Без пяти минут шесть.

На кухне было жарко. Не просто тепло от работающей плиты, а прям жарко, по-настоящему жарко — так, что волосы Жеки, собранные в подобие пучок на затылке, хотя это не помогало... Волосы все еще вились в кудри, а от жары липли к лбу, норовили выбиться и прилипнуть к вискам. Лезли в рот, всюдувсюду в общем. Но Жека не обращала на это внимания, потому что на сковороде шкварчало мясо — говядина, которую она нашла купила ещё вчера в магазине, и только сейчас замариновала в своих любимых специях, от которых Пупи корчит лицо, но все равно ест. И это все былл самым правильным в мире. Рядом на соседней конфорке тихо стояла кастрюля с пюрешкой. Жека то и дело посматривала на нее, ароматная и ещё пар от нее идёт. Одновременно она орудовала ножом на разделочной доске, нарезая овощи для салата. Салат у неё всегда получался простым, пупи любил такое, называл "правильным питанием", а Женя же вздохнув готовила это. Все таки салат был без изысков и затраты многих на это сил. Она вообще не любила сложные рецепты с кучей ингредиентов и соусов, которые нужно готовить отдельно. А зачем в целом парится? Главное просто не переборщить со специями и готовить с "Любовью". Жека напивала что-то себе под нос, на фоне стояла смешная музыка, честно говоря она долго выберала что включить, по итогу все равно включила какую-то галимую хрень. Чуть качая бедрами она пела, порой поднимая ноту, порой протягивая. Огурцы она нарезала тонкими кружочками, не потому что Пупи любил именно так. Да и в салат так было лучше. А просто по другому у нее никак не выходило. Помидоры дольками, аккуратно, чтобы не раздавить достаточно затупившимся ножом. Редиска тоже кружочками как и огурцы, чтобы хрустела на зубах. И много-много зелени: укропа, петрушки и зелёного лука. Всё это она сложила в большую миску и уже взялась за майонез. Пупи не любил, когда салат плавает в майонезе, как в супе. В прошлый раз он чуть не отехал от инфаркта когда увидел, как жека режет 3 огурца криво косо, а после заливает это мазиком и ест с самым что не на есть довольным и счастливым лицом. Поэтому Жека налила совсем немного, чисто чтоб Пупи не схватился за сердце, буквально пару ложек, и аккуратно перемешала, стараясь, чтобы заправка равномерно покрыла каждый кусочек. — Идеально, господи, ну какая я молодец! Воскликнула девушка и поставив салат на стол, где уже дожидались две тарелки, вилки, ножи и стаканы для воды. За окном темнело, и в отражении стекла она поймала свой собственный взгляд: уставший, но довольный. Она так и не легла спать после ухода Пупи, Фортнайт решил забрать пару часов ее жизни как и ее подруга Хупя. По наконец-то помыв руки, Женя вздохнула смотря как жарится мясо. Пупи последнюю неделю приходил домой никакой. Даже хуже, чем никакой. Он приходил выжатый, как лимон, если не хуже, который уже пережевали и выплюнули. Так ещё и вот вот покроется плесенью. На его лице застывала серая усталость, а в зелёных глазах — такие тени, что Жеке хотелось просто закутать его в одеяло и никуда не выпускать, пока не отоспится. В целом... Ей не мешало ничего это сделать, единственное что радовало: его всегда отпускали без переработки, по расписанию. И она знала: сегодня будет такой же вечер. Снова уставший... Ее парень? Она каждый раз хихикала с этого, сложно воспринимать это так серьезно. Но тем не менее, Он придёт, всегда приходит, разденется, сядет за стол, и хотя бы на время его лицо разгладится. Пока они будут есть вкусную еду от шеф-повара Жека Втф. Ради этого она и стояла у плиты. Потому что Пупи ест любую дичь что она готовит, однажды она прочитала рецепт в интернете, готовила... И не сказать что вообще старалась, а пупи поел, спокойной. Улыбнулся и поцеловав ее в щеку ушел работать за комп. А когда жека решила поесть, думала что умрет.... Пересоленое и пережаренное. У нее слезинка выступила тогда от того, насколько это было не вкусно. Но пупи добровольно и добропорядочно поел. Когда мясо уже было готово, точнее, ещё минута и готово. Запах был по всей кухне, сверху работала вытяжка убирая легкий дым от готовки. Она выключила конфорку и как раз перекладывала куски на тарелку дабы порезать, когда услышала звук. Щелчок замка входной двери. Жека повернула голову в сторону коррида, секунда, две. Она оставила на время нарезку мяса и вытерла руки о полотенце, двинулась в коридор спешной, почти бегущей походкой. На пороге уже стоял Пупи. Он наклонялся, разуваясь, и Жека видела, как плавно, с какой-то уставшей грацией движется его спина под тканью рубашки и пиджака. Он даже не сразу её заметил от усталости. Сначала снял туфли, аккуратно поставил их на обувную полку, потом поднял голову. и ее голубые глаза встретились с его зелёными глазами в взгляде. — Как по часам, Пупи, как по часам! - Жека ухмыльнулась, подходя ближе. Она указала пальцем на его запястье, где тикали наручные часы, и добавила с лёгкой издёвкой. — Ты минута в минуту пришёл. Я бы сказала, что это подозрительно, но ты слишком предсказуемый, знаешь. Пупи слабо улыбнулся. Но улыбка не дошла до глаз, и Жека заметила это сразу. В них была та самая серая пелена, которая появлялась после очередного дня на работе. Она видела это всю неделю и уже научилась читать это состояние по малейшим изменениям в нем, опущенные плечи, чуть сгорбленная спина, которой он вообще те хвастается, ведь осанка у него почти идеальная. Припухшие веки от глаз в монитор и сосредоточенности. — Устал? Вопрос на который она уже знает ответ, Но всё равно спросила, потому что ей было важно услышать это от него, а не догадываться по его лицу или просто знать как обычно. — Безумно... выдохнул Пупи и сделал шаг вперёд. Он почти уронил голову ей на плечо, уткнувшись носом в изгиб шеи, и замер там. Жека почувствовала, как он выдохнул — глубоко, прерывисто, как будто держал этот выдох внутри весь день. И теперь отпускал. Она обняла его, прижимая к себе, гладила по спине широкими, медленными движениями, и не говорила ни слова. Они стояли так в коридоре, не двигаясь, не разговаривая. Где-то на кухне остывала картошка, но сейчас вообще не до этого. Сейчас это не имело значения. Единственное, что имело значение — это он. Его руки, которые сомкнулись у неё на талии, его дыхание, которое постепенно выравнивалось, его вес, который он доверчиво перенёс на неё. — только не усни тут в коридоре, я тебя не подниму и ты это знаешь. В голосе не было упрёка. Только нежность и смешинка. Пупи фыркнул ей в плечо и чуть отстранился — ровно настолько, чтобы посмотреть на неё. Его глаза были уставшими, почти сонными. — Давай, переодевайся, мой руки и идём ужинать. -сказала Женя, отпуская его. — А то я уже проголодалась, а ты, кажется, и подавно, шас слона готов съесть. — А что на ужин? Невинно подняв голову Пупи посмотрел ей в глаза, и в голосе впервые за весь вечер мелькнула искра интереса. Жека заметила это и ухмыльнулась. — Картошка - пюрешка с мясо и твой любимый «правильный» салат. Я весь вечер искала твой рецепт в нашей переписке, чтобы точно ничего не напутать. — она сощурилась, взглянув на него хитро. — Так что готовься хвалить меня! Она дала ему щелбан по лбу — несильно, скорее для виду — и со смехом чмокнула его в щёку продолжаю искренне смеятся. Пупи поморщился, но улыбнулся. Настоящая улыбка. А значит день начинает переворачиваться в правильную сторону. Пупи прошёл в комнату, и Жека слышала, как он возится там: шелест ткани, звук вешалки, тихое «боже, как же я хочу спать». Пупи снимает свою "важную" Одежду, пиджак идёт на вешалку, как рубашка и брюки... Только галстук отправляется на полку, а носочки он порядочно кидает в стирку. Переодевается в домашние штаны и футболку, после чего расчесав свои светлые волосы, кои женя называет "патлы", он идёт в ванну, где моет руки с мылом. Тяжело вздыхает и вытирая руки полотенцем, выходит, идет на кухню, чуть шаркая ногами по полу. Она улыбнулась и вернулась на кухню, чтобы разложить еду по тарелкам. Картошка уже остыла, но в микроволновке можно было разогреть, ну если сильно он захочет. Хотя Пупи никогда не жаловался на холодную еду. Он вообще редко жаловался. Разве что на усталость. И вот Через несколько минут он появился на пороге кухни — уже переодетый в мягкие домашние штаны и футболку, босиком, со светлыми волосами в разные стороны. Жека быстро глянула на него и почувствовала просто уют, он был красивым даже уставшим. Даже с тёмными кругами под глазами. Даже с этим потерянным взглядом, который появлялся у него, когда мозг отказывался обрабатывать информацию после долгого дня. Жека вновь напивала глупую песню и пританцовывала, как Пупи подошёл сзади, когда она накладывала мясо, и обнял её за талию. Уткнулся носом в её волосы, глубоко вдохнул, и Жека почувствовала, как он расслабляется, прижимая её к себе. Она замерла, повернула голову и взглянула на него через плечо. — Ты чего? — спросила она, но голос дрогнул от нежности и ясная забота... Пупи не ответил. Вместо этого он развернул её к себе, обнял за плечи и прижал к груди. А потом начал целовать, сначала в лоб — долго, мягко, почти невесомо, как самое дорогое и хрупкое на свете. Потом в каждую щёку — одну, другую. По скулам и мягко в носик. И наконец-то в макушку, уткнувшись в копну её кудрявых волос, которые пахли её шампунем и едой, слегка потом. Жека прикрыла глаза и улыбнулась, прижимаясь к нему. Она чувствовала, как его дыхание касается её макушки, и как его руки держат её так, будто она — что-то бесценное. — Женя, — произнёс он вдруг. И его голос был совсем близко и чуть дрогнул от усталости. — Тебе кто-нибудь говорил сегодня, что ты красивая? Она открыла глаза. Посмотрела на него — снизу вверх, с лёгкой улыбкой. И Пупи наклонился к ней и поцеловал её в губы. Мягко, сладко, с тем вкусом, который она уже успела запомнить как «его». Она ответила, приподнявшись на носочках, ей буквально чуть-чуть не хватало что-бы быть наравне с ним, ей было все равно уютно от этого, как ей приходилось слегка тянуться. Женя почувствовала, как его рука с её талии скользит на щёку. Женя выдыхает в поцелуй и руки ее скользят на грудь Пупи. Поцелуй длился ровно столько, сколько им было нужно. Не слишком долго, чтобы не задохнуться, но достаточно, чтобы убедиться, всё хорошо. Они есть друг у друга. И ничего больше не нужно. Что они в конце концов любят друг друга. — Давай уже ужинать, — выдохнула она, чуть отстранившись. — А то разомлеешь и уснёшь прямо тут, я не буду повторять, что до кровати тебя я - не до тащу. Пупи засмеялся самым тихим, уставшим смехом, который она любила больше всего. Который она выбрала. И они сели за стол. За ужином Пупи говорил. Говорил много, иногда сбиваясь, иногда повторяясь. О коллегах, которые бесили его отчётами, о начальнике, который требовал невозможного, о том, как он в очередной раз переделывал одну и ту же презентацию. Жека слушала, подперев голову рукой, и кивала. Иногда она вставляла свои реплики — что-то смешное или поддерживающее. Или просто смеялась, когда Пупи выдавал особенно сочное описание какого-нибудь рабочего момента. Когда он почти матерился и проглатывал те буквы которые давали понять что за мат, когда говорил замену слов "иди нахуй" На "иди намуй". Когда закатывал глаза и цитировал какой-то своего коллегу. Она знала, что ему просто нужно выговориться. И она была готова слушать столько, сколько ему было нужно. Да и просто так готова была слушать, хоть целую вечность. Когда они закончили ужин, Пупи помыл тарелки, а Жека убрала со стола. Они делали это молча, без лишних слов, но в этом молчании было что-то. Движения отточены, синхронны. Как будто они делали это тысячи раз(возможно так и было) и будут делать ещё столько же. Уже в спальне, когда они перешли в комнату, когда свет погасили на кухне, в коридоре и в комнате оставив на тумбочке светильник, Пупи вдруг оживился. Он начал расспрашивать её о том, как прошёл её день. И Жека выпалила всё сразу: как играла в компьютер, как какой-то тимейт в «Фортнайте» послал её на все четыре стороны, и как они с Хупяй пересматривали мемы в тиктоке. Пупи слушал, улыбаясь, и кивал. Он сел на кровать, сонно потёр глаза и зевнул. И в этот момент Жека рванула его на себя с такой силой, что он даже не успел возмутиться и или даже ойкнуть. Она ловко накрыла их обоих одеялом и уткнулась лицом ему в грудь, довольно мурлыкнув. Вытянув следом руку выключая светильник. Пупи улыбнулся и погладил её по волосам, прижимая к себе. И в этой темноте, в уюте объятий, он наконец выдохнул и почувствовал, как напряжение дня медленно уходит. Он был дома. Он был с ней. И завтра будет новый день. Но это завтра. А сейчас — уют. Жека подняла голову и снова поцеловала пупи в губы, мягко, долго и нежно. Пупи положил руки на талию Жени сложив их в замок на ее копчике. Пока женские руки были по бокам шеи пупи. Поцелуй получился вязкий, долгий и влажный. Жека углубила поцелуй и Пупи даже не ожидал этого. Но поддался с удовольствием. Когда женя отстранилась, последовала ниточка слюны. От чего Пупи покраснел.... Он все ещё не привык, что теперь можно быть так близко к кому-то. –ты покраснел, прям как девочка или... Даже школьница! - С усмешкой подмечает девушка, тычя его в нос. –Женя! - Пупи только гуще краснеет и отводит глаза в сторону. Она хихикает и целует его в щеку, в скулу и мягко целует в шею, на что Пупи запрокинул слегка голову позволяя ей это. –все-все, спи. Заключает жека выдохнув и дабы не придушить Пупи ложится на свою часть кровати обратно, но закинув на пупи и руку и ногу прижавшись. Тепло. Её дыхание рядом. Он закрыл глаза и уснул почти мгновенно. Сон настиг его быстро, но он был мягкий и приятный. Завтра повторится все вновь.