Aporia

Вот теперь Скара вообще ничего не понимает. Сначала аль-Хайтам сближается, водит с ним дружбу, проявляет заботу, а потом просто… Отстраняется. Сначала Скара даже не замечает изменений: жизнь идет своим чередом, он уже оклемался от недавних событий и сейчас в ускоренном темпе сдает долги. А потом вдруг осознает: аль-Хайтам перестал с ним разговаривать. Совсем. Не подходит на переменах — ничего. Он снова дергает его на парах, и Скара не жалуется — нет, это правильно, что он это делает. Но почему аль-Хайтам вдруг решил снова вернуться к этому? Когда аль-Хайтам начинает брать кофе навынос, внутри Скары все обмирает. Он больше не хочет общаться? Что произошло? Он сделал что-то не так? Был слишком навязчивым? Но ведь он вёл себя как обычно. В чем проблема? Скара хочет спросить — отчаянно хочет, однако каждый раз язык будто прилипает к небу, и он застывает с невысказанными вопросами на уме. Отвратительно. И что ему, блять, теперь делать? Скара никогда бы не подумал, что может скучать по человеку. Особенно когда практически ежедневно видит его. Это бред. Хуйня полная. Если аль-Хайтам так решил прекратить их общение, ладно. Пускай. Скара справится. Всегда справлялся. В сердце неприятно ноет, и Скара поджимает губы, а после со всей дури кидает мытую чашку на пол, сопровождая это громким «блять». — Как я тебя, сука, ненавижу, — закрыв лицо руками, Скара садится на корточки, стараясь успокоиться. Ничего. Все хорошо. Скара думает, что смирился, принял ситуацию, и к следующему вторнику спокойно готовит аль-Хайтаму кофе с собой. И он спокоен. Правда спокоен. До тех пор, пока не видит аль-Хайтама. Тот приходит не один — рядом с ним будто бы парит миловидная рыжая девушка. Она нежно улыбается, периодически над чем-то хихикает и, блять, держит аль-Хайтама под руку. Аль-Хайтам же, внимательно слушающий ее рассказ, не отстраняется. Они красиво смотрятся вместе. Так органично, словно созданы друг для друга. Кто это? Его девушка? Скара хмурится, сжимая кулаки. Девушка… А как же он? Сердце заходится от ярости и боли. А как же он?! А что он? Скара замирает с приоткрытым ртом, пытаясь понять природу своих чувств. Однако оказывается прерван. — Добрый день, — здоровается аль-Хайтам, смотря на Скару все тем же вежливым взглядом. Чтоб, сука, у него глаза выпали. На нее он смотрит не так. Скара скрипит зубами. — Здравствуйте, — выдавливает из себя он. Тот, кажется, замечает его состояние, но не успевает спросить — вмешивается девушка. — Будь добр, латте на миндальном. Спасибо, — ярко улыбается она. Скара делает глубокий вдох-выдох, чтобы не сорваться. Он хочет врезать ей, выдернуть все ее рыжие волосинки и заставить ее их сожрать. Скара переводит взгляд на аль-Хайтама и ядовито уточняет: — Эспрессо? — Пожалуйста, — кивает он, продолжая следить за ним внимательным взглядом. Само собой, заказ полностью оплачивает аль-Хайтам. Нет, Скара этого так не оставит. Он незаметно выкидывает уже готовый эспрессо и с мстительной ухмылкой настраивает гриндер на пару кликов грубее. Будет, блять, знать. Скара также хочет налить девушке обычное молоко вместо миндального, но решает, что это чересчур, да и ситуация эта только между ним и аль-Хайтамом. А значит, давиться своим кофе будет только он. — Наслаждайтесь, — елейно желает Скара, ставя два стакана перед ними. Он по-прежнему фальшиво улыбается, со злобным интересом наблюдая за аль-Хайтамом Взяв свой эспрессо, он тут же делает глоток и моментально закашливается. На его лице читается искреннее недоумение. — Вы уверены, что приготовили эспрессо правильно? — с сомнением уточняет аль-Хайтам. Улыбка Скары превращается в оскал. Он впивается ногтями в ладони, прежде чем ответить с максимально наигранной вежливостью. — Либо берете такой, либо никакой, — Скара даже оправдываться не будет. Пусть, сука, знает, как играть с ним. Горячо-холодно он тут, блять, устроил. Скара покажет ему. Этот мудак за все ответит. — Как грубо. Не зря о тебе так плохо отзываются другие люди, — девушка строго смотрит на Скару, очаровательно хмурясь. Скара мысленно надеется, что и эту суку он бросит, как его. — Идемте, Нилу. Не нужно придавать этому такое значение, — аль-Хайтам качает головой и, бросив нечитаемый взгляд на Скару, двигается к выходу. Девушка явно хочет сказать что-то ещё, но все же уходит вслед за ним. Оставшись один, Скара продолжает злиться. Он в голос матерится, протирая кофемашину, столешницу и столы для гостей. Кидает тряпку в угол, потому что за чашку ему в тот раз прилетело. И осознает ситуацию только через час. Он разозлился — это понятно. На что он разозлился? Да, он обижен на аль-Хайтама за то, что тот вдруг стал с ним холоден. И он может злиться на него за это. Но Скара ведь не поэтому разозлился. Он разозлился, когда увидел аль-Хайтама с этой девушкой — Нилу. То, как они мило общались, как она держала его под руку. От одной мысли об этом у Скары в груди все снова закипает. В голове появляется четкая мысль: «Почему она, а не я?» Скара испуганно замирает. «Почему она, а не я?» Что. Нет. Не-а. Он ревнует. Блять, он ревнует. А это значит только одно. Скара влюблен в аль-Хайтама. Осознание бьет обухом по голове, и Скара застывает посреди кофейни, тупо пялясь в одну точку. Он влюблен в аль-Хайтама? Звучит как бред сумасшедшего. Вот только это бы объяснило так много хуйни в его голове, что Скара даже не решается отрицать. Он влюблен в аль-Хайтама. Но влюблен ли в него аль-Хайтам? Раньше Скара бы мог ответить: скорее да, чем нет. Аль-Хайтам помогал ему, посвящал ему уйму времени, был к нему добр. Но ведь это необязательно означает влюбленность. Аль-Хайтам мог быть просто хорошим человеком, другом. К тому же, в последнее время он вообще со Скарой общаться не хочет. Какого хуя ему теперь делать? Если это очередная безответная влюбленность, Скара вздернется. Он устал от этого дерьма. Громко простонав в ладони, Скара возвращается на рабочее место. Он обязательно подумает об этом вечером. Возможно, тогда ситуация прояснится.

***

Ситуация не проясняется. Вот вообще. Скара сидит за столом на кухне, подогнув под себя ногу, и пялится на уже остывший чай. Он не знает, влюблен ли в него аль-Хайтам. И даже если да — очевидно, он не хочет быть с ним. Скара помнит его слова об отношениях со студентами. Это бесполезно. Но, может, есть какой-то шанс? Правда, Скара все еще на него зол. Как же много спорной хуйни. Он громко вздыхает, проводя пальцами по волосам, зачесывая их назад, когда на кухню заходит Кэйа. — Ты чего тут сидишь один в темноте? — он щелкает выключателем, и кухня тут же заливается тёплым светом. Скара слегка щурится. — Думаю, — коротко отвечает он. Может, спросить у Кэйи? У него в этом явно больше опыта. Да и Сяо он помог. От мысли об этом уебке Скару перекашивает. — О чем думаешь? — бодро спрашивает Кэйа, ставя чайник на подогрев. — Как понять, что человек в тебя влюблен? — Скара решает зайти издалека. Кэйа резко оборачивается на него, смиряя подозрительным взглядом. — К чему вопрос? Скара мешкает, отводя взгляд. Признаться в чувствах самому себе — это одно, но кому-то другому… — Это вопрос об аль-Хайтаме, да? — Кэйа с усмешкой кладет руку на талию. Скара, как вор, пойманный с поличным, замирает, чувствуя, как загораются щеки. — С чего ты взял? — слабо отпирается он, буравя взглядом кружку. Кэйа хмыкает. — Да ладно. Это было очевидно, — закатывает глаза он, а после замирает и осторожно уточняет: — Ты же понял, что влюблен в него? — Блять, да, — смущенно огрызается Скара. Кэйа выдыхает с облегчением. — Тогда проблем вообще нет, — он пожимает плечами. Скара хмурится, наблюдая за тем, как Кэйа наливает себе чай. — В смысле? — Ну, ты влюблен в него. Он — в тебя. Осталось обсудить это и прийти к чему-то, — легко объясняет Кэйа, садясь напротив Скары. — С чего ты взял, что он влюблен в меня? — задает вопрос, так сильно волнующий его. Кэйа забавно поднимает брови, а потом издаёт смешок. — Конечно он в тебя в влюблен. Ты же шутишь? — они смотрят друг на друга пару секунд, после чего Кэйа присвистывает: — Черт, ты не шутишь. — Нет, конечно, — Скара взъерошивает свои волосы и все же берет кружку. — В последнее время он отстранился. К тому же, пришел с какой-то девушкой в кофейню, — его перекашивает от одного воспоминания. Кэйа задумчиво мычит. — Возможно, у него есть свои причины, — он делает глоток. — Раньше-то он за тобой чуть ли не по пятам ходил и пылинки сдувал, — хмыкает. Скара тоже отпивает свой чай. — Может, это он так дружил, — приводит он аргумент. Кэйа хихикает. — Дорогой мой самурай, — торжественно начинает он, заставляя Скару нахмуриться сильнее. — Ты такой невинный. — Блять, просто скажи уже, что хотел, — практически рычит он. Кэйю это ни капельки не пугает. — Ты вообще видел, как он на тебя смотрит? — он склоняет голову к плечу. Скара качает головой. Кэйа вздыхает. — Он тебя на Хэллоуине чуть глазами заживо не сожрал. Я тебе говорю — его взгляд почти все время был прикован к твоим ногам. Мне казалось, бедный аль-Хайтам умрет прямо там, — с каждым новым словом щеки и уши Скары краснеют все сильнее, и он, в конце концов, прячет лицо в ладонях. — А после конкурса, — тем временем продолжает Кэйа, как желая добить Скару, — он сто процентов отошел подрочить. Самурай, он без ума от тебя, — заканчивает он. — А вдруг ты просто все придумал? — бубнит Скара в ладони. Кэйа глубоко вздыхает. — Он нашел тебе адвоката, Скара. Он постоянно был рядом. Если это не влюбленность, то я не знаю, — Кэйа разводит руками. Что ж, звучит убедительно. Только вот что Скаре делать сейчас, когда аль-Хайтам бегает от него, как от чумы? — Но, видимо, он больше не хочет со мной водиться, — горько признает Скара, подпирая голову рукой. Кэйа задумывается. — Я почти на сто процентов уверен, что у него есть причина, — повторяет он свои предыдущие слова. — Круто, конечно, а мне-то что делать? — фыркает Скара. Кэйа ненадолго замолкает, а после с хитрой улыбкой предлагает: — А что, если тоже заставить его ревновать? — Зачем? — недоумевает Скара. — Как это поможет? — Может, никак. А может, он поймет, что теряет тебя, и все объяснит, — Кэйа жмет плечами. — В крайнем случае, ты ему отомстишь, — ухмыляется Кэйа. — А вот это другой разговор, — Скара довольно щурится. О да, он обожает мстить. Аль-Хайтам не обойдется малой кровью. Ни за что. Привязал к себе Скару — теперь будь добр столкнуться с последствиями. Знать надо, кого в себя влюбляешь.