До лучших времен

- Завтра год, как мне сообщили, - произнёс Виктор. На собрание пришло много людей, ведь оно было последним перед Рождеством. Пришлось достать дополнительные стулья из задней комнаты. Круг получился в два оборота, но никто не обижался: мы все явились сюда за поддержкой, чтобы облегчить душу перед праздниками. Пережить их с минимальным чувством вины. Виктору в этом плане было особенно тяжело, ведь он узнал о гибели Джека прямо в разгар рождественской вечеринки, когда его дом был полон веселящихся, смеющихся друзей. Наверное, только это его и спасло. Прошёл уже год, а на его опущенную голову и поникшие плечи до сих пор было больно смотреть. Я подумал о Мартине и вздохнул. Наверное, было проще терять братьев, чем любимых. Братья имели свойство вырастать, уезжать, обзаводиться своими семьями. Можно притвориться, сделать вид, что Мартин уехал, живёт где-то там, и все у него хорошо. Меня не раз выручала эта спасительная ложь. Другое дело человек, с которым ты собирался провести всю свою жизнь до самой старости. Я протянул руку и сжал плечо Виктора. Тот чуть улыбнулся мне и сжал в ответ мою ладонь. - Может, ты хочешь что-то рассказать о Джеке? - спросил ведущий, сержант Джеффри Райз. - Поделиться воспоминаниями? Виктор покачал головой. А я смотрел украдкой по сторонам и видел, как люди отводят от нас взгляды. Я знал, что они не осуждали. Осуждать здесь было не принято, особенно если кто-то решался двигаться дальше. Напротив, это считалось достижением, позитивным изменением, ради которого мы встречались в этом зале. И все же это было нелегко: видеть, как на твоих глазах расцветает чужое счастье. Кто-то неизбежно начнет завидовать, а кто-то испытывать чувство вины перед своими павшими. Словно наше счастье - высшее для них предательство. Хотя мы часто говорим друг другу о том, что они были бы рады, принять это самим не так-то легко. Потому никто не начал настаивать, когда Виктор отказался говорить. Очередь перешла к следующему. Сегодня день рождественских историй. Я уже рассказал свою, о том, как мы с Мартином каждый год обыскивали дом, чтобы найти спрятанные подарки, а родители раз за разом изощрялись, чтобы не дать нам это сделать. В итоге все переросло в семейную игру: подарки в рождественское утро не ждали нас под елкой, как всех нормальных детей, а были рассованы в самых неожиданных местах. Мы с Мартином бегали и искали их, соревнуясь, кто найдет больше. А в конце собирались у елки, и отец с самодовольным видом вручал нам те, что мы не нашли. В последний раз мы с Мартином тоже прятали подарки от родителей, а затем разбились на две команды: дети против родителей. Особенно трудно оказалось спрятать новый аэрогриль для мамы и сноуборд для Мартина. Сноуборд до сих пор стоял в гараже рядом с моими лыжами. На нём так никто и не покатался. Я хотел в этом году предложить Виктору махнуть в горы, но до сих пор не знал, как это сделать. Рождество для него было временем скорби, и я не мог себе позволить влезть туда, где мне не было места. Потому молча слушал, как Сэнди Барклет рассказывает про отца, который внезапно приехал на Рождество и подарил ей щенка. В глазах у неё стояли слезы, как и у большинства присутствующих. Виктор поерзал на неудобном складном стуле и сгорбился ещё сильнее. Я крепче сжал его ладонь, но он не отреагировал. Мне нетрудно было догадаться, о чем он думает: Джек мечтал вернуться из армии и завести собаку. Собаку, дом с белым заборчиком, счастливого супруга и ораву детей. А теперь этого уже никогда не произойдет. Мое сердце сжалось от сострадания. Мне было так жаль Виктора, и также сильно жаль Джека, хоть я совсем его не знал. Но он тоже когда-то был живым, радостным и полным надежд. Тоже любил Виктора. Наверное, это было странно, но я ничего не мог с собой поделать.