размерами не хвастался. Больше, чем у моллюсков, но не настолько. В среднем 2-3 сантиметра в диаметре. Тем не менее, кажется, вошло где-то 40 штук, прежде чем Модди остановился и вновь велел ему развернуться. От одного вида неровностей живота тошнота опасно близко подкрадывалась к горлу.  Пугоду пришлось зажмуриться и стиснусь зубы, когда Модди начал мягко массировать это место.   — Раз ты до этого ел обычную еду, в этот раз выйдут естественным путем, когда будут готовы, только черные. Все равно прилично стоят, так ведь? Перейдешь на драгоценности, и при правильной комбинации в зависимости от внешних факторов сможешь и радужные выносить. Стандартная партия должна занять около недели, но ты волен экспериментировать, как только покроешь выписанный Жирафу чек.  Такой обыденный тон… Честно? Пугод уже не удивлялся. И правда карманный завод денег. Интересно, а что вообще у него сейчас со всеми органами было? То, что он мог бы перейти на питание драгоценностями он и так подозревал, но теперь услышал это от Модди, будто это была самая заурядная вещь на свете. Еще год назад он бы рассмеялся, а сейчас спросил таким же спокойным голосом: — Это ведь не все, да? Модди довольно улыбнулся и потянулся за глубоким поцелуем, продолжая давить руками на живот под ним.  Пугод старательно отвечал, прекрасно зная, как Жнецу и что нравилось в каком состоянии духа.  — Я полагаюсь на то, что о продуктах ты  сам остальное разузнаешь. А сейчас предлагаю протестировать твою эффективность. Пугод рефлективно сжал простыни. Модди и так из него все соки выжимал всегда, а тут он вслух заявлял, что сделает это. Получается, сегодня еще и был тот редкий день, когда это Пугода ублажали, а не наоборот. Право же, похоже это было все равно больше на второе. Впрочем, очевидно, что разница не была велика, если в обоих случаях его просто использовали.  Пугод позволил себе обнять подушку и уткнуться в нее лицом, пытаясь подавить норовящие вырваться стоны, пока его, можно сказать, доили до потери пульса. Только и оставалось, что слушать, как жемчуг скатывался с постели, ударялся о пол и продолжал катиться дальше. А потом в перерыве Модди открыл для него еще что-то новое. Пару десятков секунд массировал его почти что ребра, а не грудь, а потом уже буквально начал его доить. Потекла платина, кажется. Не слишком много, конечно, с его то худобой, но достаточно для того, чтобы Пугод успел сгореть от стыда. Сначала он оказался инкубатором одного из самых редких товаров, а теперь лактация. Наверное, если все же начнет питаться минералами, ‘молока’ будет больше. Перевернуть жемчужный рынок… Для чего? Тогда и его тело тоже потеряет в ценности. Хотя… это могло быть и к лучшему. В какой-то момент Пугод потерял счет времени. Его новоприобретенной производительности любая проститутка бы позавидовала. По ощущениям его будто заставили отработать целую 12-ти часовую смену, выдавливая из него бесконечное количество денег. У Пакета возникла догадка, что заведующим бюджета его поставили только ради того, чтобы у других не возникали вопросы, откуда у него столько… всего. А потом возник страх, что Модди однажды наиграется, подстроит его смерть и до конца Пугодовских дней будет использовать его, как синтезатор драгоценностей.  Когда это наконец закончилось, Пугод был уже полностью опустошен. Только вот закончилась всего лишь первая часть. Модди накинул на него халат, и дал перерыв, пока собирал всюду разбросанный жемчуг. Пугод откинулся на спину и зажмурился, пытаясь забыться. Но трущиеся о него, перекатывающиеся внутри жемчужины сильно мешали это сделать. Нужно было скорее привыкнуть к этому ощущению. Пакет прекрасно знал, что Чат надеялся, что Пугод продолжит запихивать в себя новые, когда эти выйдут.  Только второй частью оказалось снова не то, о чем Пугод думал. На его новой диете сильно настояли. Глотать первые несколько камней было больно. Обычный человек вероятно бы умер еще от самого первого, но видимо внутренности у Пакета тоже были защищены алмазом. Могло быть и хуже… наверное. По крайней мере у камней теперь был вкус для него, но жевать их он не мог. Пока что.  В конце его заставили проглотить несколько своих жемчужин. На вкус они отличались от того, каким было то, из чего они созданы. Но это не отменяло того факта, что для Пугода это все было очень уничижительным. Напоследок ему скормили целое ожерелье, которое пришлось просто опускать ему в глотку. Как же это все было ему отвратительно. Не поймите неправильно, Пугод любил деньги. Но ему бы сполна хватило пары миллионов долларов или способности создавать реальные купюры в любом количестве. Бойтесь своих желаний. Все что было у Пугода сейчас, это разум и деньги.  Засыпал потом все равно с мыслью, что он справится. Первый год — самый тяжелый. Из-за жемчуга тело стало постоянно возбуждаться и выделять что-то… Пугод не знал что, и, если честно, не очень то хотел. Наверняка тоже что-то, что можно было продать, но ему было все равно. Больше бесило, что из-за этого приходилось постоянно принимать душ.  Как Чат и намекал, он перешел на рацион из минералов. Первое время его потом рвало их сплавами. А, когда привык, уже и зубы стали чем-то больше похожим на алмазы. Тоже что-то вроде сплава, наверное. Теперь мог жевать часть камней. Стало немного легче.  Потом первый жемчуг начал выходить. Почти незаметно, по штуке за раз. Весь склизкий. Глубокого черного переливающегося цвета. Очень мерзкое зрелище. Однако, Пугод даже решил не ждать, когда выйдет вся партия. Сразу запихал в себя новый, заполняя себя до предела, пока не перестало влезать. Стоило побыстрее забыть о том, как он жил до этого. Иначе каждый раз будет пыткой переступать через себя снова и снова. Да и его упорство Чат любил. Он и доить сам себя почти сразу начал. С новым питанием и впрямь выходило больше. Долг закрыл всего за две недели, когда пошли первые еще более редкие сорта жемчуга.  Тошнотворно.  Уже всего ко второй годовщине, У Пакета съехала крыша. Он соскребал с себя алмазную пыль, отращивал волосы, чтобы длинные ‘лески’ потом можно было дороже продать, делал себе кровопускания, сплевывал слюну в пробирки, ел как можно больше минералов, которые способствовали количеству его выделений, надрачивал себе под сотню жемчужин в день и пытался запихнуть в себя больше, когда уже и так был набит до предела. Аппарат работал более чем исправно.  А потом на аукционе он продал свои выколотые глаза. Кто-то из круга подарил ему иное зрение совершенно бесплатно. И Модди разрешил открыть лицо. Правда, от Пугода на нем ничего не осталось уже. Лихорадочная не сползающая улыбка, пустые черные глазницы, а вместо кожи на щеках и носу алмазная поверхность. Локоны опадали почти до пола, и каждую выпавшую волосинку при расчесывании или просто случайно найденную сразу выставляли на аукцион.  Пугод больше не приходил к Моддичату. Теперь тот должен был его купить, ровно как и все остальные. Время — деньги.  Пугод — деньги. Все — деньги.  Только слезный хрусталь почему-то никуда не исчез даже без глаз, и продавать его больше не было смысла. Пугод выплакал столько, что на рынке стал его переизбыток. У него и в покоях уже все было в хрустале. Хрустальный пол, хрустальная мебель, хрустальные люстры. Хрустальные вазы и хрустальные цветы в них. Хрустальные туфли и хрустальный Пугод. Он до одури боялся разбиться.