Сбежать из ада, чтобы найти рай

Цюрих. Квартира Фуло. Тот же вечер.

      Фуло сидела на полу в гостиной, прижимая колени к груди, и смотрела, как за окном медленно гаснет закат. Огни города зажигались один за другим, превращая Цюрих в сверкающую шкатулку, но для неё этот свет погас неделю назад. Точнее — сегодня утром, когда она переступила порог офиса Перро.       Внизу, во дворе, всё ещё стояла машина Гюнтера. Она проверила трижды за последние шесть часов — выключала свет, подходила к окну, смотрела сквозь щель в шторах. Серая "Шкода" торчала на одном месте, как напоминание о том, что свобода кончилась.       Но Фуло знала кое-что, чего не знал Перро.       В этом доме был чёрный ход.       Когда она въезжала сюда три года назад, то случайно обнаружила старую лестницу для прислуги, которая вела из подвала прямо на соседнюю улицу. Дом строили в начале прошлого века, и тогда архитекторы предусмотрели всё, чтобы господа не сталкивались с прислугой в парадных коридорах.       Она дождалась полуночи.       Ровно в двенадцать Гюнтер, скорее всего, сменится или просто ослабит бдительность. Она молилась, чтобы он не додумался проверить чёрный ход.       Без десяти двенадцать Фуло бесшумно скользнула в спальню и достала из-под кровати старый рюкзак, ещё студенческий, потёртый, с надписью "Бернский университет". Бросила туда пару джинсов, три футболки, смену белья, зубную щётку.       Дошла до шкафа и замерла перед платьем, в котором была на ужине у Эликса в первый вечер. Тёмно-зелёный шёлк, который так шёл к её волосам. Она провела рукой по ткани, вспоминая, как он снимал с неё это платье, как целовал плечи, как шептал...       — Нет, — сказала она вслух. — Не думать. Не вспоминать. Иначе не сможешь уйти.       Она оставила платье. Взяла только то, что необходимо.       Паспорт. Деньги — немного, около тысячи франков наличными. Телефон. Зарядку. Фотографию мамы и папы в старой рамке.       И кольцо.       Она достала его из кармана куртки, куда спрятала, когда Гюнтер обыскивал её сумку. Чудо, что он не проверил карманы. Чудо, что Перро не догадался. Маленькое чудо в этом аду.       Кольцо с рубином лежало на ладони, и в свете ночника камень горел кроваво-красным огнём.       — Прости, — прошептала она кольцу, словно это был сам Эликс. — Я не могу остаться. Я приношу только боль.       Она надела кольцо на цепочку и повесила на шею, спрятав под футболку. Так оно будет ближе к сердцу.       Часы показали двенадцать.       — Пора, — выдохнула она.       Фуло выключила свет в квартире, создавая видимость, что легла спать. На кухне оставила включённым маленький ночник — чтобы из окна казалось, что кто-то есть.       Потом на цыпочках выскользнула в коридор, бесшумно закрыла дверь и, не вызывая лифт, чтобы не шуметь, побежала вниз по лестнице.       Подвал пах сыростью и старыми газетами. Она включила фонарик на телефоне и пошла вдоль рядов с забытыми лыжами и коробками, пока не нашла то, что искала.       Маленькая деревянная дверь, почти незаметная в стене. Фуло толкнула её — заскрипело, но открылось.       За дверью была узкая винтовая лестница, уходящая в темноту. Она пошла вниз, считая ступеньки. Двадцать три. Двадцать четыре. Двадцать пять...       И упёрлась в ещё одну дверь.       Сердце колотилось где-то в горле. Если Гюнтер догадался поставить человека с этой стороны — всё кончено.       Она прислушалась.       Тишина.       Толкнула дверь.       Свежий ночной воздух ударил в лицо.       Она стояла в узком переулке, забитом мусорными баками. Впереди, метрах в пятидесяти, виднелась освещённая улица с редкими прохожими.       Фуло оглянулась на тёмный проход, из которого только что вышла. Потом перевела взгляд вперёд, на свет.       Шаг. Ещё один. Ещё.       Она вышла на улицу и затерялась в толпе ночных гуляк, смешалась с компанией подвыпивших студентов, которые громко обсуждали какую-то вечеринку.       — Эй, — окликнул её один из парней. — Ты чего такая грустная? Пошли с нами!       Она покачала головой, но пошла рядом с ними, прикрываясь их шумом. Так безопаснее.       Через два квартала она свернула в переулок и вызвала такси.       — Вокзал, — сказала она водителю, садясь на заднее сиденье. — Главный.       — Ночью? — удивился водитель. — Поезда только утром.       — Я знаю, — ответила Фуло. — Подождёт.       Такси тронулось. Она смотрела в окно на проплывающие мимо огни Цюриха и чувствовала, как с каждой секундой удаляется от всего, что стало её жизнью.       От Эликса.       От Перро.       От ада.       Телефон завибрировал.       Перро: "Спишь, сладкая? Завтра тяжёлый день".       Она не ответила. Выключила телефон, вытащила сим-карту и выбросила в окно.       Маленькая пластиковая полоска исчезла в темноте, как и её старая жизнь.       На вокзале она купила билет до Берна. Самый ранний поезд — в 5:47. До него ещё четыре часа.       Она села на скамейку в пустом зале ожидания, прижала рюкзак к груди и закрыла глаза.       В голове проносились обрывки воспоминаний.       Голос Эликса: "Я люблю тебя и буду любить всегда".       Голос Перро: "Ты — наш главный актив".       Голос мамы: "Приезжай в выходные, соскучилась".       Она коснулась кольца под футболкой.       — Я вернусь к тебе, — прошептала она в пустоту. — Когда всё закончится. Если всё закончится. Я вернусь и всё объясню.       Она не знала, что в эту самую минуту Эликс сидел в своём лофте перед монитором, на котором его служба безопасности вывела схему её передвижений за последний месяц.       — Смотрите, — Клаус ткнул пальцем в экран. — Вот здесь она встречалась с этим человеком. Перро Джокфуд. Ваш конкурент.       Эликс впился глазами в фотографию.       — Они вместе? — спросил он, и голос его звучал ровно, но Клаус знал шефа достаточно, чтобы услышать сталь под этой ровностью.       — Не совсем, — Клаус пролистал дальше. — Судя по всему, она его невеста. Давно. Но последнюю неделю она была с вами. А сегодня вечером он приставил к ней слежку. Человек по имени Гюнтер, работал на востоке, тёмный тип.       — Где она сейчас?       — Исчезла. Гюнтер до сих пор сидит у её дома. А её там нет. Мы потеряли сигнал её телефона два часа назад.       Эликс откинулся в кресле и закрыл глаза.       "Не ищи меня", — написала она.       — Клаус, — сказал он тихо. — Найди мне, куда идут все утренние поезда. И самолёты. И автобусы. Она ушла от него. Теперь она попытается уйти от всех.       — А если не захочет, чтобы вы её нашли?       — Я не собираюсь её ловить, — ответил Эликс, открывая глаза. — Я собираюсь её спасти. От него. От себя. От всего. А там... если захочет уйти — уйдёт. Но сначала я должен убедиться, что она в безопасности.       Клаус кивнул и вышел.       Эликс достал из кармана скомканную записку, разгладил на столе и перечитал в сотый раз.       "Я люблю тебя".       — Я знаю, — ответил он пустоте. — Я знаю, что любишь. Иначе не забрала бы кольцо.       За окном проплывал ночной Цюрих, а в его сердце впервые за долгие годы поселилась надежда.

Вокзал Цюриха. 5:15 утра.

      Фуло продрогла за ночь. В зале ожидания было прохладно, а её лёгкая куртка не спасала. Она купила в автомате горячий кофе и грела о него озябшие пальцы.       Народу на вокзале становилось всё больше. Первые утренние пассажиры, спешащие на работу, студенты, туристы с огромными чемоданами.       Она влилась в толпу у перрона, стараясь держаться незаметно. Кепка, надвинутая на глаза, рюкзак за спиной, никакого макияжа. Просто ещё одна уставшая девушка, которая едет куда-то рано утром.       Поезд подали за десять минут до отправления. Она вошла в вагон, нашла своё место у окна, села и наконец выдохнула.       Когда поезд тронулся, она прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как уплывает назад город, в котором она оставила своё сердце.       И свою душу.       И свою свободу.       И всё, что у неё было.       — Я вернусь, — прошептала она. — Я обязательно вернусь.       Поезд набирал скорость, унося её в Берн, к родителям, к единственному безопасному месту, которое у неё осталось.       Она не знала, что в этом же поезде, через три вагона от неё, ехал человек, который искал её по заказу Эликса.       Не знала, что Перро уже обнаружил её исчезновение и рвёт и мечет в своём пустом офисе.       Не знала, что её жизнь только начинает запутываться в настоящий клубок, из которого выпутаться будет почти невозможно.       Но она знала одно.       Она свободна.       Хотя бы на этот миг.       Хотя бы на это утро.       Свободна.