Aporia

С момента, как Скара осознал, что аль-Хайтам о нем заботится, он стал замечать эти жесты заботы везде — в настоящем и прошлом. Скара вдруг понял, что тот постоянно оставлял ему чаевые — порой слишком большие, по его скромному мнению, не дергал его на парах лишний раз после того случая и старался аккуратно выспрашивать о его самочувствии — да так незаметно, что сам Скара увидел это только сейчас. Пиздец. Единственное, чего он по-прежнему не понимает: нахуя оно аль-Хайтаму надо? Зачем ему дружба с простым студентом вроде Скары? «Понравился» — так Сайно сказал? Да было бы чем. Он трижды послал аль-Хайтама нахуй, очень часто бывал с ним груб и, честно говоря, был совершенно не похож на нормального друга. Ну вот и что ему, блять, делать со всей это информацией? Скара уволился со второй работы, сразу после того как Сайно подал иск, но войти в привычную колею вот так с ходу — сложно. Он жил в таком темпе недолго, однако и этого хватило, чтобы полностью изнурить его физически и морально. В связи с этим возникла следующая проблема — теперь Скара засыпает буквально везде при любом удобном случае: за столом в столовой, на подоконнике в ожидании следующего занятия и, само собой, на самих парах. Он старается так не делать: во-первых, ему нужно усердно учиться, чтобы не просить конспекты у Венти потом — сессия не за горами; во-вторых, не все преподы приемлют такого отношения к своему предмету, хотя большинству действительно похуй. Аль-Хайтам как раз принадлежит к неравнодушным профессорам, что неудивительно, на самом-то деле. Скара множество раз видел, как тот будил спящих студентов резким стуком по парте, выгонял их из аудитории или задавал хуеву тучу вопросов, на которые студент, конечно же, не мог ответить, за что получал справедливый балл. Аль-Хайтам — настоящий монстр, когда дело касается философии. И даже если Скара отвлекался на его парах, он никогда не засыпал на них. До этого дня. Скара не понимает, как это произошло. Вот он сидел и писал конспект, а тут — бац, и просыпается от того, что его тормошит Венти. — Пара кончилась, — негромко оповещает он, выглядя при этом донельзя хитрым и довольным. Скара хмурится. Он что, уснул? Зевнув в ладонь, Скара потягивается, разминая спину, когда его осеняет. Он уснул. На философии. У аль-Хайтама. Резко подняв взгляд в его поисках, Скара понимает, что тот уже ушел. Сердце ухает в пятки. Ему пизда. Если аль-Хайтам не разбудил его в этот раз, значит — задаст ему какое-то дополнительное ультра-сложное задание в следующий, и плакала его четвёрка. Венти, видимо, уловив перемену в его настроении, хмурится. — Ты чего побледнел? Нормально себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает он. Скара мотает головой. — Аль-Хайтам убьет меня на следующей паре, — произносит он обречённым голосом. Венти на это весело фыркает. — Это не смешно. Я уснул на его паре. — Если он ничего не сделал сегодня, то не сделает и потом, — Венти скрещивает руки на груди, продолжая задорно улыбаться. — Сомневаюсь. Логика так себе, учитывая, как он расправлялся с другими, — угрюмо отвечает Скара. — Он хоть раз позволял студенту спать на его паре, а потом давал задание на следующей? Скара задумывается и понимает: таких случаев действительно не было. Но вдруг аль-Хайтам сменил тактику? С ним нельзя быть до конца уверенным вообще ни в чем. — Может, он решил опробовать на мне новую систему наказаний, — парирует Скара. Венти закатывает глаза, а после смотрит на него как на идиота. Скаре этот взгляд не нравится. Как будто он что-то упускает. Скара не любит не понимать картину целиком. Венти же со своими полунамеками каждый раз выводит его из себя. — Давай поспорим, что он ничего тебе не сделает, — Венти протягивает Скаре руку. Он оглядывает Венти подозрительным взглядом. Тот слишком уверен в своей победе, но ведь может и ошибаться. Ситуация неоднозначная. — На что спорим? — уточняет Скара. Венти пожимает плечами. — На интерес. Я просто хочу посмотреть на твою реакцию, — он ухмыляется. Ох, не нравится Скаре эта ухмылка. — Идет, — они пожимают руки. Как удачно, что следующая философия стоит уже завтра. Аль-Хайтам ничего ему не делает. Он даже не упоминает этот случай, и Скара недоумевает. После пары Венти одаривает его взглядом «я же говорил», но Скара не намеревается оставлять этот вопрос открытым. Ему нужно понять, почему вдруг аль-Хайтам сделал исключение конкретно для него, иначе не сможет спокойно спать. А потому приходит на консультацию, стоящую в тот же день. Скара не бывал на них очень давно и в принципе подзабил на статью, в чем со стыдом признаётся самому себе. Однако, справедливости ради, она почти готова — дело за малым. К конференции будет сделано в лучшем виде. Подойдя к нужной двери, Скара мешкает. Наверно, это странно — задавать такие вопросы своему преподавателю. Но ему искренне интересно. Так что, поборов свою неуверенность, Скара стучится. Аль-Хайтам моментально разрешает ему войти. — Скарамучча, — он выглядит слегка удивленным. По всей видимости, не ожидал его увидеть его еще раз за день. Скара проходит внутрь, сразу подходя к стулу. — У Вас есть вопросы по статье? — вид аль-Хайтама тут же становится деловым. Скара мотает головой. — У меня, кхм, более личный вопрос, — он вдруг чувствует, как уши начинают гореть. Аль-Хайтам выглядит заинтригованным. — Я Вас слушаю. Набрав побольше воздуха в легкие, Скара выпаливает: — Почему Вы не наказали меня за сон на прошлой паре? Аль-Хайтам замирает. Они пялятся друг на друга секунд пять, прежде чем аль-Хайтам слегка улыбается, прищурившись. — Что я такого сказал? — Скара чувствует, как загораются щеки. Он издеваться над ним сейчас будет?! Внутри просыпается потребность в защите. — Вы первый студент на моей памяти, который упрекает меня в том, что я его не наказал, — голос аль-Хайтама забавляющийся, и Скара насупивается, скрещивая руки на груди. — Вы хотели бы, чтобы я Вас наказал? — Скаре почему-то кажется, что в словах аль-Хайтама есть какое-то двойное дно, но не может понять какое. Они с Венти как сговорились. Почему все вокруг него постоянно, блять, говорят загадками? — Нет. Мне просто было интересно, — фыркает Скара, закатывая глаза. Аль-Хайтам одаривает его внимательным взглядом, задумавшись. — Вы хотите правду? — загадочно спрашивает он. — Конечно я хочу правду, — моментально отвечает Скара, приподнимая бровь. — Вы сами попросили, — аль-Хайтам склоняет голову к плечу. — Я беспокоился о том, что Вам не хватает сна, и поэтому решил дать возможность восполнить эту потребность на моей паре. Скара открывает рот. Закрывает. Он сейчас серьезно? «Аль-Хайтам переживает и заботится о тебе», — дразняще поддевает подсознание, от чего щеки Скары пылают сильнее. — Вы… Вы… — он не находит слов, а потому, резко встав со стула, двигается в сторону двери. Аль-Хайтам издаёт нечто, похожее на смешок, заставляя Скару остановиться и посмотреть на него вновь. В бирюзовых глазах танцуют черти. Блять, да пошел он нахуй! — Мне не нужны Ваши подачки! — звучит скорее истерично, чем угрожающе. Улыбка аль-Хайтама становится шире. — Это не подачки. Я искренне забочусь о Вас, — блять. Сука. Ну какого хуя?! Скара сгорает от смущения заживо. — Идите… Сами знаете куда! — восклицает он и, открыв дверь, выходит в коридор. «Не надо было к нему идти», — раздраженно думает Скара, пряча лицо в ладонях. Пиздец.

***

Скара задумчиво ковыряет клубничный торт вилкой, думая о последних днях. Аль-Хайтам пиздецки странный человек. Скара с трудом понимает его мотивы, и это напрягает. Ему что-то от него нужно? Вряд ли он сам по себе такой добренький. Да, они, возможно, друзья, но все равно как-то подозрительно. Он вздыхает, привлекая внимание друзей. — У тебя все нормально? Выглядишь задумчивым, — интересуется Кэйа, прерывая разговор, который вел с Венти до этого. Скара поднимает на них взгляд. Они в кое-то веке выбрались в кафе втроем: он, Кэйа и Венти — без этого уебка Сяо. А он даже не может сконцентрироваться на происходящем. — Все в порядке, — Скара искренен: все и правда в порядке. — Просто слишком много всего происходит в последнее время. Кэйа переглядывается с Венти. Они обмениваются хитрыми улыбками. — Это связано с Эспрессо? — нараспев интересуется Венти, подпирая голову рукой. Скара бросает на него грозный взгляд, пытаясь сохранить внешнюю невозмутимость. Отрезав небольшой кусочек торта, он накалывает его на вилку и засовывает в рот. — Почему все обязательно должно быть о нем? — мрачно ворчит Скара. — Потому что в последнее время ты говоришь только о нем, — дразнится Кэйа, заставляя Скару нахмуриться. — Это неправда. — Конечно-конечно, — ухмыляется Кэйа, подмигнув Венти. — Кстати, — подает голос Венти. Ох, не нравится Скаре его тон. — Я не рассказывал тебе, Кэйа, но Эспрессо дал Скаре выспаться на предпоследней паре, — хмыкает он. Скара посылает ему убийственный взгляд. — Он никому не разрешает спать на своих парах, — добавляет Венти, явно желая добить Скару своими комментариями. Вот же ж сука. — Правда? — глаза Кэйи загораются. — У него к тебе явно особое отношение, — мурчит он, не отводя пристальный взгляд. Скара закатывает глаза. — Нет никакого особого отношения, — он поднимает чашку к губам и отпивает чай. Венти легонько пинает его под столом — Да ну. Даже такой слепец, как ты, заметил бы, что он тебя выделяет, — с напором настаивает он. Скара смущенно поджимает губы. Само собой он заметил — просто думать об этом по-прежнему непривычно. О Скаре заботятся Венти и Кэйа — да, но забота аль-Хайтама отчего-то ощущается иначе. Она заставляет сердце Скары стучать в бешеном темпе, искренне желать ее. Он по-прежнему считает, что справился бы со всем сам, однако, когда аль-Хайтам помогает ему, Скара чувствует внутреннюю нужду довериться. Что само по себе глупо, смехотворно даже. Он Венти-то доверять полностью начал недавно совсем. Скара не понимает самого себя, и это, блять, сводит с ума. — Даже если и так, что с того? — в итоге отвечает Скара с оттенком вызова. Венти знающе улыбается. — А ты не размышлял, почему у него к тебе особое отношение? — он будто бы пытается натолкнуть его на какую-то мысль. Вот только Скара и так знает, в чем дело. Признавать такие вещи вслух стыдно. Но раз уж они так ждут от него признания, он его озвучит. — Н-наверно, потому что мы друзья, — получается с запинкой и как-то неуверенно. Скара прячет взгляд, утыкаясь им в стол. Какой кошмар, он действительно признал это. Венти цокает языком, не выглядя довольным. Да что, блять, сейчас-то не так? — Он безнадежен, — обращается к Кэйе, на что тот кивает с наигранной печалью. Скара хмурится. — Ну и что это должно значить? — Ничего. Ешь торт и не грузи свою красивую головушку лишними мыслями, — отмахивается Венти. Кэйа хихикает. — Я тебя сейчас уебу, — рычит Скара. — Попробуй, — усмехается тот. Скара пилит его взглядом еще несколько мгновений, прежде чем, пнув Венти в ногу, вернуться к торту. Он ужасен в выборе друзей.