Ржавый пульс города

      Утро в убежище не принесло облегчения. Воздух был таким же тяжёлым, будто сам город навалился сверху и не давал дышать. Лео сидел у стены, прислонившись к холодному бетону, и смотрел на вход в туннель, как будто ожидал, что оттуда выйдет не враг, а ответ на вопрос, который он боялся задать вслух: «Сколько ещё мы продержимся?» Рядом Донни перебирал свои записи, сверяя старые замеры с новыми, и чем дольше он это делал, тем мрачнее становилось его лицо. Раф стоял у решётки, которая когда‑то закрывала вентиляцию, и дёргал её, будто хотел выдрать из стены, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха — хотя все знали, что снаружи воздуха нет, есть только пепел.       Майки лежал на своём месте, завернувшись в потрёпанное одеяло. Он не спал, но и не двигался. Просто смотрел в потолок, где капли конденсата собирались в тонкие струйки и стекали вниз, оставляя тёмные разводы, похожие на слёзы. Он старался не кашлять, потому что знал: стоит ему закашляться, все сразу обернутся, начнут задавать вопросы, смотреть на него так, будто он уже наполовину исчез. А он не хотел исчезать. Он хотел быть здесь, с братьями. — Донни, — тихо позвал Лео, не поворачивая головы. — Что там с фоном? Донни захлопнул блокнот. Звук получился неожиданно громким в этой полу-тишине. — Он растёт, — сказал Донни ровно, без эмоций — так, как говорят, когда эмоции могут стоить жизни. — Не везде, но по нашим маршрутам — да. Особенно в верхних тоннелях. Если мы пойдём туда сегодня, риск для Майки увеличится в разы. Раф резко обернулся: — Значит, не пойдём. Есть другие пути. — Других путей нет, — спокойно ответил Лео. — Если мы не доберёмся до склада сегодня, к следующей неделе у нас не будет даже базовых припасов.       Майки сел. Одеяло сползло, и стало видно, как он похудел за последние дни — панцирь будто стал больше, чем сам он. Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, как старая верёвка, которая вот-вот порвётся. — Я могу пойти, — сказал он. — Я в порядке. Просто… немного устал.       Лео посмотрел на него. Не строго, не как лидер, а как старший брат, который боится поверить в то, что слышит. — Ты кашляешь от усталости? — спросил он тихо. Майки пожал плечами: — Ну, может, чуть больше обычного. Но я справлюсь. Я всегда справляюсь.       Раф шагнул к нему, присел рядом, положил руку на плечо — и тут же отдёрнул, будто испугался, что Майки рассыплется от простого прикосновения. — Не надо геройствовать, — пробурчал Раф, но в голосе его не было привычной злости. Только тревога, которую он пытался спрятать за грубостью. — Мы сами всё сделаем. Ты посидишь тут.       Майки хотел возразить, но вместо этого снова закашлялся. На этот раз кашель был глубже, тяжелее. Он согнулся, прижав руку к груди, и каждый выдох давался ему с трудом, будто воздух стал густым, как смола. Когда приступ наконец отпустил, Майки вытер рот тыльной стороной ладони и увидел на ней тонкую полоску крови.       Он быстро спрятал руку, но Лео заметил. Донни заметил. Даже Раф, который смотрел куда угодно, только не на Майки, всё равно увидел. В убежище снова повисла тишина. Но теперь она была другой. Не усталой, а острой, как лезвие. Донни поднялся, подошёл к Майки, но остановился в шаге, будто боялся подойти ближе. — Покажи руку, — попросил он мягко. Майки помотал головой: — Всё нормально. Просто… пересохло в горле. — Покажи.       Майки медленно вытянул руку. На коже осталась едва заметная алая полоса. Донни взял его запястье, проверил пульс, потом поднёс фонарик к лицу Майки, вглядываясь в его глаза, в цвет кожи, в каждую мелочь, которая могла что‑то значить. — У тебя температура, — сказал Донни, не спрашивая, а констатируя факт. — И кожа стала сероватой. Это не просто усталость. Раф сжал кулаки: — Что это значит? Говори прямо Дон... Донни посмотрел на Лео. Потом на Рафа. Потом снова на Майки. — Это значит, что радиационное поражение прогрессирует. Кашель, температура, слабость, изменение цвета кожи с зеленого на серый — это всё звенья одной цепи. Если уровень облучения был высоким, организм начинает разрушаться. И чем дальше, тем сложнее это остановить.       Раф сделал шаг вперёд, будто хотел ударить что‑нибудь, но вместо этого ударил ладонью по стене. Звук отозвался эхом, но даже эхо звучало приглушённо, как будто и оно устало. — Так найди способ остановить! — рявкнул Раф. — Ты же у нас гений! Придумай фильтр, лекарство, хоть что‑нибудь!       Донни не вспылил. Он никогда не вспыхивал, когда Раф кричал. Вместо этого он спокойно, почти устало ответил: — Я ищу... Но у меня нет нужных препаратов. У меня есть только старые справочники и то, что мы можем найти в руинах. И этого может не хватить. Майки снова попытался улыбнуться. На этот раз улыбка не получилась. — Эй, ребята, — прошептал он. — Не надо так... Я ещё тут... Я дышу... Просто… иногда мне тяжело. Но я справлюсь...       Лео подошёл и сел рядом с ним. Не как лидер, не как старший, а просто как брат, который хочет быть ближе. Он положил руку на плечо Майки — на этот раз не отдёргивая, а крепко, будто хотел передать ему часть своей силы. — Ты не должен справляться один, — тихо сказал Лео. — Мы команда. Мы держимся вместе. И если тебе тяжело, значит, мы все будем нести эту тяжесть. Майки кивнул, но в его глазах стояли слёзы, которые он не позволял себе пролить. — Ладно, — прошептал он. — Просто… не смотрите на меня так, будто я уже ушёл.       Раф отвернулся, чтобы никто не увидел, как у него дрожат руки. Он подошёл к рюкзакам, начал проверять снаряжение, дёргая ремни и застёжки, будто от этого зависела их жизнь — а может, и правда зависела. — Мы пойдём на склад вдвоём с Лео, — сказал Раф, не оборачиваясь. — Донни останется с Майки. Если что — ты знаешь, что делать. Донни кивнул: — Знаю, но я тоже пойду. Мне нужно собрать образцы воздуха и пыли с маршрута. Это поможет точнее оценить уровень угрозы. Лео хотел возразить, но Донни остановил его взглядом: — Если мы хотим помочь Майки, нам нужны данные. Без них мы действуем вслепую. Майки попытался встать: — Тогда я тоже пойду. Я не буду мешать. Я просто… буду рядом. Лео мягко, но твёрдо усадил его обратно: — Нет. Ты остаёшься. Это не приказ. Это просьба. Останься здесь, где относительно безопасно. Где мы сможем за тобой присматривать.       Майки хотел спорить, но новый приступ кашля остановил его. На этот раз, когда он опустил руку, крови было больше. Тонкая струйка потекла по подбородку, и Майки беспомощно вытер её, глядя на братьев с таким испугом, какого они никогда раньше не видели в его глазах.       Донни быстро достал бинт, аккуратно промокнул кровь, стараясь не причинить боли. Его движения были точными, но в них чувствовалась дрожь — не от страха, а от бессилия перед тем, с чем он не мог справиться. — Нам нужно двигаться, — сказал Лео, поднимаясь. — Чем быстрее мы доберёмся до склада, тем быстрее вернёмся. Донни, ты берёшь образцы. Раф, ты прикрываешь тыл. И мы не рискуем. Ни ради припасов, ни ради чего‑либо ещё.       Раф кивнул, проверяя сай. Его лицо было каменным, но в глазах читалось то, что он не хотел произносить вслух: он боялся. Боялся потерять Майки. Боялся, что каждый их шаг отдаляет их от него, а не приближает к спасению.       Донни собрал свои инструменты, положил в рюкзак несколько старых медицинских справочников — на случай, если найдёт что‑то полезное. Он старался двигаться спокойно, но его пальцы слегка дрожали, когда он застёгивал молнию. Майки смотрел, как братья собираются, как проверяют оружие, как надевают перчатки, и ему казалось, что они уходят не на обычную вылазку, а в какое‑то последнее путешествие. Он хотел сказать что‑то весёлое, что‑то, что заставило бы их улыбнуться перед уходом, но слова не шли. Вместо этого он просто прошептал: — Будьте осторожны.       Лео остановился у выхода, обернулся, посмотрел на Майки так, будто хотел запомнить каждую черту его лица. — Мы вернёмся, — сказал Лео твёрдо. — И мы принесём то, что поможет тебе. Обещаю. Раф не сказал ничего. Он просто кивнул, не глядя на Майки, потому что если бы посмотрел, то, возможно, не смог бы уйти.       Донни подошёл к Майки, положил руку ему на лоб, проверяя температуру, потом достал маленький блокнот и записал что‑то. — Если станет хуже, — тихо сказал Донни, — не терпи. Постарайся не двигаться. И жди нас. Мы будем как можно быстрее. Майки кивнул. Он хотел снова сказать, что всё в порядке, но не смог. Вместо этого он просто прошептал: — Возвращайтесь.       И они ушли. Дверь за ними закрылась, и в убежище стало ещё тише, чем раньше. Майки остался один на один с этой тишиной и с тем, как тяжело ему становилось дышать.       Оставшись один, Майки попытался сесть ровнее, но голова закружилась, и он снова опустился на одеяло. Мир перед глазами на мгновение поплыл, как будто он смотрел сквозь воду. Он закрыл глаза, сделал медленный вдох — и тут же снова закашлялся, на этот раз так сильно, что в груди что‑то обожгло, будто огонь прошёл по рёбрам.       Когда кашель отпустил, Майки почувствовал, что по спине стекает холодный пот. Руки дрожали, и он не мог унять эту дрожь. Он попытался встать, чтобы дойти до фляги с водой, но ноги подкосились, и он едва не упал. Только в последний момент ему удалось ухватиться за край ящика, чтобы удержаться на ногах.       Он сел обратно, прислонившись к стене, и посмотрел на свои руки. Они казались чужими — тонкими, бледными, почти прозрачными. Майки сжал кулак, пытаясь почувствовать силу, но почувствовал только слабость, которая проникала глубже с каждым часом. «Я справлюсь, — повторял он про себя, как мантру. — Я справлюсь. Они вернутся. И всё будет хорошо». Но даже он сам не верил в эти слова.       Когда Лео, Раф и Донни добрались до верхних тоннелей, воздух здесь был ещё тяжелее, чем внизу. Пыль висела в воздухе, как туман, и каждый вдох отдавался горечью во рту. Донни достал дозиметр, проверил показания и тихо выругался. — Фон выше, чем я думал, — сказал Донни, глядя на цифры, которые мигали красным. — Если Майки был здесь хотя бы час, этого могло быть достаточно, чтобы ускорить поражение. Лео сжал зубы: — Значит, мы должны вернуться как можно скорее. Никаких задержек. Никаких рисков.       Раф шёл впереди, его движения были резкими, почти дёргаными. Он не смотрел по сторонам, он смотрел только вперёд, как будто если он будет двигаться достаточно быстро, то сможет убежать от страха, который гнал его вперёд. — Раф, — тихо позвал Лео. — Сбавь темп. Нам нужна точность, а не скорость.       Раф остановился, повернулся к Лео, и в его глазах была такая боль, которую Лео редко видел. — А если мы не успеем? — прорычал Раф, и голос его дрожал от напряжения. — А если пока мы тут ходим и считаем каждый шаг, он там… Он не договорил. Не нужно было договаривать. Лео положил руку ему на плечо: — Мы успеем и мы не позволим ему сдаться. Ни за что!       Раф кивнул, но его кулаки оставались сжатыми. Донни остановился у развилки, достал пробирку и собрал немного пыли с пола. Он делал это медленно, тщательно, как будто от точности этого движения зависела жизнь Майки. — Вот эти частицы, — тихо сказал Донни, глядя на пробирку, в которой кружилась серая пыль, — они могут многое рассказать. Если я смогу проанализировать их, я пойму, как лучше защитить Майки. Или хотя бы замедлить процесс. Лео кивнул: — Делай всё, что можешь. Мы с Рафом прикроем.       Они двинулись дальше, и каждый их шаг теперь действительно имел цену. Цену, которую они не хотели платить, но были готовы заплатить, если это поможет спасти Майки.       А в убежище Майки становилось всё хуже. К головокружению и слабости добавилась тошнота. Он пытался не обращать на это внимания, пытался думать о чём‑то хорошем — о пицце, о старых приключениях, о том, как они с братьями смеялись над чем‑то глупым и беззаботным. Но эти воспоминания теперь казались далёкими, как сны, которые забываются сразу после пробуждения.       Новый приступ кашля сотряс его тело. На этот раз, когда он опустил руку, кровь была не просто полоской — она была густой, тёмной, пугающей. Майки смотрел на неё, и ему казалось, что это не его кровь, а какая‑то чужая жидкость, которая не должна быть внутри него. Он попытался позвать братьев, но голос не слушался. Вместо крика получился слабый хрип, который растворился в тишине убежища. Майки закрыл глаза, прижался лбом к холодному бетону и прошептал: — Пожалуйста… вернитесь скорее...