Космос - это дом

Надёжные партнёры, хорошая работа, спокойная жизнь и стабильность. Так можно было описать пару Стэнли Снайдера и Ксено Хьюстона Уингфилда. Утонченный учёный НАСА и военный снайпер. Весьма необычное сочетание, но со своей изюминкой. Стэнли всегда был крайне спокоен, что весьма редко для выходцев из армии. Вне любимой работы мужчина вёл самую обычную семейную жизнь. Сходить в магазин? Отлично, он сможет обойти хоть огромный торговый центр. Поехать по различным делам на машине? Конечно, что в этом сложного. Приготовить ужин, убрать квартиру — он без лишней мысли делал всё. Ксено же, наоборот, был весьма нелюдим. Был одержим своими элегантными работами и вечными угнетёнными мыслями. Он отстроенный, но словно печально отделим от привычных рамок социума. Хорошие отношения с коллегами? Он точно об этом даже не слышал. — «Да? Нет, Стэн, я буду через полчаса. Хорошо». — ответил на звонок Ксено, перебирая в руке смятую бумажку. Оглядев обстановку вокруг своих коллег, Ксено тихо вздохнул и принялся поскорее вернуться в их с мужем надёжное убежище в образе довольно большой и просторной квартиры.

***

Входная дверь захлопнулась, и Ксено поспешил снять пальто и грязную от дождя обувь. Ноябрь был весьма переменчив даже для их штата. На кухне его уже ждал Стэнли, сортируя столовые приборы на их новом кухонном столе. — Стол, однако, кажется весьма прочнее прошлого, не находишь? — Стэнли явно дразнил мужа. — Не начинай, Стэн. Кислоту пролил я случайно. Признаю, весьма не элегантно. — устало нахмурился Ксено, садясь за стол. Стэнли тихо ухмыльнулся и нежно обнял Ксено со спины, на что тот ответил на сей жест тактильности, коснувшись своей рукой его рук. Подходила ли Ксено роль злого учёного? Может быть, и да, но в нынешнем случае в нём преобладала угнетающая апатия. Мужчина словно жил в депрессии, и последним его лучиком надежды на лучшее моральное состояние оставался блондинистый снайпер. Ксено любил науку, любил настолько, что не смог бы описать это всего в паре предложений. Но со временем работа убивала его. «Отказано», «Отказано», «Отказано». Сколько ещё руководство будет закрывать свои глаза на его проекты? «— Что я делаю не так?» Круговорот дня сурка, очередной отказ, нежелание находиться в социуме. Того ли желал одарённый учёный? Стэнли прекрасно видел, что происходит. Ему тяжело видеть столь сильный упадок дорогого человека. Вместо амбициозного и твёрдого духом мужчины, за этим столом сидел уставший и измученный учёный. Когда Снайдер видел его в таком состоянии последний раз? Когда в детстве у него не получилось построить жидкостный ракетный двигатель за одну ночь? Вот только с каким теплом бы он ни вспоминал детство, реальность приводила его в чувства. Ужин у них всегда проходил в идиллии, как и совместное проживание. Несмотря на мрачный образ Уингфилда, тот питал особую страсть к усовершенствованию их элегантного места жительства. Множество удобных приспособлений, что упрощают бытовые нужды, были чуть ли не на каждом шагу. У Стэнли же было своеобразное хобби. Тот любил своё свободное время проводить за просмотром программы «Man Among Cheetahs»*. Ему очень симпатизировали гепарды и сама идея эксперимента. Порой даже сам Ксено засматривался, составляя компанию мужу. В общем, совместное времяпровождение было совершенно обычным для пары двоих взрослых состоятельных людей. Хотели бы они что-то поменять? Вряд ли. Стабильность — залог успеха. Именно так оба и считали. Но действительно ли это так?

***

— Что это? — в недоумении спросил Ксено, неохотно взяв в руки протянутый ему конверт. — Там несколько анкет для благотворительного мероприятия от НАСА. — ответил ему коллега. Уингфилд ради приличия открыл конверт и посмотрел хотя бы тему сего события. — Выставка и мастер-класс на тему космоса для детей из детского дома? — мужчина вопросительно посмотрел на коллегу. — Для чего это мне? В подобном я участие и подавно не принимал, и не стану. — выражение его лица было непреклонным. Не то чтобы Ксено не любил детей, они его скорее не особо интересовали. Почти всё его время было посвящено своим разработкам по проектам, но никак не дополнительным мероприятиям от организации. Благотворительность? Да, это очень элегантно, но только не с его участием. Сейчас Уингфилд был занят очередным проектированием ракетных двигателей. Довольно частая рутина его работы, которая всё равно ему нравилась. Он был не просто учёным, он был инженером-изобретателем и специалистом по ракетостроению. Пускай тот и был одержим своими идеалами, которые отрицает общество, но Ксено по-настоящему горел страстью к своему делу. Горел настолько, что до сих пор терпел общество своих коллег. Да, для него это определённо одно из лучших достижений. Прихватив с собой пару чертежей для работы в спокойной домашней обстановке, мужчина оглядел свой стол, на котором лежал тот самый конверт. Его взгляд ничуть не дрогнул. Повернувшись к выходу, он покинул офис. Дороги, на удивление, были пусты, отчего Уингфилд доехал с минимальными нервными издержками. Припарковавшись и вытащив из машины свёртки чертежей и прочих бумаг, Ксено поспешил подняться на лифте до их двадцать пятого этажа. Зайдя в квартиру, он аккуратно поставил чертежи в прихожей и направился в их со Стэнли спальню. Та была весьма просторна и проста. Обыкновенный современный ремонт. Каждая вещь элегантно ровно находилась на своём месте. Ксено, как и Стэнли, не терпел беспорядка. Даже каждая колбочка в его кабинетах была отсортирована на отведённое ей место. В квартире у Ксено действительно был не один кабинет. Всего их было три. С такими предпочтениями на количество комнат и рассчитывала пара супругов при покупке их квартиры. А вот у Стэнли была всего одна комната с его тренажёрами. Почему всего одна? По его словам, ему больше и не надо. Ужин обычно готовил Стэнли. Он приходил чаще всего раньше графика Ксено вне своих командировок. Армия его научила всему, особенно вкусно готовить. Он всегда это умел, но словно прокачал свои способности до уровня шеф-повара. По крайней мере, так считал Ксено. Но и Уингфилд не хуже. Правда, его методы приготовления еды словно научный эксперимент. Грамм к грамму, кусочек к кусочку, как по линейке. Выходило весьма долго, но почти так же вкусно, как у Стэнли. И вот стоило Снайдеру ступить на порог в прихожей, как сразу примкнул запах. — Вкусно пахнет. — улыбнулся Стэнли, снимая с себя лёгкую чёрную куртку. Ксено вышел встретить элегантного супруга, но сразу же сморщился. — Тебя сопровождает шлейф табачного дыма. — демонстративно прикрыл нос рукой Ксено. Стэнли лишь тихо ухмыльнулся и, подойдя ближе к Ксено, крепко сжал его в объятиях. Тот нахмурился от сильного запаха табака, но ответил на близость. Уингфилд не любил табачные изделия. Он считал их создание огромным разочарованием вселенского масштаба. Но ради Стэнли... он смог смириться, хоть и продолжал твердить о вреде курения и его последствиях. За столом Снайдера ждали привычные для него рассказы от Ксено о своей работе. Обычно тот рассказывал об очередных разработках и прочей научной деятельности, которую сам Стэнли не понимал. Когда же его дорогой муж-учёный входил в азарт и начинал подробный урок по ракетостроению, он его останавливал, прося дальше не продолжать. — В общем, Саймон совершил три погрешности, отчего мне пришлось... — Ксено остановился в своём рассказе, посмотрев на Стэнли. Он куда-то уставился и смотрел явно не на него. — Стэн? Куда ты всё смотришь? — спросив это, супруг напротив молча встал и подошёл к кухонной плите. Из-под неё торчала какая-то странная бумажка, которая и затмила его поле зрения. — Благотворительность для детей? — прозвучал вопрос от Снайдера, что вернулся на свой любимый стул. Ксено поднял бровь и закатил глаза. — Согласись же, глупость давать это мне? — с ноткой сарказма усмехнулся Ксено, поднеся к губам кружку с кофе. — Ты так думаешь? — непоколебимо спросил его Стэнли, складывая столовые приборы на тарелку. — Ты серьёзно? — поднял бровь Уингфилд. — Я и дети? Хах, ты сам-то себе это можешь представить? — он отставил кружку. — Редко дети могут быть столь элегантны, чтобы даже я обратил на них внимание. — Мужчина встал из-за стола и поставил посуду в раковину. Это был знак, что разговор окончен. Стэнли не стал бы давить, он знал отношение Ксено к детям, но всё же кое-что он смог заметить. Действительно, взор снайпера мог счесть множество различных людских эмоций. Учения этики давали о себе знать. Как бы сейчас Ксено ни говорил, о чём-то он действительно задумался. И задумался он явно не о науке, уж его муж это мог заметить. Даже несмотря на весь образ Ксено, в первую очередь он — человек. У него свои идеалы, свои принципы, даже предвзятость к людям. Но у него есть и своя мораль, свои цели и желания. Сколько бы в нём ни было неприязни, пусть и не выраженной, людей он ценил. Пусть не всех, пусть выборочно, но тот имел на это своё право. И ведь действительно, сам учёный Уингфилд задумался. Незадолго до сна в ванной комнате Ксено приводил свои волосы в порядок. Из его привычной излюбленной укладки серебряные волосы упали прямо на всё лицо и плечи. Посмотрев на себя в зеркало, тот тяжело вздохнул. В своём отражении он сам видел своё состояние. Понимал, но всё время отрицал. У него полно работы, более важные задачи, что стоят выше психологического состояния. В последнее время только это он себе и твердил. Пытался доказать, обмануть разум. Но он не всевластный. Он самый обычный человек. Редкостный гений из тысячи человек, но природа ведь стоит выше. Ухватившись руками за раковину, с его лица стекала вода. Сколько бы раз он ни встретился лицом с холодной водой, мысли не уходили. «— Почему он отдал это мне? Он ведь знал, кого я из себя представляю.» — мысль крутилась в голове у Ксено. Коллеги действительно всегда были вежливыми и общительными, но лишь в рабочих отношениях. Все прекрасно знали, кого из себя представляет Ксено, знали его необычайно невероятные способности в сфере науки, но он был слишком для них далёк. Гений, что в свои двадцать лет уже работал в НАСА на должности инженера-конструктора по ракетостроению. Гений, что привёл множество проектов к огромному успеху. «— Отказано.» Непризнанный гений. Ксено вышел из ванны с мокрыми волосами и полотенцем на шее. Стэнли смотрел телевизор в их спальне. Из неё веяло прохладным ночным ветром с открытого окна. Ксено лишь вздохнул и поспешил закрыть окно. — Я ведь множество раз говорил тебе о вреде сквозняка даже на таких закалённых людях, как ты. — сняв полотенце и откинув его на ближайший диван, Уингфилд наконец позволил себе лечь. Всё тело, словно деревянная кукла, еле двигалось, а суставы ныли. — Во сколько? — не отводя глаз от телевизора, спросил Стэнли. — Во сколько что? — встретил его вопрос Ксено, в недоумении посмотрев на лицо Снайдера. — Начало благотворительности. И где. В конверте не увидел. — разъяснил вопрос Стэнли, переключая канал. Ксено удивился, и это было отчётливо видно на его лице. Как Стэну удавалось так непоколебимо спрашивать о том, что на самом деле действительно гложило учёного? Ксено знал его очень много лет, прошёл с ним столько трудностей, но по сей день не мог понять работу этой его черты характера. Ему это действительно нравилось. — Эксплораториум*. Завтра. В одиннадцать утра. — мужчина натянул на себя одеяло и посмотрел на супруга рядом. — Зачем ты это спросил? — проложил Ксено. — Тебя ведь на самом деле это заинтересовало. Я же вижу. — наконец Стэнли установил зрительный контакт. Лицо Ксено помрачнело. Его элегантный муж видел его насквозь. Что ему прикажете отвечать? Ухмыльнуться и ответить сарказмом? Или всё же сказать ему правду? Всё же врать мужу-снайперу не особо хотелось даже самому Уингфилду. — Почему мне должно быть интересно? — выключая свет, Ксено лёг на бок. Его волосы рассыпались по подушке, попадая и на глаза. — Это ты мне уже ответь. — выключил телевизор Стэнли. Ксено не мог что-либо ответить, ведь, несмотря на своё элегантно-гениальное мышление, он сам не понимал своего интереса. Остаётся лишь прикусить губу. — Я наведаюсь с тобой завтра. — Стэнли подтянул одеяло и притянул Ксено к себе ближе своей хваткой. Сам Ксено же продолжал молчать. Добавить ему было нечего. Он погряз в своём непонимании, отчего злобы копилось целое море. Сейчас следует отпустить все тяготы. Хотя бы на этот миг, эту ночь. Рядом с ним.

***

Шум от установки декораций и голосов людей. В этом огромном помещении каждый выполняет свою обязанность. По программе у детей будет действительно много активностей. Макеты настоящих космических аппаратов, виртуальное путешествие по Марсу, простые опыты, показ маленьких роботов, примерка небольших элементов снаряжения астронавта и тому подобное. Ксено решил отвечать за макеты. Ему показалось, что детей, по сравнению с другими интерактивами, не особо заинтересуют макеты, а если и смогут, то это было бы действительно элегантно. Приехать пришлось рано. Стэнли помогал с установкой различных крупных элементов декораций. Как можно было заметить, не один учёный Уингфилд пришёл с помощью вне их организации. Некоторые учёные пришли со своими близкими. Видимо, это и есть атмосфера подобных мероприятий? Пока Ксено не обращал внимания на окружающих его людей и занимался тщательной сортировкой макетов по размеру на столике, Стэнли же, наоборот, как обычно, легко считывал этих самых людей. Учёные чаще всего могут быть очень антисоциальными. Они будут погружены в свою работу, полностью забывая о личной жизни. То же могло ждать и Ксено, если бы не его дорогой супруг-снайпер. Стэнли же видел вокруг не просто учёных, а людей, что действительно хотят направить молодое подрастающее поколение. Некоторые, в его глазах, были других мотивов, они хотели вернуть себе личную жизнь, хотя бы крупицу реальности вне работы. Учёные со своими жёнами, что сидели в нескольких зонах, организованных для детей, были по-настоящему взволнованы. По ним был виден настрой подарить одинокому ребёнку новый для него дом. Стэнли легко улыбался при виде этих людей. Защищать, будучи военным, таких людей — только в радость. Вернувшись обратно к Ксено, Стэнли достал из кармана пачку сигарет и жестом указал, что уходит в курилку. Уингфилд демонстративно закатил глаза и завершил расстановку макетов космических аппаратов. Вдруг одному из учёных-коллег позвонили. Тот завершил короткий звонок и оповестил всех находящихся тут коллег о том, что время пришло. В помещение вошло большое количество детей разных возрастов в сопровождении группы взрослых. Их всех вели к ведущему, что помогал вести это благотворительное мероприятие. Кому-то было пять лет, а кому-то и все двенадцать. Сколько их было? Человек пятьдесят четыре? Через какое-то недолгое время дети разбежались кто куда. Почти всем было очень интересно попробовать надеть на себя скафандр или же поиграть в виртуальной реальности. Как Уингфилд и ожидал, на макеты почти никто посмотреть не подходил. Стэнли хоть и задержался, но подоспел составить компанию мужу. — Как я и говорил тебе. Детям макеты совершенно не интересны. — начал говорить Ксено, стоя у маленького, но длинного стола, осматривая свои старые макеты оборудования. — Я сделал несколько из них около шести лет назад. Удивительно элегантно, какими они сохранились. — Ксено перебирал детали от скуки и явного восхищения своей же работой. Стэнли замечал в нём эту маленькую гордость, что не могла не радовать. Сейчас Ксено казался менее мрачным и даже в каком-то смысле умиротворённым. Стоило ему пройти немного дальше к модели макета Perseverance*, как чуть ниже стола виднелась чёрная макушка. Ребёнок? Ксено испытал удивление на малое мгновение и сразу проанализировал картину. Ребёнок стоял у макета марсохода, нет, важно было то, что он уже стоял у этого стола. Действительно, крайне элегантно. — А что это? — наконец образ ребёнка полностью предстал перед Ксено. Мальчик с чёрными волосами и возрастом около шести лет. Он аккуратно ткнул пальцем в сторону макета и нерешительно посмотрел на высокую фигуру Уингфилда. На секунду в глазах учёного появился незаметный блеск. Этот ребёнок явно заслужил его внимания. Ксено подошёл ближе и присел на корточки к уровню роста мальчика. — Это марсоход Perseverance. Он ищет признаки того, что миллиарды лет назад на Марсе могла существовать микроскопическая жизнь. — Мужчина поднёс макет ближе к ребёнку и продолжил. — В отличие от многих других аппаратов, Perseverance не работает от солнечных батарей. У него есть радиоизотопный термоэлектрический генератор, который вырабатывает электричество за счёт тепла от распада плутония-238. Это даёт ему возможность работы даже во время пыльных бурь. Вес его около 1 025 килограммов, и... — продолжал говорить Ксено, как того остановил Стэнли. — Ксено, остановись. Малец ведь совсем ничего не понимает. Так-то я бы тоже особо не понял. — поправляя свою чёлку, что заходила ему на глаза, Стэнли подошёл поближе к низко сидящему мужу и маленькому мальчику. — Я... извините, я действительно немного не понял. — проговорил мальчик с виноватым видом, уткнувшись глазами в пол. Стэнли без раздумий коснулся рукой его макушки и потрепал, отчего растерялся сам мальчик. — Как хоть зовут тебя? — спросил Снайдер с небольшой улыбкой на лице. Мальчишка помялся на месте, но всё же ответил. — Меня зовут Ген. Просто Ген. — черноволосый малец посмотрел на Стэнли в ответ и продолжал сжимать край своей футболочки. Мальчик был азиатской внешности, явно японец. Фамилии он не назвал, но это было вполне понятно, учитывая, откуда он пришёл. — Ген. Тебе понравился этот макет? — вновь вступил в разговор Ксено. — Не знаю. Просто мне хотелось всему уделить внимание... — Ген отвечал очень зажато, а в какой-то мере даже напуганно. — Отличная мысль — познать всё и уделять внимание каждому объекту исследования. Абсолютно рациональный ребёнок. — Ксено явно не смог скрыть свою гордость за таких детей подрастающего поколения. Стэнли рядом отчётливо видел эмоции Гена. Ребёнок явно переживал из-за чего-то большего, чем простая боязнь взрослых. — Ген, что-то случилось? — спокойно спросил Стэнли, садясь рядом на корточки. Мальчик с удивлёнными глазами встретился взглядом со Стэнли. На вид тот вот-вот заплачет. — Я... не могу найти Луну... — с паузами ответил Ген, на глазах которого проступали слёзы. — Луну? — переспросил Ксено. — Если ты хочешь найти луну, то стоит дождаться вечера и в телескоп... — Ксено вновь прервали. — Нет. Луна — моя сестрёнка. Из-за других мы разделились... я нигде её не вижу. — и всё же из глаз Гена начали маленькими капельками стекать слёзы. Уингфилд растерялся. Он не знал, как вести себя с детьми, а уж тем более с теми, которые плачут. Но, как обычно это происходит, Стэнли Снайдер берёт всё в свои крепкие и надёжные руки. — Давай попросим найти её у ваших сопровождающих? — в привычном для снайпера спокойствии спросил Стэнли, как вдруг рука мальчика схватила конец его водолазки. Стэнли и Ксено с непониманием переглянулись между собой. — Я не хочу их помощи... Не нужно их беспокоить. — говоря в нос, Ген вытирал текущие слёзы. Стэнли тихо вздохнул и, достав из своего брючного кармана носовой платок, принялся аккуратно вытирать лицо мальчика. Ксено, находясь рядом, даже не знал, стоит ли ему сейчас вмешиваться. Стоило Гену немного успокоиться, и пара супругов, на своё же удивление, начали искать потерявшуюся девочку. Кто теперь отвечает за макеты? Ксено не составило труда отдать свою работу любому коллеге. Но удивляло больше то, что тот сейчас ходил со своим мужем на благотворительном мероприятии в компании какого-то ребёнка. Это точно он? Точно привычный сам себе учёный Ксено Хьюстон Уингфилд? — Говоришь, её зовут Луна? — уточнил Стэнли, на что Ген, держа его за руку, кивнул. Пара решила, пока не найдут девочку, не задавать вопросов, почему же ребёнок так не хотел помощи от их сопровождающих из детского дома. Не стоило давить сильнее. — Луна. Какое элегантное имя. — восхитился вслух Ксено. Ген описал внешность девочки: короткие светло-жёлтые волосы и одна заколочка в виде звезды. Этих описаний Снайдеру хватило, чтобы всего за несколько минут заметить похожий силуэт. Всё-таки он опытный военный снайпер в звании капитана. Эта девочка... абсолютно не похожа на сестру этого мальчика! Но кого-то она Ксено напоминает...