Aporia

Несмотря на позор на Хэллоуинской вечеринке, аль-Хайтам находит в себе силы продолжить общение со Скарамуччей как обычно, что, на самом деле, не так тяжело, когда тот одет в нормальную одежду. Они привычно перебрасываются колкостями в кофейне, Скарамучча исправно посещает его занятия, сдает задания и все, в принципе, идет своим чередом. Что-то меняется в понедельник. Когда Скарамучча не приходит на его пару, аль-Хайтам не придает этому большое значение — тот зачастую посещает его занятия через раз, но регулярно приходит хотя бы на одно из них на неделе. Однако когда Скарамучча пропускает и вторую пару, аль-Хайтам напрягается. Такого раньше никогда не происходило, но, может быть, у него образовались дела. Вот только в кофейне Скарамучча в их обычные дни тоже не появляется — конечно, это происходило и раньше; бывало, они не виделись там целую неделю, однако вкупе с происходящим это слегка беспокоит. На следующую неделю ситуация повторяется, и тогда аль-Хайтам решает разобраться, в чем дело, сам. Нарушив свой негласный график, он приходит в кофейню и, само собой, находит там Скарамуччу. Тот выглядит, мягко говоря, ужасно. Впалые щеки, огромные мешки под глазами, мертвый взгляд — от увиденного у аль-Хайтама сжимается сердце. Что с ним произошло? Недолго думая, аль-Хайтам подходит ближе. Скарамучча, до этого тупо пялющийся в одну точку, тут же отмирает и встает со стула на ноги. — Добрый день, — его голос полностью соответствует внешности — безжизненный, обессиленный. Аль-Хайтам хмурится. Скарамучча не поднимает на него взгляд. — У Вас что-то случилось? — спрашивает он с ходу, заставляя того вздрогнуть. Скарамучча, явно не ожидавший аль-Хайтама сегодня, замирает с приоткрытым ртом, а после морщится как от головной боли. — Ничего такого, что должно Вас волновать, — холодно цедит Скарамучча, от чего в груди тянет одновременно от печали и обиды. Ему казалось, они неплохо сблизились, но, судя по всему, недостаточно, чтобы Скарамучча делился с ним своими проблемами. — Почему Вы вообще здесь? — он скрещивает руки на груди. Аль-Хайтам щурится. — Я не могу зайти в кофейню за кофе? — парирует он. Скарамучча раздраженно поджимает губы. — Сегодня понедельник, — что ж, это аргумент. Аль-Хайтам всегда четко следует своему внутреннему расписанию: немыслимо, что он пришел сюда в другой день. И Скарамучча это прекрасно понимает. Аль-Хайтам пораженчески вздыхает. — Я переживал за Вас, — признается он тихим голосом. Скарамучча замирает с широко распахнутыми глазами. Аль-Хайтам четко различает на его лице изумление, смешанное ещё с чем-то. Однако все эмоции исчезают так же быстро, как и появляются, и Скарамучча яростно скалится. — Не надо за меня переживать. Если Вас волнуют прогулы, я все досдам. Остальное Вас еба- трогать не должно, — опустив руки по швам, Скарамучча сжимает пальцы в кулаки. Ох, он зол. Он очень зол. Аль-Хайтам беспомощно смотрит прямо ему в глаза несколько мгновений, прежде чем принимает решение отступить. Напрямую ему не победить — Скарамучча слишком закрытый, слишком недоверчивый. Аль-Хайтаму нужно действовать хитрее. — Эспрессо, пожалуйста, — все же говорит он. Услышав заказ, Скарамучча заметно расслабляется и кивает. — Здесь? — уточняет он. Аль-Хайтам качает головой. — С собой. Скарамучча никак это не комментирует, и вскоре аль-Хайтам выходит из кофейни, пытаясь придумать, что делать дальше. Где можно раздобыть информацию о происходящем в жизни Скарамуччи? Спросить кого-нибудь, кого-то из его друзей. Но кого? Аль-Хайтам резко останавливается посреди коридора. Точно. Венти. Аль-Хайтам решает действовать на следующем же занятии и просит его остаться после пары. Венти, кажется, даже не удивляется, но его компания негромко спрашивает, все ли в порядке. Венти просто отмахивается от вопросов и говорит им идти без него, после чего подходит к преподавательскому столу. Они ждут, пока остальные студенты покинут аудиторию, после чего Венти первым начинает разговор. — Вы что-то хотели? — спрашивает он без толики беспокойства. Будто заранее зная, что речь пойдет не о нем. Венти, как и Кавех, может быть проницательным, когда захочет. Данная черта даже восхищает. В какой-то степени. — Возможно, это некорректно с моей стороны, как преподавателя. И я пойму, если Вы не захотите отвечать, — аль-Хайтам старается звучать спокойно, хотя мысленно сходит с ума от переживаний. Если Венти не поделится с ним информацией о Скарамучче, он не сможет ничего больше сделать. Возможно, это эгоистично — вот так узнавать о проблемах человека, которому симпатизируешь, но аль-Хайтам искренне хочет помочь. И пойдет на этот шаг, даже если это означает прослыть эгоистом. На губах Венти возникает хитрая, знающая улыбка. — Вы хотите спросить о Скаре? — он склоняет голову к плечу. Аль-Хайтам негромко вздыхает. — Да, — сознается. — О его состоянии в последнее время, — он хмурится. — Конечно, Скарамучча и до этого выглядел уставшим, но сейчас… — аль-Хайтам растерянно замолкает. Венти моментально серьезнеет. — У него сейчас непростое время, — он тянется рукой к косичке, начиная ее теребить. Привычка, видимо. — Я не уверен, что мне стоит рассказывать Вам об этом, раз уж он сам решил молчать. Аль-Хайтам чувствует, как внутри все протестующе переворачивается. Он должен знать. Он хочет знать. — Пожалуйста, — возможно, аль-Хайтам звучит слишком нуждающимся, жалким даже, но ему все равно. Если это поможет узнать о ситуации Скарамуччи больше и, быть может, как-то помочь, он готов искренне просить. Видимо, Венти находит что-то на его лице, потому что после минуты размышлений все же выдыхает. — Хорошо, — сдается он. — Нет смысла просить не рассказывать ему, откуда Вы узнали, конечно. Так что придется мне взять удар на себя, — пытается шутить Венти. Аль-Хайтам продолжает выжидающе слушать. — Я уже упоминал, что Скара обеспечивает себя сам, но не говорил почему. Дело в том, что его мать — совершенно безответственная женщина, которая никогда не могла нормально о нем позаботиться. Его отец ушел, когда Скара был ещё совсем маленьким, и после этого она как будто сошла с ума. Она много пила, прогуливала практически все деньги, и Скара очень часто оставался голодным и ходил в обносках. Он начал работать в четырнадцать, однако, понятное дело, не мог съехать. Поступив в университет, Скара съехал в общежитие и оборвал все связи со своей матерью, — чем больше Венти рассказывает, тем сильнее у аль-Хайтама все болит внутри. Скарамучча пережил такой ужас и по-прежнему держится на плаву. Достойно восхищения. И жалости. — Так вот, — продолжает Венти, — недавно вскрылось, что его мать набрала кредитов и уехала за границу, из-за чего на Скару повесили все ее долги. Ему пришлось устроиться на вторую работу, чтобы отдать деньги коллекторам, — заканчивает он. Аль-Хайтам хмурится. Мутная история. Но объясняет состояние Скарамуччи и его прогулы. — Так не должно быть. Это незаконно, — он чувствует возмущение, подступающее к горлу. Скарамучча этого не заслуживает. Венти лишь пожимает плечами. — Почем нам знать. Мы не юристы, — просто отвечает он. Аль-Хайтам поджимает губы. — Ему определенно нужно подать иск на банк. — Ещё бы у него были деньги на хорошего адвоката, — Венти качает головой. Да. Точно. Скарамучча — простой студент, еле сводящий концы с концами. Ему не по карману подобные услуги. Что же делать? Как помочь? Денег он не возьмет и, скорее всего, пошлет его, как только узнает, что аль-Хайтам обо всем узнал. Что же?.. Аль-Хайтама осеняет. Он смотрит на Венти с небольшим воодушевлением. — У меня есть идея, — произносит аль-Хайтам. Во взгляде Венти читается сомнение. — Не знаю, что у Вас на уме, но Скарамучча вряд ли примет помощь, — делится он. Аль-Хайтам знает. Знает, но все равно попытается. — Посмотрим. Ему нужно поговорить с Сайно.

***

Аль-Хайтам решает поднять тему на их общем воскресном вечере. Они стараются собираться раз в две-три недели на выходных, чтобы сыграть в карты, выпить и просто поделиться новостями. Аль-Хайтам никогда не признается, но он дорожит этими встречами. А потому никогда их не пропускает. Вот только он редко просит друзей об одолжениях. Практически никогда. Последняя просьба была, наверно, ещё во времена студенчества. Сейчас же ему нужно попросить о весьма крупной услуге. К тому же, не для себя. Согласится ли Сайно? Незачем переживать об этом раньше времени. Аль-Хайтам должен хотя бы попытаться. — Сайно, — обращается он к другу. Они сидят за столом с вином и закусками — карты временно убраны в угол. Отличная возможность поговорить. — Можешь сделать мне одолжение? — прямо спрашивает аль-Хайтам. Сайно бросает на него удивленный взгляд. — Тебе? Одолжение? Я? Ты точно ничего не перепутал? — фыркает он в бокал. Тигнари смотрит на него с любопытством. — Действительно, Хайтам. С каких пор тебе нужно что-то от Сайно? — озвучивает он общий вопрос. — Мне нужны твои услуги адвоката, — поясняет он. Сайно тут же серьезнеет. — Ты же никого не убил? — Нет, — аль-Хайтам закатывает глаза. Сайно тут же расслабляется. — Тогда на кой тебе адвокат? — он делает ещё один глоток вина, допивая. Тигнари, заметив это, берёт бутылку, чтобы долить всем. Аль-Хайтам отводит взгляд, чувствуя небольшое смущение. — Адвокат нужен не мне, — коротко бросает он. — А кому? — продолжает выпытывать Сайно. — Одному моему студенту, — нехотя отвечает аль-Хайтам. Только заслышав его слова, Кавех вскидывается и, едва не разлив вино, восклицает: — Ага! Это для твоего баристы, да? Да? — в его голосе звучит то ли обвинение, то ли восторг, и аль-Хайтам морщится от слишком громкой речи. — Его зовут Скарамучча, — сухо исправляет Кавеха он. Тот отмахивается. — Неважно. Мы все равно говорим об одном человеке. Сайно недоуменно переглядывается с Тигнари. — Окей, кто такой Скарамучча и почему ему нужен адвокат? — интересуется Сайно. Прежде, чем аль-Хайтам успевает открыть рот, за него возбужденно отвечает Кавех: — Это студент, в которого он влюблен. Тот трижды послал его, и Хайтам потерял от него голову, — дразнится Кавех, лукаво поглядывая на него. Аль-Хайтам скрещивает руки на груди. — Я не влюблен. Это простая симпатия, — это ложь, конечно, в которую никто из присутствующих не верит, смеряя его скептическим взглядом. — И зачем твоему Скарамучче адвокат? — повторно спрашивает Сайно. — Он ведь не преступник? — щурится он. Аль-Хайтам качает головой. — Его мать набрала долгов и уехала за границу, из-за чего долги повесили на него. С матерью он не общается. История сомнительная, и без юриста не разобраться, — поясняет он. Сайно задумчиво мычит. — И тебе нужно, чтобы я проконсультировал его по проблеме? — уточняет он. Аль-Хайтам мешкает. — Почти, — вздыхает. — Мне нужно, чтобы ты подал за него иск на банк. И желательно выиграл, — пауза. — Я заплачу, — поспешно добавляет он. Сайно приподнимает бровь, а после хмыкает. — Видать, этот парень реально вскружил тебе голову, — он ухмыляется. — Хайтам. Просит за кого-то. К тому же собирается оплатить недешевую услугу за него. Нонсенс, — Сайно уже едва сдерживает смех, и аль-Хайтам чувствует, как его шея начинает гореть. — Я вам говорю — он по уши втрескался, — Кавех активно кивает несколько раз. — Сайно, да или нет? — резко обрывает аль-Хайтам, стараясь подавить внутреннее смущение. — Конечно же я тебе помогу, — Сайно закатывает глаза. — Даже за полцены, — он пригубливает бокал и чуть не давится им, когда его пихает Тигнари. Сайно смотрит на него возмущенно-вопросительным взглядом. — Ты хотел сказать «бесплатно»? — цедит Тигнари. — Нет, я сказал то, что хотел сказать и, — Сайно осекается, когда лицо Тигнари преображается, становясь устрашающим. По коже аль-Хайтама пробегают мурашки — нет, он бы точно не смог встречаться с Тигнари. И уж тем более жениться на нем. — Да, Сайно? — Тигнари жутко ухмыляется. Заметно сглотнув, Сайно нервно ставит бокал на стол. — Да, бесплатно. Все сделаю бесплатно в лучшем виде, — поспешно заверяет Сайно, бросая на Тигнари напряженный взгляд. Тигнари, тут же стерев свой угрожающий вид, мило улыбается. Страшно. — Молодец, — он ласково хлопает Сайно по бедру, а после как ни в чем обращается к аль-Хайтаму: — Познакомишь нас, если представится случай? — Сомневаюсь, что представится, — он медленно качает головой. — Если ты ему уже адвоката готов оплатить, еще как представится, — Кавех закатывает глаза. Аль-Хайтам бросает на него хмурый взгляд. На самом деле, мысль о том, что они со Скарамуччей стали бы близки настолько, что он сможет познакомить его со своими друзьями, греет душу. Может быть, когда-нибудь это и случится. Но пока что у него есть другие вопросы, требующие внимания. Нужно как-то убедить Скарамуччу принять его помощь.