До лучших времен

- Ого! Райли протянул руку и бережно взял с комода фотографию. Я поморщился. “Ого” - привычная реакция, которой люди встречали Джека. Ещё бы: почти семь футов роста и железных мышц, светлые волосы, которые выгорали летом до белизны и пара ярких, искрящихся голубых глаз. А сила его харизмы была такова, что просачивалась даже сквозь немного выцветший снимок четырёхлетней давности. На нём Джеку было всего девятнадцать, и он только что впервые пришёл домой в новенькой военной форме прямиком из учебной части. Соседка Гертруда Бэнкс вышла на крыльцо, всплеснула руками и выдохнула то самое “ого”, хотя лет ей, должно быть, было уже под девяносто. Потом сбегала в дом и принесла старый фотоаппарат. Пока Джек охотно ей позировал, я стоял в тени под навесом, и на душе у меня скреблись кошки. Фотографии Гертруда отдала мне, когда Джек уже был в Кабуле. А еще три года спустя Диана, волонтер из общества Золотой звезды, помогла выбрать одну для памятного алтаря. Я не хотел его. У меня до сих пор все внутренности наживо разрывало болью от одного взгляда на фото в траурной рамке под аккуратно задрапированным американским флагом, в окружении красиво развешанных наград. Но Диана не спрашивала, чего я хочу. Алтарь полагался по умолчанию и был в каждой семье, которая кого-то потеряла на войне. Я проглотил это, но с тех пор избегал взглядом старого бабушкиного комода и старался проводить как можно меньше времени в гостиной наедине с призраком Джека. И вот теперь Райли, впервые переступив порог моего дома, сразу устремился туда и выдал “Ого”. Словно пришёл в гости не ко мне, а к нему. Могло ли что-то быть хуже? Райли тем временем, и не подозревая о моих мрачных мыслях, также бережно поставил фотографию на комод и слегка провёл кончиками пальцев по веренице наград. Я даже не вникал, что они значат и за что Джек их получил. Какая разница, если к тому времени, когда офицер по оказанию помощи семьям погибших передал их мне, Джек был уже мёртв. Чего стоили теперь эти железки? Райли обернулся ко мне с мягкой улыбкой, сделавшей все еще более невыносимым. - А он был молодцом, да? Это стало последней каплей. Я развернулся и пошел на кухню, проворчав, что сделаю кофе. На самом деле мне просто захотелось хоть ненадолго остаться одному и избавиться от терзавшей меня злости. Сегодня предполагался отличный день, наше с Райли свидание, которое могло бы закончиться в моей спальне. Но теперь я мечтал лишь о том, чтобы он ушёл и оставил меня в покое. Потому что Джек опять все испортил. Он умудрялся портить мне жизнь даже из могилы. Из неё особенно виртуозно, словно не хотел, чтобы я был счастлив без него. Начал новую жизнь. Наконец, забыл. Ладно, возможно, полностью забыть никогда не получится. Но люди в центре говорили, что со временем боль уходит. Правда они ничего не упоминали о злости, а мне было слишком стыдно, чтобы поделиться ею с кем-то. Потому что там было принято любить своих покойников. Райли вот любил своего погибшего брата. А я не мог. Только злился на Джека за то, что он меня оставил. Променял нас на свою тупую, никому не нужную войну, даже зная, что человека ближе и дороже у меня на свете нет. Теперь все кончилось. Его не стало. Но я продолжал, точно опутанный клейкой паутиной, вести с ним безмолвный спор, как в тот день, когда он вышел из этого дома в последний раз. Я открыл шкаф с посудой, наткнулся взглядом на кружку, из которой он всегда пил, и медленно закрыл дверцы. Зажмурил глаза. Сквозь шум в ушах до меня донесся скрип старого паркета, а затем тёплые, живые руки обвились вокруг моей талии. - Детка… ты в порядке? - голос Райли звучал нежно и виновато. Я сглотнул и потянулся к выключателю кофеварки. Уже полгода я не был в порядке и сильно от этого устал. - Хочу поменять всю посуду, - сказал я вместо ответа. Райли удивленно выдохнул. Я почувствовал, как его горячее дыхание щекочет мое правое ухо. Закончил решительнее: - И сделать ремонт. - О, детка… Ты уверен? Тревога в его голосе заставила меня обернуться, оказаться с ним лицом к лицу. Райли смотрел на меня так, словно я собирался совершить какую-то глупость, о которой в будущем рисковал пожалеть. Во мне самом не было той уверенности, которую я пытался продемонстрировать, но с каждой секундой спонтанная идея казалась мне все более правильной. - Надо же с чего-то начать, - ответил я небрежно, обнимая его за шею. - Этот дом давно нуждается в обновлении. Поможешь мне? Я испытующе глянул на него, зная, что для Райли прикоснуться хоть к чему-то в комнате Мартина являлось святотатством. Но он кивнул, хоть тёплые карие глаза и сочились раздражавшей меня скорбью. - Конечно. Если ты готов… - Да, - решительно перебил я, и поцеловал его. Райан вздохнул мне в губы, словно с чем-то смиряясь, отпуская себя, и ответил на поцелуй. Я заставил себя отринуть скорбь и непрошенное чувство вины, насладиться им по-полной. Пускай Джек отнял у меня самого себя, но я не позволю ему отнять ещё и Райли. Мы будем жить вместе здесь, в этом доме, и станем счастливы. Несмотря ни на что.