Aporia

По началу Скара сидит на парах по философии как на иголках. Каждый взгляд, каждая крупица внимания, которой профессор одаривает его, заставляет Скару застывать, а после съеживаться от стыда. Он облажался. Он сильно облажался. И теперь не знает, куда деваться от бесконечного смущения. Сначала Скара думал подойти и извиниться. Однако потом понял: это ведь будет неискренне. Он прямо тогда сказал, что нагрубил бы еще раз, будь у него шанс. Аль-Хайтам просто ему не поверит. И будет прав. Если бы тот не был преподом Скары, он бы и не подумал извиняться. Значит, все, что ему остается — надеяться на милость аль-Хайтама. Тот имеет полное право отомстить любым доступным образом, включая большие придирки на занятиях и занижение оценок. А это уже страшно. Скаре позарез нужна четверка. Вот только аль-Хайтам никак не проявляет в его сторону негатив. Более того, он даже не вспоминает о произошедшем — ну, точнее не упоминает об этом. Они здороваются, если пересекаются в коридорах — на этом все. И это позволяет Скаре выдохнуть. Он вливается в привычную рутину учеба-дом-работа и даже практически забывает о том казусе. Однако, когда аль-Хайтам входит в кофейню, на Скару тут же обрушиваются все забытые воспоминания и чувства. Сердце в груди заходится с новой силой, а щеки загораются от стыда, и он едва не роняет телефон на пол. Аль-Хайтам же выглядит совершенно спокойно. Подойдя к стойке, он заглядывает Скаре прямо в глаза. — Добрый день, — он здоровается первым. Скара, отмерев, все же откладывает телефон и, быстро облизнув губы языком, слегка откашливается, прежде чем ответить: — З-з-здравствуйте, — выходит тихо, неуверенно, и это, кажется, забавляет аль-Хайтама. На его губах возникает небольшая улыбка. — А раньше Вы были таким смелым, — он очевидно дразнится, от чего щеки Скары начинают пылать еще сильнее. Он утыкается взглядом в стойку. Возможно, это его шанс, наконец, извиниться. — Я-я, — Скара шумно сглатывает и, все же набравшись смелости, выпаливает: — Прошу прощения за свое поведение. Это было грубо и некрасиво, — он становится тише к концу предложения и, когда аль-Хайтам не отвечает сразу, все же поднимает голову, чтобы посмотреть на реакцию. К едва заметной улыбке прибавляется легкий прищур. Под его цепким взглядом Скара чувствует себя совсем маленьким, практически ничтожным. Вот бы исчезнуть прямо здесь и сейчас, но такой функцией он не располагает, поэтому приходится робко смотреть на аль-Хайтама снизу вверх. — Извинения приняты, — спокойно произносит он. Скара облегченно выдыхает. Как гора с плеч. Его не казнили и даже не послали в ответ. Возможно, аль-Хайтам все же не такой монстр, каким кажется на занятиях. Взбодрившись, Скара расправляет плечи и все же спрашивает: — Что для Вас сегодня? — надо отыгрывать профессионала. Точно. — Эспрессо, — ну, предсказуемо. Однако Скару совсем не успокаивает — в прошлый раз из-за этого самого эспрессо и произошла вся ситуация с посыланием нахуй. Негромко выдохнув, Скара вбивает заказ в планшет. — Здесь или с собой? — буднично спрашивает он. — С собой. — С Вас три доллара, — от всего этого диалога жестко фонит дежавю, но Скара решает не думать и надеется, что на этот раз все пройдет нормально. — Картой или наличными? — Картой. Скара знает: нет ничего сложного в том, чтобы сделать эспрессо. Он делает их по десять раз на дню и ничего. Но этот раз — особенный. Ему хочется угодить аль-Хайтаму с первого раза и избежать очередной стычки. А потому Скара внимательно настраивает гриндер на один клик грубее обычного и уделяет каждому шагу приготовления чрезмерно много внимания. Если ему и в этот раз не понравится, Скара, наверно, пошлет его нахуй в третий раз. Когда он ставит стакан на стойку, его руки слегка подрагивают. Взяв свой заказ, аль-Хайтам неспешно подносит его к губам и, сделав глоток, дарит Скаре одобряющую улыбку, а после, кивнув как ни в чем ни бывало, уходит восвояси. Скара облегченно выдыхает. По крайней мере, обошлось без его очередного унижения.

***

Выбрав еду, Скара с Венти двигаются в сторону группки своих неплохих знакомых. Так вышло, что на философии многие группы перемешали между собой, и Венти нашел себе несколько новых приятелей. Скара рад за него: расширение круга общения для Венти — полезная штука. Может быть, он сможет подружиться с кем-то из них. Нет, конечно, Венти дружит и с ребятами из общежития, а также с Чайльдом и Кэйей, но все же приятно водить знакомства с кем-то, кто ходит на смежные пары и при этом не является Скарой. Подойдя к нужному столу, Скара тут же слышит разговор — они явно находятся в середине обсуждения. — Он столько домашки задал, хотя следующая пара буквально завтра. Он думает, у нас нет личной жизни или что? — жалуется Далия, ковыряясь в своей картошке фри. Парень учится на теологии, и они бы наверняка даже не познакомились, если бы не общая философия. Скара садится на свободное место, продолжая слушать беседу. Венти следует его примеру. — Не зря архитекторы на него жаловались. Он реально монстр, — соглашается Хэйдзо. Тот учится в их группе с этого семестра — восстановился из академа. И Венти тут же нашел с ним общий язык. Два сплетника — что с них взять. Шарлотта активно кивает в ответ. — Если бы философия не была обязательной дисциплиной, я бы ни за что не выбрала ее, — ну да, ей, как журналистке, это нахер не сдалось. Им в принципе тоже. — Про кого речь? — с любопытством вмешивается Венти. Конечно же, он бы не смог удержаться от очередного обсуждения. Скара же спокойно начинает есть свой салат. — Про Эспрессо, — отвечает Далия, поворачиваясь к нему. — А. Согласен с вами по всем пунктам, — одобряюще произносит Венти. Скара хмурится. Кого именно они обозвали таким странным прозвищем? Он точно не слышал его раньше. Это кто-то из тех, кто преподает на потоке? В голову закрадывается подозрение, но он обрывает его. Нет, об этом случае не знает никто, кроме него и Венти. — Эспрессо? — нарочито скучающе спрашивает Скара. — Мы так называем профессора Сакита, — с задором объясняет Хэйдзо. Скара хмурится сильнее. Его подозрения подтвердились. А это значит только одно. Венти рядом напрягается. О, да. Ему действительно следует напрячься. — Почему Эспрессо? — Скара сжимает вилку в руках. Венти тихо ойкает. — Ну так Венти нам рассказал про то, как ты его послал, из-за того что он попросил переделать эспрессо дважды, — весело вклинивается Далия, совершенно не замечая изменившегося настроения Скары. Натянув улыбку, он поворачивается к Венти, надеясь, что выглядит достаточно устрашающе. Тот заметно бледнеет. — Венти, — угрожающе тянет Скара. Вилка немного гнется в его хватке. Венти нервно смеется. — Ой, да ладно тебе! Это смешная история, — пытается оправдаться он. Остальные, кажется, понимают, что Скара не был в курсе ситуации, и притихают. Скара пинает Венти под столом, заставляя того вскрикнуть. — Я думал, он меня убьет, а ты решил распиздеть всем, чтобы он точно меня убил?! — он слегка повышает голос, привлекая внимание соседнего столика. Но ему, в целом, плевать. — Да не убьет он тебя. Наверно, — пытается успокоить его Венти. Скаре очень хочется сказать ему еще пару ласковых, но к столу подходит Сяо, и Венти, воспользовавшись случаем, переводит общее внимание на него. — Сяо! Привет! — ярко улыбается он. Сяо, подойдя ближе, наклоняется, чтобы клюнуть его в губы. Скару перекашивает. Он, конечно, принял тот пиздец, который происходит в личной жизни Венти, но смотреть на Сяо ему по-прежнему тошно. — Что-то случилось? — тот осторожно косится на Скару. Венти отмахивается. — Ничего такого. Садись-садись, — он сдвигается так, чтобы Сяо хватило места. И разговор плавно перетекает в другое русло, оставляя Скару наедине со своим раздражением. Венти как всегда. И почему они все еще дружат? «Потому что ты дорожишь им», — подсказывает внутренний голос. Скара заставляет его заткнуться и принимается есть свой салат. Он разберется со всем этим позже.

***

День — откровенное дерьмо. Сначала вся эта история с прозвищем аль-Хайтама, потом на паре по менеджменту в дизайне профессор Фарузан устроила внезапный тест, а кончилось все тем, что ему позвонила начальница и попросила выйти завтра на смену. Скара обессилен. Он едва находит в себе силы добраться до дома и, завалившись в квартиру, неряшливо разувается. Пройдя в гостиную, Скара плюхается на диван лицом вниз, даже не сняв куртку. — Хей, ты вернулся, ой, — Кэйа, видимо услышавший его, заходит в комнату. Скара не знает, где тот находится, но слышит приближающийся звук шагов. — Что случилось, самурай? — Кэйа садится на свободную сторону дивана. Скара громко стонет в ответ. — Понял. Что-то серьезное, — когда он не сдвигается ни на миллиметр, Кэйа запускает пальцы в его волосы, начиная медленно поглаживать. — Ну, не может же все быть настолько плохо. Сожительство с Кэйей умиротворяет. Они живут вместе не так долго — всего месяц, но Скара проникается к нему уважением и симпатией. Обычно Скара не тактильный — даже Венти дозволяется не так много, однако с Кэйей все будто бы проще. Он не навязывается, не дает непрошеных советов и, если ему плохо, просто находится рядом. Возможно, дело в том, что Венти не всегда был просто другом. Кэйа — его первый настоящий друг, полученный не из-за обстоятельств, а потому что его выбрали. Скара не знает, разделяет ли Кэйа его чувства. Но это не мешает ему наслаждаться этим маленьким спокойным мирком. — Венти распиздел всем про ту историю с преподом и эспрессо, — бубнит Скара, не переворачиваясь. Кэйа задумчиво мычит. — Когда ты дважды послал клиента, а тот оказался твоим преподом? — уточняет он. Скара издает согласный звук. — Одногруппникам рассказал? — Да, — просто отвечает он. Кэйа вздыхает. — Стоило ожидать. Это же Венти, — Скара знает — он прав, но ситуацию это никак не улучшает. — Рассказал он, а последствия будут у меня, — глухо произносит он. — Ну какие у этого могут быть последствия? — беззаботно откликается Кэйа. Скара, чтобы показать всю серьезность ситуации, поднимается на локтях и смотрит прямо на него. — Они уже придумали ему прозвище. А ты знаешь, что если преподу придумали прозвище, то так его будут называть абсолютно все, — хмурится он. Кэйа приоткрывает губы в форме «о» и задумчиво поднимает взгляд в потолок, почти сразу возвращая его на Скару. — Но ведь они не будут знать всей истории за этим. Обычно такие вещи теряются в сплетнях, — разумно, но Кэйа упускает одну важную деталь: — Препод-то знает эту историю, а прозвище почти наверняка дойдет и до него. Кэйа медленно кивает. — Тут ты прав, — он замолкает на несколько секунд, а после ободряюще улыбается: — Но не стоит переживать об этом. Вряд ли он подойдет к тебе лично и предъявит что-то. Преподам постоянно дают клички. Может, он вообще подумает, что его прозвище вызвано чем-то другим. Как они его прозвали? — Эспрессо, — безжизненно откликается Скара. — Ну, есть шанс, что тот подумает, будто прозвище ему дали за страсть к эспрессо, — разумно предполагает Кэйа. Скара замирает. А ведь правда. Аль-Хайтам может не подумать на него. Вряд ли его любовь к эспрессо — большая тайна. Это гениально. Скара благодарно смотрит на Кэйю. — Ты прав. — Я всегда прав, — самодовольно соглашается Кэйа. Фыркнув, Скара закатывает глаза. — Я пойду переоденусь, — он скатывается на пол и медленно направляется в сторону своей комнаты. — Потом приходи на кухню. Я приготовил стейк, — говорит Кэйа вдогонку. И все же Скаре повезло с соседом.

***

Дни текут в привычном темпе. Скара продолжает работать и учиться, Венти иногда составляет ему компанию в кофейне во время смен: чаще нет, чем да — теперь у него есть Сяо, с которым они постоянно проводят время вместе, а Скара не переносит Сяо на дух, так что Венти старается его сюда не водить, — а еще, к его удивлению, аль-Хайтам становится его постоянным клиентом. Неизменный эспрессо — восемь слов диалога: «Добрый день», «Эспрессо, пожалуйста», «С собой», «Картой», «Благодарю». На этом все. Сначала Скара напрягался, однако вскоре привык. Он мог бы варить эспрессо для аль-Хайтама и без уточнения, но вдруг тот передумает и возьмет латте. Правда, что-то ему подсказывает, такие люди, как он, не меняют своих предпочтений по щелчку пальцев. А потому Скара продолжает спрашивать и спокойно готовить заказ. Привычная рутина ломается, когда аль-Хайтам вдруг говорит: — Здесь. — Да, конечно, — осознав, что тот сказал, Скара резко поднимает взгляд от планшета. — Погодите, что? — удивленно переспрашивает он. Послышалось? Аль-Хайтам терпеливо повторяет: — Я хочу выпить свой кофе здесь. Скара открывает рот. Закрывает. Слегка хмурится, но кивает. — Конечно. «Он решил остаться здесь? Зачем? Чтобы поиздеваться? Да нет, бред, мы же вроде прошли этот этап. Захотелось?» — судорожно перебирает варианты в голове он. Не мог же он где-то накосячить? — О чем Вы так активно думаете? — аль-Хайтам вырывает его из раздумий, заставляя подпрыгнуть на месте. Скара резко поворачивает голову в его сторону. — Что? — голос звучит выше обычного от напряжения. — Вы стоите перед кофемашиной уже минуту и просто смотрите на нее. С ней что-то не так? — вежливо задает вопрос аль-Хайтам. Он не торопит и выглядит таким же спокойным, как и прежде. Это слегка расслабляет. — Нет, просто, — Скара вздыхает и все же решает признаться. Не станет же от этого хуже? — Я не ожидал, что Вы захотите остаться тут, — он неуверенно поджимает губы, ожидая реакции. Аль-Хайтам лишь слегка приподнимает брови, но тут же вновь становится бесстрастным. — Вот оно что, — он замолкает, словно подбирая слова, а после произносит: — Здесь тихо. А мне нужно место для чтения. Скаре эта причина кажется странной. Он мог бы почитать в каком-то кабинете или в библиотеке. Почему здесь? Из-за того, что можно попить кофе? Но его можно взять с собой. «Какой же он странный», — заключает Скара. Вслух же отвечает: — Понятно. Аль-Хайтам, получив свой кофе, более никак с ним не контактирует. Он садится за один из столиков и действительно достает книгу. Какое-то время Скара наблюдает за ним, пытаясь обнаружить подвох, однако тот даже не поднимает на него взгляд. Пожав плечами, Скара достает телефон и включает игру. Возможно, все не так уж и плохо.