Под луной

Очнувшись, Гарри понял, что находится не в их с Роном комнате, а в гостиной. По правую руку, на деревянном журнальном столике, стоял стакан воды. Рядом, в кресле, дремала миссис Уизли, держа спицы и незаконченный вязаный шарф. Он привстал на локтях и тут же поморщился, как только боль прострелила рёбра и затылок. Всего несколько часов назад Рон и Гермиона нашли их в оранжерее, прервав неловкий разговор. Он так и не решился произнести те слова. Возможно, так даже лучше: не обрывать всё в один момент, а просто понемногу отдаляться. Проще было надеяться, что время само всё расставит по местам. Да, это было нечестно, скорее даже трусливо. Но пока он ей нужен, он никуда не уйдёт. Не в его характере отворачиваться от людей и разрушать всё именно тогда, когда их жизнь только начала налаживаться. После суматошного дня Рон предложил немного развеяться и погонять на мётлах — Гарри с радостью согласился. Джинни заняла свою излюбленную позицию охотника, безжалостно отправляя квоффлы в сторону ворот, а они с Роном по очереди отбивали её броски. Конечно, роль ловца нравилась Гарри куда больше, но сегодня он решил, что лучше побыть разок вратарём, чем соревноваться с самим собой за снитч. Гермиона же отказалась от игры, предпочтя спокойно почитать учебник по истории магии за седьмой курс. Устроившись на сиреневом покрывале неподалёку, она всё равно то и дело отрывалась от страниц, сжимая кулачки в особенно напряжённые моменты. Как раз в тот момент, когда Джинни отправила очередной квоффл в его сторону, он отвлёкся на голос миссис Уизли, направлявшейся к ним. — Гарри, осторожно! — крик донёсся со стороны Гермионы, и это было последнее, что он услышал перед падением. Всё-таки позиция вратаря — это не его. Намного лучше, когда ты летаешь чуть выше всех остальных, пока загонщики защищают твою задницу от назойливых бладжеров. Теперь, полулёжа на горчичном диване, он мысленно проклинал самого себя за то, что не последовал примеру подруги и не остался сидеть на покрывале, играя роль зрителя. — Гарри, милый, слава Мерлину, ты проснулся! Как ты себя чувствуешь, рёбра не болят? Все кости целы, но упал ты достаточно сильно, к тому же и головой приложился не меньше, — запричитала она. — Я наложила некоторые целительные заклинания и дала болеутоляющее зелье сразу, как мы перенесли тебя сюда, но эффект мог уже пройти, ты слишком долго приходил в себя. Сейчас ещё одно принесу, полежи пока. — Спасибо, миссис Уизли, — он проводил её взглядом на кухню. Стоило ему сделать всего глоток, как боль мгновенно отпустила, правда, всего на ближайшие восемь часов — потом повреждённые рёбра обязательно напомнят о себе. Он решил отправиться в комнату, так как кровать там всё же была более удобной. Всё ещё сонный после отключки, он поднялся на шестой этаж и, ничего не подозревая, включил свет. В ту же секунду он понял, что допустил огромную ошибку. Гора на постели начала движение: ошарашенный Рон попытался встать, но одеяло не хотело отпускать его ноги, поэтому парень с грохотом рухнул на пол. Сычик в клетке сорвался с жёрдочки и начал попытку побега, стуча клювом по железным прутьям. Гарри от неожиданности попятился — и врезался затылком в дверной косяк, отчего его слегка пошатнуло. — А можно мне другой будильник? — прорычал рыжеволосый, потирая локоть. — С такими темпами после жизни с тобой в одной комнате в Хогвартсе я выйду из него параноиком, а всю оставшуюся жизнь буду лечить посттравматический синдром. Будь ты здоров! — Извини, я что-то не подумал, — сказал Гарри, ощупывая место столкновения с дверным косяком. — Не подумал он, — плевался злостью Рон, залезая обратно в кровать. — Доброй ночи, чёрт тебя подери! Держась за краюшек одеяла, он взмахнул им и накрылся с головой, поворачиваясь спиной к соседу. Гарри выключил свет, добрался до кровати и постарался скорее заснуть, пока действие зелья не прошло. Ему снилось, как он убегает от огромного рыжего слона. Сон оборвался в тот миг, когда он споткнулся, а тяжёлая нога животного опустилась ему на грудь. Гарри резко распахнул глаза и скривился. Рёбра и голова всё ещё болели, но уже заметно меньше — наверняка благодаря заклинаниям миссис Уизли. Ну вот и наступил день "Х". Сегодня они отправляются в Хогвартс. Прошло больше года с шестого курса, и он отчаянно надеялся, что не забыл, как держать перо в руке. Соседа в комнате не было. Скорее всего, добродушная хозяйка дома попросила сына дать его другу поспать немного подольше. Калека как-никак. Их чемоданов и клетки с совой он тоже не обнаружил — должно быть, те были спущены на первый этаж. На тумбочке лежали выглаженные вещи. От одежды ещё пахло хозяйственным мылом и чем-то сладким — кажется, лавандой. Встав с кровати, он попытался размяться, но быстро бросил это занятие, боясь ухудшить ситуацию. Натянул чёрные джинсы, футболку и заправил кровать. На всякий пожарный проверил, не забыл ли какой-то журнал под ней, а то стыдновато потом будет миссис Уизли в глаза смотреть. Выходя из комнаты, он в последний раз окинул её взглядом. Единственным, что нарушало идеальный порядок, были ярко-оранжевые плакаты «Пушек Педдл». Защищённые заклинанием Вечного приклеивания, они намертво въелись в стены, и Рон, кажется, просто сдался, оставив летящих игроков на прежних местах. В остальном на столе было стерильно чисто, а кровати заправлены. «Господи, кто умер?» — подумал Гарри, глядя на непривычную опрятность и закрыл дверь. Остановившись на последней ступеньке, он обвёл взглядом всех собравшихся в гостиной. Мистер Уизли сегодня отпросился с работы и подгонял ребят скорее собираться, потому что их уже ждало такси. Тем временем миссис Уизли раздавала каждому сухпайки. — Гарри, — она заметила парня, подошла и потрогала его лоб тыльной стороной руки. — Как ты себя чувствуешь, дорогой? — Доброе утро, миссис Уизли. Я в порядке, спасибо, — ответил он и, выдержав контрольную проверку на живучесть от женщины, спустился к остальным. Ему вручили его перекус на поезд и пару склянок болеутоляющего. Запихивая в рот бутерброд и пытаясь на ходу не подавиться, Гарри вышел во двор вслед за девушками. Тем временем Рон с отцом укладывали тяжелые чемоданы в багажник машины. «Вот и ещё одна причина падать с метлы почаще», — подумал он.

***

До вокзала Кингс-Кросс они добрались всего за десять минут до отправления. Быстро пройдя сквозь стену между девятой и десятой платформами, ребята наконец оказались на платформе 9¾. Гарри на мгновение остановился. Всё выглядело до боли знакомо. Люди метались туда-сюда, затаскивали чемоданы в поезд и торопливо прощались с родными. Первокурсники цеплялись за родителей, а кто-то вообще плакал, не желая отпускать мамину руку. Где-то впереди громко ухнула сова. Из открытых окон уже доносились смех и возбуждённые голоса учеников. Паровоз с протяжным шипением выпустил новую струю пара, и на несколько секунд перрон растворился в густой белой дымке. Семейство с трудом пробралось сквозь толпу и вскоре нашло купе, где их уже ждала Полумна. Джинни в этом году была назначена старостой факультета, поэтому сразу отправилась на сборы и патруль. — Обязательно отправьте сову, как доберётесь! И без хулиганств! — миссис Уизли предостерегающе помахала указательным пальцем. — Гарри, если станет хуже, не терпи, обязательно иди в больничное крыло! Когда все родители вышли из вагонов, поезд, размеренно покачиваясь, тронулся, набирая скорость. Платформа пропала из виду, а за окном начали мелькать лондонские окраины, погружённые в густой туман. Из приоткрытого окна тянуло прохладным сентябрьским воздухом. У колдуньи с тележкой сладостей они, как всегда, набрали кучу пачек драже «Берти Боттс», шоколадных котелков и лягушек. Ему попалась карточка с Римусом Люпином, где описывались его подвиги не только во времена Второй магической войны, но и Первой. У него с Нимфадорой остался сын — Тедди. Гарри души не чаял в своём крестнике, Андромеда с внуком часто гостили в Норе, и каждый раз малыш убаюкивался исключительно у него на руках. Гарри перевернул карточку ещё раз. Люпин улыбнулся с колдографии своей обычной усталой улыбкой и снова исчез за краем рамки. За окном кирпичные дома постепенно сменились зелёными полями, а где-то впереди уже маячили первые холмы. Едва поезд выехал на мост, Полумна достала из своей вязаной голубой сумочки небольшую картонную коробочку. Внутри лежала колода карт глубокого тёмно-синего цвета, словно в каждой был заключён кусочек ночного неба. По ним медленно скользили мерцающие звёзды, а в центре сияла серебристая луна. Заметив всеобщий интерес, она предложила погадать: каждый по очереди должен был доставать по одной карте. — Папа говорит, что они никогда не врут, иногда просто слишком рано говорят правду, — перетасовывая колоду, тихо произнесла Лавгуд. — Замечательно, — протянул Рон. — Давайте только без "ты умрёшь во вторник", ладно? — Если бы это было во вторник, карта показала бы вторник, — совершенно серьёзно ответила Полумна. Гермиона вызвалась первой. Ей попался каменный лабиринт, в центре которого стояла маленькая зажжённая свеча. — Эта карта выпадает тем, кто слишком часто ищет только один правильный путь, — Полумна задумчиво провела пальцем вдоль каменных стен, будто сама блуждала по лабиринту. Рон хмыкнул и потянулся за своей. Выпал высокий маяк среди бушующего моря. — И что это означает? — он выгнул бровь и выжидающе посмотрел на когтевранку. Девушка немного подумала и сказала: — Маяк никогда не указывает кораблям, куда плыть. Он просто не даёт им разбиться. Пока Рон погрузился в свои раздумья, Гарри уже не терпелось вытянуть свою карту, хотя, по правде говоря, трактовки Полумны он понимал всё меньше. Надеясь не увидеть старую знакомую с косой, он протянул руку и перевернул её. На тёмном фоне были изображены два созвездия. Внизу серебряными буквами значилось: «Великий охотник Орион и его заклятый враг Скорпион». — Это карта созвездий, которым не суждено встретиться, — ответила Полумна и ещё несколько секунд рассматривала рисунок. — Почему? — недоуменно спросил Гарри, привычным жестом взъерошив волосы на макушке. — Когда на небе появляется Скорпион, Орион уже исчезает за горизонтом. Но стоит одному изменить свой путь... — Лавгуд задумчиво перевела взгляд на туман за окном. По спине Гарри пробежал холодок. Гермиона нахмурилась. — Разве созвездия могут изменить путь? — спросила она, и Полумна обернулась на неё. — Нет, — она улыбнулась краешком губ. — Поэтому люди и сильнее звёзд. Несколько секунд никто не произносил ни слова, и тут вагон ощутимо тряхнуло. Рон вцепился в край сиденья и округлил глаза. — Всё. — Что? — Гермиона резко повернулась, ожидая наихудшего. — Началось смещение созвездий, — Рон приложил руку ко лбу, притворяясь, что теряет сознание. Девушка не удержалась и тихо фыркнула.

***

За разговорами никто не заметил, как солнце поднялось выше. Полумна тихонько сопела, прислонившись лбом к стеклу. Решив немного расслабиться, Гарри потянулся к чемодану, лежавшему на полке выше, и мгновенно пожалел об этом — под лопаткой неприятно кольнуло. — Не надоело? — Гермиона оторвалась от книги и прищурилась, глядя на друга. Рон, лежавший у неё на коленях, саркастично покачал головой, мол, ай-яй-яй. — Пока нет, — Гарри улыбнулся и подмигнул подруге, убирая пачку сигарет в карман джинсов. Гермиона тяжело вздохнула и снова уткнулась в книгу. Спорить было бесполезно. Он никогда не думал, что у него появится такая привычка. Всё началось на похоронах Фреда. Гости находились в огромной палатке, точно такой же, где когда-то праздновали свадьбу Билла и Флёр. Только теперь вместо гирлянд висели чёрные ленты, а люди говорили вполголоса, будто боялись потревожить тишину. Гарри захотелось подышать свежим воздухом, а то от переизбытка нервов казалось, что его вот-вот вывернет наизнанку. На улице он встретил Дина Томаса. Тот закурил и протянул Гарри открытую пачку. — Будешь? — спросил школьный друг. — Я не курю. — Я тоже раньше не курил. И Гарри взял. С тех пор он иногда аппарирует в магловский городок, чтобы закупиться несколькими пачками обычных «Мальборо». Он вышел в коридор и свернул направо, направляясь к ближайшему туалету. В воздухе смешались запахи шоколадных лягушек и духов какой-то старшекурсницы. Из-за одной двери доносился громкий смех, за другой с хлопками взрывались хлопушки Уизли. Гарри почувствовал движение у ног и испуганно опустил голову. Чей-то кот тёрся о его штанину. На полпути он задумался, как это в него ещё не врезалась какая-нибудь малышня, решившая устроить соревнование, кто собьёт больше людей. Через секунду он нашёл ответ на свой вопрос. Шестикурсница Астория Гринграсс, получившая в этом году значок старосты, патрулировала коридоры. Она взглянула на Гарри и едва заметно кивнула. Он ответил тем же. Заметив маленьких нарушителей, девушка скрылась в проёме поблизости, чтобы призвать их к порядку. Гарри толкнул дверь в узкий тамбур между вагонами и сразу потянулся к ручке туалета. Заперто. «Да что ж такое...» — раздражённо подумал он. Идти через весь поезд до следующего туалета было лень, поэтому решил немного подождать. Поезд слегка качнуло, где-то за стенкой глухо грохотали колёса. Он прислонился к стене, рассеянно постукивая пальцами по карману джинсов, где лежала пачка сигарет. Холодный металл стены приятно остудил ноющие рёбра. Гарри прикрыл глаза всего на секунду, но тут створка перехода скрипнула, и в тамбур вошёл кто-то высокий. Гарри невольно поднял взгляд. На пороге стоял Драко Малфой. Выглядел он безупречно, ничего не скажешь: идеально выглаженная белая рубашка, классические чёрные брюки, мантия, лежавшая на плечах так, словно её поправлял личный стилист на каждом шагу. Гарри же только сейчас вспомнил, что даже не накинул свою. Дверь туалета наконец открылась. На пороге появился худенький первокурсник. Он едва не врезался в Гарри, быстро пробормотал извинения, но, осознав, кто перед ним, замер. Несколько секунд мальчик молча смотрел на него, словно перед ним стояла живая легенда из учебника. Затем его внимание скользнуло к Малфою, и глаза удивлённо расширились. — А это правда... что вы хотели убить Гарри Поттера? В тамбуре повисла тишина. Гарри перевёл взгляд на Малфоя. Тот едва заметно напрягся, но лицо осталось непроницаемым. — Нет. Мальчик растерянно кивнул. — Извините... — тихо пробормотал он и поспешил скрыться за створкой перехода. В узком тамбуре снова остались только они двое. Малфой молча прошёл мимо него. Щёлкнул замок. Гарри несколько секунд смотрел на дверь туалета и только потом до него дошло, что тот снова занят. «Вот же сукин сын...» — тяжело вздохнул он и от греха подальше поплёлся в другой конец поезда.