Случайность

Это катастрофа. Конец его личности. Завтра, по плану, Шарль должен прыгнуть в вулкан. Он жмурится. Телефон — гребанное оружие, его нельзя касаться руками. Даже смотреть лишний раз в его сторону нельзя. От греха подальше. Леклер наматывает круги по гостиной. Из всех людей на свете: а это могли бы быть братья, команда, Ландо Норрис, может быть, Оскар — чат с ним тоже стабильно наверху в списке — Боже, даже если бы это был Льюис ему было бы не так стыдно. Это гребанный Макс Ферстаппен. Он мог отправить фото в нижнем белье, без контекста, без формального «Привет» кому угодно. А отправил Максу, мать его, Ферстаппену. Он сейчас провалится на месте. Их близкое соседство — один коридорный пролет — совершенно не спасает ситуацию, а только портит. Они могут пересечься у лифта или, может быть, в пекарне у дома, или когда пойдут выбрасывать мусор, или на парковке, или когда нужно будет выезжать в аэропорт — потому что: Боже, какое совпадение, они регулярно, практически каждую неделю оба летают, так ещё и в, чтоб вас всех, в одно и то же место. Шарль ненавидит себя за эту глупость, за невнимательность, за то, что все вышло, как в фильме 2010-х. На секунду появляется мысль: а Макса — за то, что ничего не ответил. Вообще-то, ответь он хоть что-нибудь, было бы, разумеется, не лучше, вероятно, даже хуже, потому что это заставило бы Шарля оказаться в ситуации, когда он должен был бы объясняться, защищаться, и тогда он точно бы воткнул ножницы в яремную вену, лишь бы это закончилось. Но можно же было отреагировать хоть как-нибудь. Леклеру вообще-то понравилась та тупая фотография, он вышел правда ничего. Бог с ним. Наверняка Ферстаппену просто тоже неловко. Или у него нет вкуса. В любом случае, это не проблема Шарля. Что действительно является проблемой: как не сгореть со стыда прямо на месте, когда они пересекутся в следующий раз. Даже несмотря на то, что чат, когда понял, что произошло, он тут же отчистил. Макс: Зайди ко мне [20:16] Макс: Пожалуйста [20:19] Макс: Шарль [20:22] Да будь он проклят. И этот тоже.

Вы: извини [20:23]

Вы: блин [20:23]

Вы: мне стыдно [20:24]

Макс: Хочешь обсудить это в паддоке в Спа? Могу подойти к твоему гаражу, если тебе так больше нравится [20:26] Господи Боже. Господи. Боже. Он натягивает штаны. Стук. Кулак с силой бьется о входную дверь. До ушей доносится приглушенное: «Открыто!». Шарль быстро проскальзывает в чужую квартиру, тут же закрывая за собой дверь. — Господи, Макс, прости пожалуйста, мне так неудобно... — он слышит громкий крик «Шарль! Я на кухне!» и, пока медленно идет по коридору, продолжает: — Боже, так неловко, что я случайно прислал тебе ту фотку... хах, извини, мне так стыдно, — он замирает. В кухне полумрак, на столе две зажженные свечи, Макс, наливая в бокал красное вино, вскидывает взгляд: — Случайно...? — он хмурится. Повторяет себе под нос: — Случайно. Хм. — Какого хрена ты делаешь? — Шарль хмурится. — Я думал, ты решился. — Бутылка приземляется на стол. — На что? О чем ты вообще? Макс обводит рукой пространство перед собой: — На это. Настоящее свидание. Леклер фыркает: — С чего бы? — Он скрещивает руки на груди. — Я имею в виду буквально, с чего бы мне решить, что это свидание? — Мы флиртовали, — Ферстаппен выглядит растерянным. Шарль нервно смеется. — Ты тупой? Мы флиртовали примерно последние полгода. И ты прислал мне практически обнаженку. — Случайно! Макс с грохотом падает на стул: — Конечно, случайно. Теперь я понял, что случайно. В пылу разговора Шарль не замечает, как делает шаг вперед и садится рядом: — На мне было белье, так что это, — он морщится, — не обнаженка. Фу. — Набирает воздуха в грудь: — И мы не флиртовали! Такого не было! — Ну конечно! Разумеется, Шарль! Просто... у тебя все случайно: то, как ты улыбаешься, зовешь меня по имени, присылаешь голые фотки... От былого стыда не осталось ни следа: — Я не был голым! И я не... — он практически рычит от злости: — никогда не флиртовал с тобой! Ладони Макса с громким звуком приземляются на стол. — А я флиртовал! Леклер дышит так, будто пробежал марафон. — Что-то я ни разу не припомню! Макс широко раскрывает глаза. Он хватает один из бокалов. Шарль, не задумываясь, берет второй. Как только капля вина попадает в его рот, он практически закашливается. — Вот что это было в Монако в прошлом году! Макс отстраняется назад: — Нихрена не было в Монако в прошлом году. Шарль прикрывает ладонью нижнюю часть лица. — Пятидесятый круг. Дождь лил, как из ведра, не меньше. У меня на переднем левом падает давление... — Шарль... — Ферстаппен пытается слабо протестовать. — Вместо того, чтобы попытаться обогнать меня, — закатывает глаза: — ну, то есть, конечно, Монако, — он корчит рожу, — но ты даже не попытался, как любой другой нормальный гонщик... ты... — взгляд Шарля становится рассеянным. — Ты начал притормаживать. Макс дергает плечом. — Не хотел рисковать. Мокрая трасса, скользко... ты вылетел бы и утащил меня за собой. — Он флегматично кивает, чтобы убедить скорее самого себя: — тактика. — Ты страховал меня. — Я страховал свою машину. У тебя больная фантазия. Шарль протягивает руку вперед, Макс, не задумываясь, сует ему вилку. — Ты уже признался. И твой гоночный инженер назвал меня «твой мужчина» по радио. И, вероятно, называет так дальше, — Леклер размазывает пасту по тарелке. — Или еще как-нибудь. Ферстаппен приподнимает бровь. — А сам-то. — Он прокашливается, чтобы голос звучал похоже: «Ой, Макс, дай воды...» Шарль бросает на него взгляд перед тем, как перебить его: — Я хотел пить после квалификации! — Ага, поэтому взял бутылку с надписью MV из моих рук, а не любую из заранее подготовленных. Леклер стискивает зубы: — Ты смотришь. Макс щурится: — Ты тоже смотришь. — Нет, — Шарль вздыхает: — ты смотришь. — Он приподнимает пустой бокал, чтобы Ферстаппен налил вина: — И еще ты дал мне наушники, когда я уронил свои, — он перехватывает нож, — ты всегда подходишь ко мне после финиша: неважно, подиум или сход. Ты всегда рядом. Макс протягивает бокал обратно: — Ты всегда берешь мне кофе, если идешь в кафе рядом. — Я вежливый, — бормочет Шарль, пока жует. — Ага, точно, скажи еще, что это случайно... Медленный вдох. — Закрой рот. — Он приподнимает бокал. Они чокаются. — Ты разминал мне шею. В Австралии. — Потому что ты зажимаешься, когда нервничаешь, — спокойно говорит Макс, будто знать такое что-то из разряда нормального, — плечи как камень. У меня было бы преимущество, если бы ты не смог повернуть голову. Шарль фыркает: — Отговорка. — Шарль, у нас свидание прямо сейчас, перестань отрицать, — Макс взглядом указывает на стол. Тарелки полупусты. Вино заставило уши Шарля немного покраснеть, в глазах появился блеск. — Прими очевидное. Как только Леклер открывает рот, чтобы ответить, на телефоне Ферстаппена срабатывает будильник. Резким движением он гасит экран устройства. Шарль непонимающе смотрит на него. Через минуту неловкой тишины телефон звонит снова. Макс встает из-за стола, ругаясь себе под нос. Будильник срабатывает снова. Шарль тянет руку к гаджету, чтобы выключить его как положено. 21:30 «Выключить колонки, чтобы музыка не мешала Леклеру спать.» Он выпивает бокал залпом, когда Макс выходит из комнаты. — Ты влюблен в меня. — Нет. — Макс краснеет. Победа. Чистейшая. — Ты устроил свидание. На ровном месте. За десять минут. — А ты пришел. И сказал, что не флиртовал со мной. Они молчат. Макс протягивает руку на стол и кладет ладонь на стол, раскрытую. Приглашение. Шарль смотрит на полусогнутые пальцы, потом на Ферстаппена, отводящего взгляд в сторону. Медленно, будто боится, что над ним засмеются, кладет свою ладонь сверху. — Ты отвратителен в романтике. — Замолчи. Ты прислал голую фотку. — Макс смеется. — А потом удалил ее. — Я был в белье! — Шарль кричит. — Это не было голой фоткой, там было белье. — Добавляет он спокойнее. — Ты отрицаешь, что таскался за мной в Монако в прошлом году. — Я не таскался, — Макс сжимает пальцы. — Ты просто невозможный, — губы Шарля растягиваются в улыбке. — Ты любишь невозможное. Хочешь тирамису? Я знаю, что ты любишь, купил на прошлой неделе. Шарль закатывает глаза. Стоит Максу только попытаться встать, чтобы подойти к холодильнику, Леклер быстро сжимает чужую ладонь в пальцах. — Давай еще так посидим. — Проводит небольшие круги на костяшках. — Потом достанешь. Макс слегка наклоняет голову: — Скажи, что я тебе нравлюсь. Прямо сейчас. — Сначала ты. Они хихикают. Свечи, прогорая, трещат на столе.