Без пяти минут шесть.

Утро. Холодно... Одеяло забрала полностью Жека. Утро субботы выдалось прохладным. Честно говоря, Пупи не был уверен, насколько хорошо теперь работают батареи в его квартире. Хотя ЖКХ предупреждали: отопительный сезон будет длиться ещё больше месяца, а по прогнозу холода ударят с новой силой именно тогда, когда отключат тепло. Пупи открыл глаза — спокойно, словно он и не спал вовсе. Только сжал губы в полоску: холод пробрал его до внутренних органов. Даже если это невозможно, Пупи просто скажет: «Мне так кажется». Глаза смотрели в белый потолок сонно и устало. Всё одеяло было на Жеке. Та свернулась в куколку... Ну или просто как гусеница. Пупи называл это своим именем: «Пельмень» или «Хинкалина». Он вздохнул, взял край одеяла и потянул на себя. Зелёные глаза посмотрели на светлые кудри, рука дёрнула более решительно. Одеяло Жека явно скрутила вокруг себя. Пупи привык, что она так делает. Поэтому наклонился к уху девушки и мягко, сонно, с хрипотцой заговорил: — Женя, мне холодно, отдай одеяло. Девушка только уткнулась в одеяло и замычала. Пупи снова дёрнул — одеяло поддалось, и парень провёл холодной рукой по тёплой спине Жеки. Та вздрогнула и проснулась, тут же посмотрела на Пупи через плечо. Нахмурилась, похлопала ресницами. — Не отдам я тебе одеяло, мне самой холодно. — Женя... Пупи вздохнул, потому что и правда — одеяло ему не отдадут. Он прижался к ней всем телом, чуть дрожа от холода. Жека лишь шумно втянула воздух и расслабилась вновь, пока Пупи хмурился. Светлые кудри лезли в глаза, нос и даже рот. Пупи уткнулся в плечо Жеки и всё-таки отжал у неё одеяло через пятнадцать минут, укрывшись и притянув девушку за узкие плечи. Та лишь пробурчала, молча открыла глаза и, похлопав сонно, развернулась и уставилась в его глаза. — Если ты ранняя пташка, это ещё не значит, что я готова вставать в... Сколько сейчас вообще времени? Тут же она зевнула, даже не прикрывая рот рукой, лишь закинула на Пупи ногу. Тот, в свою очередь, мирно поглаживал кудри девушки. Спустя минуту, когда вопрос вообще дошёл до его мозга, он посмотрел на настенные часы, которые показывали ещё пять утра. — Пять утра. Но ты украла одеяло, и мне стало холодно. Жека усмехнулась и уткнулась в одеяло по самый подбородок. Кудри её уткнулись прямо в лицо Пупи, а тот лишь убрал пару локонов, погладив её по волосам, и чмокнул в затылок. Время шло так же быстро, как и желание есть. Пупи выпутался из одеяла только через час. Жека к тому моменту уже прижалась к нему как к более тёплому, уткнулась в район плеча и вообще спала расслабленно и мирно. Вылезая из постели, он поправлял футболку, которая помялась и задралась во сне. Покинув спящую бестию, он отправился на кухню. Спустя пятнадцать минут Жека стояла в проходе, потому что пахло завтраком слишком вкусно, чтобы оставаться в уже остывшей постели без обнимашек Пупи. Да и желудок болел от желания есть. Кудри в разные стороны, голубые глаза ещё сонные, стеклянные — не проснулась ещё даже. Жека куталась в одеяло, край которого волочился по полу. Пупи стоял у плиты, держа сковороду и жаря незамысловато яйца с сосисками, а Жека прошлёпала босыми ногами к столу и уселась. — Жень. — голос Пупи тоже был сонный, хриплый, уставший. Работа и не только высасывали все силы, даже эмоции, казалось. — Я говорил тебе носить тапочки, застудишься. У нас пол холодный. И так всегда, каждое утро. Женя улыбается. — Ты будешь каждое утро меня так ругать? — Жека щурит глаза и улыбается: ей нравится выводить Пупи из состояния покоя, даже если порой это значит простыть. — Нет, я просто скоро куплю ковры, чтобы потом точно знать, что ты не застудишься. — Скучно, — заключает она и, кутаясь в одеяло, смотрит на время. Шесть утра, а куда-то идти не надо... Какого хрена она так рано встала? Чёртов Пупи. Она снова зевает и прикрывает глаза, пока Пупи готовит завтрак. Это их обычное бытовое дело: завтрак готовит Пупи, обедать они не обедают, а ужин всегда на Жеке. Никто никогда не нарушает традиции, и всем всё нравится. Когда Пупи закончил с жаркой и прочим, накрыв на стол, он ставит тарелку перед Жекой и смотрит ей в глаза. Та хмыкает и с улыбкой начинает есть. Пупи садится напротив с кружкой ароматного и крепкого кофе. Завтрак проходит спокойно, сонно и уютно. Спустя полчаса, когда с завтраком было покончено, оба идут умываться. Пока Пупи чистит зубы, как и надо по правилам: две минуты, с движениями, которые советуют стоматологи. Жека в это время расчёсывает кудри, зевает и, прибрав волосы, тоже берёт свою зубную щётку. И оба стоят рядом. Пупи, умывшись, выходит из ванной — лицо влажное, но чистое. Брился он ещё вчера, так что щетины пока нет. Он идёт собираться: рубашка строго висит на вешалке в шкафу, поглаженная и свежая, брюки тоже висят спокойно. Пупи снимает домашнюю одежду, лёгкую и мягкую. К этому моменту Жека идёт в их комнату — у неё в уголке губ осталась паста, и Пупи это видит и хихикает. Жека садится на кровать и снова зевает. — Женя, иди умойся ещё раз, у тебя паста на лице. Пупи развернулся к ней. В этот момент он только надел рубашку и застёгивал пуговицы. Жека посмотрела на него секунду, две, медленно моргнула. Осознание к ней явно ещё не пришло — не проснулась. Пупи хихикнул и покачал головой. А Жека пошла и умыла лицо ещё раз, с фразой из ванной: «Ой, бляха муха». Пупи прыснул со смеха. Он уже надел штаны и застегнул их, продел ремень и, затянув его, поправил, посмотрел на себя в зеркало. Жека возникла из ниоткуда и обняла его за талию, уткнувшись ему в спину. Пупи развернулся и посмотрел на неё, обняв за плечи. — Чего ты? Совсем не выспалась? — Женя на этот вопрос покачала головой. — Поспи ещё, тебе же сегодня никуда не надо. — Тебя провожу и лягу. Она усмехнулась и уткнулась лицом в грудь Пупи, вздыхая. Пупи прижал её к себе покрепче, обнимая. Работа — работой, а свою любимую он не оставит без обнимашек. И Жека это знала и всегда нагло пользовалась. Подняв голову, она посмотрела в глаза Пупи — мягко, спокойно. Чмокнула его в губы и с улыбкой довольного чеширского кота выпуталась из его объятий. Достала с полки галстук Пупи и, накинув ему на шею, завязала. Они оба умели завязывать галстуки, но Пупи нравилось до дрожи, когда эти руки, чуть загорелые, со светлыми волосами, эти пальцы продевали и затягивали его галстук как надо. — Теперь красавец, прям мечта кей-поп, — и Жека засмеялась вслух, а Пупи закатил глаза со стоном. — Господи, ну Жека! Зелёные глаза встретились с голубыми. Жека фыркнула и чмокнула его в губы, после чего развернулась, выпуталась из рук, он положил их ей на талию ранее, Пупи, пошла к компьютерному столу, села в кресло и включила компьютер. Пупи глупо улыбнулся, достал пиджак и надел его. Подошёл к креслу и чмокнул девушку в кудрявый затылок с улыбкой. — Я пошёл, не скучай. Буду в шесть вечера. Жека поддалась головой к его губам и улыбнулась. Встала и проводила до коридора, где Пупи надел чёрные лакированные туфли, взял одеколон и пшикнул на горло и волосы. Жека поморщилась: его запах был для неё достаточно резким. — Блять, Пупи, как ты им вообще пользуешься? У меня от него глаза слезятся. Пупи пожал плечами и со спокойным лицом убрал волосы расчёской назад. На прощание чмокнул свою девушку в лоб. — Если что — звони. Давай, люблю. И с улыбкой помахал рукой, вышел из квартиры и закрыл дверь. Жека осталась стоять с глупой улыбкой в коридоре.