Aporia

Следующие несколько дней Скара усердно готовится к сессии и конференции. Он перечитывает конспекты, изучает недопонятые темы, дорисовывает эскизы к просмотру и в принципе не вылезает из учёбы. Однако, несмотря на это, они с аль-Хайтамом продолжают видеться. Он перестает его избегать, они снова при случае беседуют друг с другом и работают над статьей. Казалось бы, ничего не изменилось. Вот только изменилось все. Теперь каждый взгляд аль-Хайтама для него наполнен смыслом. Скара понимает, какое чувство тот вкладывает, когда его черты смягчаются, а губы собираются в полуулыбку. Теперь Скара ясно осознает собственные реакции. Почему сердце бьется быстрее, отчего щеки горят — и подобные вещи. Скара был влюблен один раз, но та влюбленность изначально была обречена на провал. Здесь же… У Скары есть надежда. Может, что-то получится. Может, он будет счастлив. Ко всему прочему добавляются ещё и прикосновения. Аль-Хайтам как бы невзначай прикасается ладонью к его спине, когда они спускаются по лестнице; хлопает по плечу, чтобы поддержать; иногда даже поправляет волосы. И каждое из этих прикосновений заставляет Скару дрожать и таять. Он не знал, что может быть вот так — трепетно, аккуратно, чувственно. И из-за всего этого Скаре хочется больше. Закрыв глаза, он представляет, как аль-Хайтам проводит пальцами по его щеке, как притягивает ближе, как целует. Блять, как же Скара хочет его поцеловать. Как будут ощущаться его губы? Мягко? Грубо? Скаре хочется узнать. Само собой, он думает об этом не так часто — учеба и работа занимают все время. Но иногда случается, и эти мысли помогают Скаре жить. Конференция ждет его первой. Он нервничает. Ну ещё бы — это его первая конференция. Аль-Хайтам давно проверил и одобрил его статью, и сейчас они дорабатывают доклад и презентацию. Аль-Хайтам терпеливо указывает, где можно что-то исправить, а Скара сосредоточенно вносит правки. Когда с этим оказывается покончено, аль-Хайтам смотрит на него. — Переживаете? — чутко интересуется он. Скара кивает. — Не нужно. У Вас отличный материал. Вам просто нужно рассказать все то, о чем Вы писали, — поддерживает аль-Хайтам. Скара морщится. — Я ужасен в публичных выступлениях, — сознается он. Аль-Хайтам хмыкает. — Зато в обычной жизни Вы такой языкастый, — он явно дразнится, и Скара шутливо огрызается. — Это Вы еще не знаете всех способностей моего языка, — он ухмыляется. Аль-Хайтам выглядит позабавленным. — У меня впереди целая жизнь, Скарамучча. Я умею ждать. Особенно ради настолько ценного знания, — подыгрывает он. Скара фыркает. — Как скажете. — Но, правда, не волнуйтесь Вы так, — аль-Хайтам, помешкав, выпрямляет руку по столу и, дотянувшись до Скары, нежно накрывает его ладонь своей. Скара замирает, чувствуя, как сердце в груди пропускает удар. Ощущать руку аль-Хайтама так приятно. Вот бы он почаще так прикасался к нему. — Вы молодец, Скарамучча. Вы справитесь, — заканчивает аль-Хайтам уверенным голосом, пока на щеках Скары снова расцветает румянец. — Спасибо, — негромко благодарит он. Они сидят так ещё какое-то время — ни один не решается отстраниться первым. Но, когда Скаре звонят, он, тихо извинившись, убирает руку. Вскоре они прощаются. А на следующий день Скара защищает свою статью. Без призовых мест, конечно, но и он не философ. Главное, что аль-Хайтам обещал поставить баллы. Период сессии всегда казался Скаре адом. Не столько из-за самих экзаменов, сколько из-за кучи макетов, которые тоже нужно представить, живописи и прочего веселья. Нет, Скара рад учиться на дизайнера. Он бы хотел связать свою жизнь с этой отраслью. Но он жутко устал от всего. Хотя и экзамены в этом семестре — убиться можно. Менеджмент этот ебучий, например — ну хуйня полная. И не стоит забывать о философии. Аль-Хайтам, к его удивлению, сделал экзамен в письменной форме. Скара думал: придется позориться и билеты рассказывать. Но, видимо, ему самому лень принимать устные ответы у всего потока. Даже звучит утомительно. Так что Скара готовится, и готовится, и готовится. Сидит в перерывах между клиентами и по вечерам — благо, сами пары уже кончились. Ему нельзя сдать ниже четверки. И он не сдаст. На самом деле, сильнее всего Скара переживает именно из-за философии. Да, он учил. Да, писать легче, чем говорить. Но он все равно считает свои знания средними. А надеяться на то, что аль-Хайтам ему подсобит — не просто бесполезно, но и как-то даже грубо. Тот слишком уважает себя, как профессора, чтобы делать исключения на экзамене. Скара готов полностью взять ответственность на себя в этом отношении. До экзамена его всячески ободряет Венти. — Ты учил, Скара. Просто как обычно переживаешь больше всех, — говорит он. Остальные нестройно соглашаются. — А вдруг нет? — обреченно спрашивает Скара, закидывая голову наверх. Венти вздыхает. — Сдашь все, — он несильно толкает его плечом. Становится немного спокойнее. На самом экзамене волнение не возвращается, и Скара надеется, что у него получилось использовать весь потенциал своего сознания. Результаты экзаменов приходят постепенно: и пока что Скара закрывает все на положительные отметки. Последняя в очереди — философия. Скара как раз находится на смене, нервно обновляя сайт. И, когда спустя час таких манипуляций, они наконец-то появляются на экране, сердце Скары совершает кульбит. 87 баллов. У него отлично. На радостях он едва не роняет телефон. На губах расплывается широкая улыбка, руки слегка подрагивают, а сам Скара только и может, что облегченно дышать полной грудью. Он все сдал. Что самое главное — он сдал философию, а это значит… Бля, ему нужно увидеть аль-Хайтама. Типа прямо сейчас. На адреналине Скара решает играть по-крупному и набирает Дэхью. — Привет. Мне нужно уйти со смены, — прямо заявляет он. — Ого, вот это ты интересно загнул, — фыркает она. — Мне некого поставить вместо тебя. — Сюда все равно никто не ходит после сессии, — приводит аргумент Скара. Когда Дэхья ничего не отвечает, явно сомневаясь, он добавляет: — Вычти один день из отгулов, — тяжелое решение, но если Скара сейчас же не увидит аль-Хайтама, он нахуй взорвется. — Ладно, — все же соглашается она. — Вычитать не буду, но ты будешь мне должен. — Сочтемся, — отвечает Скара, прежде чем повесить трубку. Быстро сменив рабочую одежду, Скара подхватывает свой рюкзак и, закрыв кофейню, практически срывается на бег. Он заставляет себя остановиться только у самой двери. Нужно подождать. Вдруг у аль-Хайтама сейчас кто-то есть. Скара с раздражением стучится и, получив разрешение, входит внутрь. Никого. Никого нет. Отлично. Аль-Хайтам смотрит на него с искренним изумлением — явно не ожидал сегодня увидеть. Но, возможно, ещё дело в его запыхавшемся виде. Скара бы и сам удивился подобному. — Я сдал, — выдыхает Скара, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Я знаю, что Вы сдали. Я выставлял Вам балл, — аль-Хайтам весело ухмыляется, довольный своим остроумием. Но это все неважно. Неважно. Кинув рюкзак на пол, Скара быстрым шагом подходит ближе. — Завались нахуй, — выплёвывает он и, прежде чем аль-Хайтам успевает отреагировать, обходит стол. Резко развернув стул, Скара не думает ни секунды: наклонившись, он притягивает аль-Хайтама за воротник и накрывает его губы своими. Сначала тот не отвечает, однако, когда Скара не отступает, наоборот сильнее наваливаясь на стул, аль-Хайтам углубляет поцелуй, проникая языком в рот Скары. По коже будто проходится заряд электричества. Он довольно мычит в поцелуй, скользя руками по плечам, к шее. Целоваться в таком положении неудобно, и, видимо, аль-Хайтам решает это исправить. Резко встав, он подхватывает Скару под бедра, усаживая на свой стол. Скару ведет сильнее. Он прижимается к аль-Хайтаму настолько, насколько это возможно, и обнимает его ногами за талию. Его пальцы давно бродят в пепельных волосах, сжимая от удовольствия. Скара так этого хотел. Так ждал. Однако, когда он тихо простанывает в губы напротив, аль-Хайтам отстраняется. Они тяжело дышат, прислонившись лбами друг к другу. Скара уже скучает по этому поцелую. — Ты меня с ума сводишь, — шепчет аль-Хайтам, опускаясь к шее Скары. Он оставляет несколько лёгких поцелуев под подбородком, после чего снова возвращается к губам. На этот раз они целуются совсем недолго. — Нам не стоит заниматься подобными вещами в рамках университета, — заученно произносит аль-Хайтам, тем не менее, задорно сверкая глазами. — И что ты предлагаешь? — фыркает Скара, все еще пытаясь отдышаться. Сейчас, когда первые эмоции сошли на нет, он осознает, что, наверно, погорячился. Не стоило вот так врываться к аль-Хайтаму с поцелуями. С другой стороны, хуя с два он жалеет о содеянном. — Предлагаю поехать ко мне, — предлагает аль-Хайтам. Вот так просто? Скара удивленно поднимает брови. — А ты думал, что я шутил насчет отношений? — аль-Хайтам опускает взгляд на его губы, но не целует. — Нет, просто, — Скара запинается. Запоздалое смущение нагоняет его, отражаясь на щеках. — Неважно. Я не против, — слегка кивает он. Звук внезапно открывающийся двери заставляет Скару вздрогнуть — они не успевают отстраниться друг от друга, но этого, видимо, и не нужно было делать: весь страх пропадает, когда из дверного проема показывается голова Венти. — Профессор, а… — заметив, в каком положении находятся Скара и аль-Хайтам, он хитро ухмыляется. — Не буду беспокоить. Но вы бы хоть двери закрывали, — хихикает он. — ОТЪЕБИСЬ! — кричит Скара вдогонку удаляющемуся смеху. — Аргх, — сгорая от стыда, он упирается лбом о плечо аль-Хайтама. — Я его ненавижу, — бубнит он. Аль-Хайтам ободряюще приобнимает его. — Ты и сам знаешь, что это ложь, — он оставляет поцелуй на его шее. — Но он прав. Стоило закрыть двери, — вздыхает. Скара согласно мычит в ответ. Помолчав, аль-Хайтам добавляет: — Если подождешь меня полчасика, я закончу с работой, и мы можем поехать ко мне. Как тебе идея? — ласково спрашивает он. Выпрямившись, Скара кивает. Он ждал этот день достаточно и может подождать ещё немного.