Aporia

Начинает твориться какая-то очень странная хуйня. Сначала аль-Хайтам начинает заводить с ним беседы длиннее пары вопросов — неважно где: в кофейне или на консультации; спрашивать о его делах, успехах в учебе, что само по себе очень подозрительно. Потом он начинает оставлять ему чаевые: небольшие, но не то чтобы ему часто их вообще оставляют. Этим занимаются только некоторые преподаватели — у студентов просто нет денег. К тому же, Венти ведет себя необычно. Он по жизни странный, а тут — ну вообще. Скара понимает: тот что-то скрывает. И когда правда вскрывается, не знает, что чувствовать. — Мы пойдем сегодня в кино, или ты будешь писать статью? — невинно спрашивает Сяо, когда они втроем направляются до общежития. — Статью? — Скара недоверчиво смотрит на Венти. Сяо, осознав ошибку, тут же прикладывает руку ко рту. Однако ущерб уже нанесен. — Ты пишешь статью? Какую? — спрашивает Скара. Венти издает нервный смешок и трет в затылке. — Так вышло, — медленно начинает он, не встречаясь взглядом со Скарой. Тот хмурится. — Да? — подталкивает Скара. — Что я тоже пишу статью по философии? — звучит скорее как вопрос — да и весь Венти сжимается от неуверенности. Как и должно быть — какого хуя он это скрывал? — Какого хуя ты это скрывал? — озвучивает свои мысли Скара, скрещивая руки на груди. — Почему этот, — он кивает на Сяо, — знал, а я нет? — не сказать, что его это задевает, но… ладно, его это задевает. Скара знает, что у Венти очень сильные проблемы с доверием и что он, скорее всего, не знает и половины правды о его жизни. Но тот доверял ему многие вещи. И почему же написание статьи у аль-Хайтама вдруг стало секретом? Венти вздыхает. — Прости, я просто не хотел, чтобы ты знал, что я как-то пересекаюсь с Эспрессо, кроме пар, — признается он. Скара хмурится еще сильнее. Чего? — В смысле? Почему? — недоумевает он. — Мне вообще нет дела до того, общаетесь вы вне занятий или нет, — честно говорит Скара. — Ладно, неважно, — отмахивается Венти. — Нет, объясни, — настаивает Скара. Он ненавидит чего-то не понимать. Венти же постоянно общается этими полутонами и скрытыми смыслами — Скара их ненавидит. Нихуя не понятно, и это злит. — Ты все равно не поймешь, — Венти ускоряет шаг, чтобы, очевидно, избежать диалога, и Скара обреченно вздыхает. Если тот настроился молчать, из него и клешнями не вытянешь правду. Проще сдаться. — Ладно, хер с тобой, — фыркает Скара, закатывая глаза. Они доходят до общежития уже в более спокойном темпе, после чего Скара отправляется домой. Сегодня его очередь готовить ужин.

***

Вообще вся эта ситуация с аль-Хайтамом напрягает Скару. Помимо всего прочего, когда они пересекаются в коридоре, теперь тот обязательно остановится для разговора. Он никогда не делал этого раньше. Что произошло? «Почему-то мне кажется, в этом как-то замешан Венти и его нежелание сознаваться в своих грехах», — раздраженно думает Скара. И не то чтобы он кардинально против общения с аль-Хайтамом. Он приятный и интересный собеседник. Скара просто не привык общаться с преподавателями. Даже если до этого он их дважды посылал и об этом знает весь универ. Они разговаривают на совершенно разные темы. Видимо поняв, что Скара несильно любит делиться своими делами, аль-Хайтам начинает говорить о нейтральных вещах. — Почему Вы решили учиться именно на дизайне? — спрашивает он в один из таких разов. Скара пожимает плечами. — Нет никакой великой истории о мечте. Здесь было проще пройти на стипендию и получить грант, а рисовать я учился с начальной школы. Так что это место было идеальным вариантом, — он задумчиво смотрит в окно, возле которого они остановились. — К тому же, сюда пошел Венти. Аль-Хайтам ничего не отвечает. Скара же чувствует нужду в продолжении диалога. — А почему Вы решили изучать философию? — он поворачивает голову, и их взгляды тут же встречаются. Скаре приходится немного смотреть вверх, но это не доставляет дискомфорта. — Вся моя семья была так или иначе задействована в науке. В доме всегда было очень много книг, и особенно меня привлекали труды по философии, — аль-Хайтам говорит спокойно, заставляя Скару чувствовать умиротворение. Ни один человек из его окружения не делает его настолько безмятежным. — Конечно, тогда я ничего не понимал, но моя бабушка как раз преподавала философию в университете, хотя это была и не основная ее специальность. Она многое объясняла мне, — на его губах возникает небольшая улыбка, и Скара засматривается. На его безэмоциональном лице любое изменение легко различимо. Аль-Хайтам привлекательный — нельзя отрицать факты. Так что Скара не видит ничего страшного в своей мысли о его красоте. — И после ее смерти я решил продолжить изучать философию. В другой же раз они заговаривают о друзьях. — Вы давно знакомы с Венти? — спрашивает аль-Хайтам во время очередного посещения кофейни. Он выглядит искренне заинтересованным. Да и не секрет это. Так что Скара отвечает. — Со школы. Мы раньше не дружили. Только вот в университете сдружились. Аль-Хайтам задумчиво мычит. — У меня тоже есть друзья со школы, — делится он. Скара поддается любопытству. — Тот преподаватель-блондин — один из них? — спрашивает он. Аль-Хайтам морщится, но кивает. — Да, Кавех — один из них. Есть еще двое — Сайно и Тигнари, — продолжает тот. Скара кивает. — Кавех с Венти очень похожи, — добавляет аль-Хайтам. Скара вздыхает. — Я не так хорошо знаю Кавеха, — он растерянно останавливается. — Я вообще могу называть его по имени? — Скара хмурится. — Я никому не расскажу, — аль-Хайтам дарит ему небольшую улыбку, и Скара, не сдержавшись, фыркает от смеха. — То, как Вы неуважительно зовете преподавателей по именам, — он, очевидно, дразнится. Скара с ухмылкой закатывает глаза. — Хотя у Вас на счету есть преступления и погрубее, — добавляет он. — Да забудьте Вы, наконец, о том случае, — ворчит Скара. — О таком сложно забыть, — парирует аль-Хайтам. Скара на это цокает языком и отворачивается к кофемашине, чтобы протереть ее в очередной раз. Он многое узнает об аль-Хайтаме: что эспрессо его любимый кофе из-за бабушки, что ему очень нравится читать детективы, что просыпаться к первым парам для него так же трудно, как и для студентов. Да и сам Скара делится многим. Это не сокровенные вещи. Ему не жалко. Правда, Скара все еще не может уложить в голове, что с ним по-приятельски общается профессор, преподающий им философию. Он едва ли видел, чтобы кто-то заводил с ним диалоги, кроме Кавеха. Не стоит снимать со счетов Венти, конечно — Скара все еще не знает, что они там обсуждают. И не уверен, что хочет знать. А еще вокруг них вдруг снова начинают происходить крайне смущающие вещи. Первый раз не такой уж и постыдный. Скара просто доставал коробку с зернами с верхней полки, стоя на стремянке. Аль-Хайтам вежливо предложил подержать ее, и Скара согласился. Но кто ж знал, что он, оступившись, свалится прямо в руки аль-Хайтаму, так вовремя выставившему их. Тот ловит его так, будто вообще не чувствует веса, и Скара ощущает, как от стыда нагреваются его щеки. — Простите, — выдавливает он из себя голосом на пару тонов выше. Скара не знает, куда себя деть. Это ужасная ситуация. Ужаснаяужаснаяужасная. — Осторожнее, — негромко отвечает аль-Хайтам. Скара не знает, о чем тот думает: он отказывается на него смотреть, чувствуя только, как заполошно сердце бьется от адреналина. — Отпустите, — практически неслышно просит Скара. Аль-Хайтам слушается. Они собирают разлетевшиеся упаковки с зернами в неловкой тишине. Вторая же сводит Скару с ума каждое мгновение существования. Это обычная пара. Правда — ничего примечательного. Единственная проблема — Скара критически заебался и вообще не слушает, о чем говорит аль-Хайтам. Он растерянно смотрит в окно, думая о том, что бы ему приготовить на ужин. Паста была. Пицца была. Может, Кэйа согласится взять китайскую еду навынос? Из мыслей его выдергивает тычок под ребра со стороны Венти. Скара переводит на него возмущенный взгляд, однако, когда тот глазами показывает на аль-Хайтама, чувствует, как кровь застывает в жилах. Похоже, его поймали. Аль-Хайтам смотрит прямо на него. Если не приглядываться, кажется, будто тот просто сосредоточен, ожидая от Скары какой-то реакции. Скорее всего, ответа на вопрос, который он не услышал. Однако теперь Скара знает аль-Хайтама чуть лучше, а потому прекрасно рассматривает небольшие смеющиеся огоньки в бирюзовых глазах. Он издевается, да? — П-простите, я не услышал вопрос. Повторите, пожалуйста, — выдавливает из себя Скара, вставая со своего места на дрожащих ногах. Он не любит отвечать на парах — он ужасен в этом. К тому же, это философия. Да, аль-Хайтам нормально относится к нему вне занятий, но на них он все еще вредный строгий мудак, требующий безупречного знания своего предмета. А Скара не то, что вопрос не услышал — он всю тему успешно проебал, летая в облаках. Ему пизда. Аль-Хайтам, до этого стоящий у доски, начинает медленно шагать в его сторону. — Так и быть, повторяю, — медленно произносит он. — В чем состоят «первичные» и «вторичные» качества у Локка? Где одно переходит в другое? И почему эта дихотомия ведет к субъективизму? — окей, это сразу три вопроса. Некруто, профессор-хуйлан. Само собой, Скара ничего не знает. Он опускает голову и нервно сжимает кулаки, кусая нижнюю губу. Кажется, его щеки пылают от напряжения и стыда. Отвратительно. Скара даже не в состоянии выдавить из себя и пару слов по теме. — Я не знаю, — все же шепчет он. Аль-Хайтам, тем временем подошедший прямо к их парте, опирается на нее рукой и слегка наклоняется к Скаре. Он обращается к нему совсем тихо — кажется, никто вокруг не в состоянии услышать его. Зато Скара слышит каждое слово. — Что ж Вы так, Скарамучча, — аль-Хайтам игриво журит его, как маленького ребенка. С оттенком нежности. — А ведь эта тема будет на экзамене, — добавляет он мягким голосом. — Трясетесь весь. Страшно? — у Скары возникает ощущение, что шепот аль-Хайтама повсюду. Дрожь усиливается. Он слышит только его голос и оглушающий стук сердца. — Злость Вам больше к лицу, — а вот это пиздец. Все. Конечная. Приехали. Не выдержав, Скара резко поднимает голову — оказывается, они с аль-Хайтамом стоят совсем близко. Он чувствует, как горят его щеки, как пересохло во рту, как вспотели ладони. Заебал, блять. — Блять, да иди нахуй! — не думая, восклицает Скара истеричным тоном. Сначала он не понимает, что произошло. В аудитории повисает гробовая тишина, и только это вовремя отрезвляет его. Быстро придя в себя, Скара замирает в ужасе. Его выгонят из аудитории. Нет, аль-Хайтам откажется курировать его статью. Нет, он не допустит его к экзамену. Нет, его отчислят. Мысли панически закручиваются в голове, пока Скара внутренне готовится к собственным похоронам. Однако, вопреки всем опасениям, губы аль-Хайтама расплываются в довольной улыбке, а глаза прищуриваются. — Повторите, что Вы сейчас сказали, — Скаре кажется, или он ну слишком наслаждается ситуацией? Возможно, ему от паники просто мерещится. Ему бы сейчас извиниться. А лучше — молить о прощении на коленях, но он не находит в себе сил шевельнуться. — Присаживайтесь, — вдруг разрешает аль-Хайтам бархатистым голосом. Скара бухается на стул, пустым взглядом утыкаясь в тетрадь. А потом… пара продолжается в обычном темпе. Венти пытается шептать ему на ухо, но Скара не слышит. И приходит в себя, только когда они выходят из аудитории. Его тут же окружают друзья. — Какого хера это было, Скара? — громким шепотом интересуется Далия, нервно оглядываясь, чтобы поблизости не было преподов. — Ты адекватный вообще? Посылать нахуй Эспрессо прямо на паре? — Я не знаю, — обессиленно откликается Скара, прикладывая ладонь ко лбу. Воспоминания вдруг кажутся смутными. Остаются только эмоции. Но Скара не хочет иметь с ними дело. Не сейчас. — Пиздец. Ну ты смельчак, конечно, — хмыкает Хэйдзо поблизости. — Я сам не понял, как это произошло. Блять, — он останавливается посреди коридора и, накрыв лицо руками, негромко кричит в них. — Ты в порядке? — участливо спрашивает Венти, положив руку к нему на плечо. — Нормально, — отвечает Скара. Он не знает, что это было. Но когда на следующий день его провожают любопытными взглядами вообще все в корпусе, Скара обреченно стонет. Мало ему сплетней было, да?

***

Дождавшись окончания пар, Скара направляется в кабинет аль-Хайтама — у них по плану стоит консультация. У него есть кое-какие наработки и вопросы, так что на этой неделе ему было необходимо с ним встретиться. Их диалог не отличается чем-то необычным — Скара спокойно зачитывает пункты из своего списка, а аль-Хайтам комментирует их в ответ. Однако в какой-то момент тот встает со своего места и подходит ближе. Скара, остановившись, непонимающе смотрит на него. — Почему Вы остановились, Скарамучча? — спрашивает аль-Хайтам, звуча донельзя ласково. Он подходит к Скаре со спины и кладет обе руки к нему на плечи, заставляя его замереть. — Что Вы делаете? — произносит Скара напряженным голосом. Слегка повернувшись, он находит глаза аль-Хайтама вновь. Тот улыбается ему в ответ. — Вам не нравится? — аль-Хайтам ведет рукой к шее, прикасаясь к коже кончиками пальцев. По ней тут же бегут мурашки. Скара застывает каменной статуей. — Не знаю, — задушено выдавливает он, не отводя взгляд. Улыбка аль-Хайтама становится шире. — А так? — тот опускает ладонь на щеку и, склонившись сильнее, накрывает его губы своими. Скара выдыхает в поцелуй от неожиданности, и аль-Хайтам, воспользовавшись этим, проникает в его рот языком. По телу проходится волна жара. Он так давно ни с кем не целовался, что и забыл, насколько это бывает приятно. Прикрыв глаза, Скара старательно отвечает на поцелуй, отчаянно хватаясь за рукава рубашки. Аль-Хайтам, запустив пальцы к нему в волосы, слегка давит, вынуждая подняться, и Скара слушается, пытаясь двигаться, не разрывая губ. Прямо сейчас ему жизненно необходимо целовать аль-Хайтама настолько долго, насколько это возможно. Когда его усаживают на стол, Скара обхватывает его ногами за талию и ахает в поцелуй, чувствуя чужое возбуждение. Аль-Хайтам делает небольшое поступающее движение, заставляя Скару скулить. — Профессор, — срывается с его губ. Он сжимает рубашку сильнее, не давая тому отстраниться. — Пожалуйста, — просит Скара, приоткрывая глаза. Аль-Хайтам хмыкает. — Только потому что Вы просите, — ласково отвечает он и, расстегнув джинсы, накрывает его член рукой. Скара выгибается в спине с громким стоном. Пальцы так приятно сжимают его, так хорошо, так правильно. — Быстрее, — умоляет Скара, утыкаясь аль-Хайтаму в шею. Тот беззлобно усмехается. — А волшебное слово? — дразнит. — Пожалуйста, — послушно выдавливает Скара. Темп нарастает. Сердце набатом стучит в ушах, а тело напрягается, чувствуя подступающий оргазм. — Я сейчас, — простанывает он, ощущая, как пальцы на ногах поджимаются. Узел внизу живота сворачивается сильнее и… Скара резко открывает глаза. Какого. Блять. Хуя. Он смотрит в потолок бессмысленным взглядом, сбивчиво дыша. Щеки горят, а тело вспотело, и Скара сбрасывает с себя одеяло, резко садясь на кровати. «Мне… мне это приснилось?» — сбивчиво думает он, проводя пятерней по волосам, зачесывая их назад. — Какого хуя? — шепотом спрашивает Скара самого себя. Полное осознание ситуации приходит, когда член под трусами дергается, напоминая о себе. Ой, блять. Пиздец. Сука. Вскочив с кровати, Скара ураганом проносится в сторону ванной и, громко хлопнув дверью, запирается изнутри. Подойдя к раковине, он заглядывает в зеркало: круги под глазами, всклоченные волосы, расстегнутая пижама, безумный взгляд. Громко вздохнув, Скара включает холодную воду и умывается. И еще. И еще раз. Возбуждение не спадает. И Скара честно не знает, что с этим делать. Наверно, придется принять душ. Потому что хера с два он будет дрочить на своего препода. Он даже нахуй не понимает, почему тот ему приснился. Будто бы в жизни ему этого мудака мало. Из мыслей его выдергивает негромкий стук в дверь. — Ты в порядке? — доносится взволнованный голос Кэйи с другой стороны. Скара резко выдыхает. — Я в норме, — отвечает он так, чтобы быть услышанным. — Хорошо. Если что, зови, — с сомнением говорит Кэйа, но уходит. Пиздец. И все же он переобщался с этим мудаком.