Сверхспособность

- Тук. Тук. Тук. - его рука слабо стучит по металлической двери. - Чего тебе, шваль? - Ну, я вообще-то вроде как пропускаю завтрак. - Тебе принесут. Жди. - А ещё у меня сломан нос. Сопроводите меня в лазарет! - Манерная сука. - ругается охранник, но дверь отпирает. Тот самый, который оскорблял его вчера. [Просто идеально.] Этот грубый мужчина выше на голову, толще телом, шире в плечах, тот ещё амбал вообще-то, ещё и вооруженный, но всё не важно, теперь уже не важно. Джона грубо хватают под плечо, тащат по коридорам в сторону оказания медицинской помощи. Его окровавленное лицо выглядит достаточно жалко, чтобы некоторые из встреченных в коридорах заключённых свистели ему вслед и обещали как-нибудь поставить раком, если он доживёт до завтра... Хоумлендер запоминает каждое лицо, посмевшие открыть рот в его сторону. Они отпечатываются в идеальной памяти, как список целей с порядковыми номерками. Сейчас он не отвечает на оскорбления, угрозы и домогательства. Он знает то, чего они не знают: имевшие глупость ему угрожать наслаждаются последними минутами своих жалких жизней, ведь место номер один в списке их будущего убийцы уже занято. Надсмотрщик использует ключ-карту, чтобы открыть дверь; грубо вталкивает его в лазарет. Джон подыгрывает. Расслабляет тело, допускает силу инерции. Спотыкается, едва не падает. Удерживается лишь благодаря сверх-способностям, позволяющим ему выбирать положение своего тела в пространстве [летать]. - Прошу, садитесь. Джон подчиняется просьбе, этому мягкому голосу. Садится на кушетку. Доктор - красавчик с тёмными волосами и тёплыми карими глазами - слишком нежно касается его лица, влажной салфеткой стирая кровь. Он делает это гораздо нежнее необходимого... Так, как будто не прочь бы с ним... - Думаю, перелома у вас нет... - Доктор, а я вот думаю, у вас всех большая проблема. - Какая же? Хоумлендер придвигается к врачу поближе, интимно близко, и шепчет, будто делится очень-очень личным секретом: - Я полностью здоров. Ко мне вернулись сверхспособности. Врач в ужасе от него отшатывается, но прежде чем он успевает хоть что-нибудь сделать, лазеры разрезают пополам метнувшегося к ним, ненавистного Джону надзирателя. Затем он поднимается с кушетки, взлетает на десяток сантиметров над полом. Хватает красавчика-доктора за горло и кусает в шею. С силой впивается клычками, как дикое животное. Прокусывает кожу, пробуя на вкус тёплую человеческую кровь. Вкус ему не нравится. Слишком солёно и тёрпко. Он предпочитает напитки послаже. Укушенный им мужчина в ужасе кричит. Его Хоумлендер не убивает, лишь оставляет, упавшего на колени, зажимающего ладонью кровоточащую шею и до тремора напуганного. К счастью доктора, его карие глаза слишком сильно отличаются от тех болотно-зелёных с жёлтыми вкраплениями, в которые Джон когда-то заглядывал со щенячьим восторгом, в которых утопал... которые теперь хочется вырвать из глазниц. * * * * Он проходится по списку. Уничтожает всех своих обидчиков, оставляя после себя руины и панику. Затем быстро добирается до Нью-Йорка. Вопрос на миллион: Где может сидеть горилла весом в пятьсот тонн? Ответ: Везде, где пожелает. Хоумлендер заявляется в единственное место, которое мог бы назвать домом - свои личные апартаменты в башне Vought. Они законсервированы. Но разве его способны остановить такие мелочи, как двери и замки? Он даже не тратит время на их проход. Просто влетает в окно, разбивая собой сверхпрочные панорамные стёкла стоимостью в пять миллионов долларов. Его некому остановить. Что ему сделает Стэнтон Эдгар? Отчитает за имущественный ущерб? Джон без спешки переодевается в свою гражданскую одежду: в тёмные джинсы, клетчатую рубашку и серую толстовку. Среди своих вещей, на полке с двойным дном, он находит трекер. Трекер показывает сигнал маячка. Его носитель находится в Колумбии.