Сбежать из ада, чтобы найти рай

Цюрих. Офис Перро Джокфуда. Утро понедельника.

      Фуло стояла перед дверью его офиса и не могла заставить себя нажать на ручку.       Восемь утра. Внизу город только просыпался, а здесь, на последнем этаже стеклянного небоскрёба, уже горел беспощадный свет. Её трясло. Не от холода — от того, что ждало внутри.       Она провела рукой по шее, где ещё вчера вечером губы Эликса оставляли горячие поцелуи. Засосы. Она забыла про засосы.       Слишком поздно.       Дверь распахнулась сама.       Перро стоял на пороге — свежий, выбритый, в идеально сидящем костюме серого шёлка. Только глаза выдавали напряжение — в них горел тот самый белый огонь безумия, который она так боялась.       — Заходи, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Мы ждём только тебя.       Она переступила порог и замерла.       В кресле для посетителей сидел человек. Средних лет, неприметный, в дешёвом костюме, с лицом, которое невозможно запомнить. Профессиональный взгляд — скользнул по ней, оценил, отложил в памяти.       — Это Гюнтер, — представил Перро, закрывая дверь. — Мой... помощник по особым поручениям.       Фуло похолодела. Такие "помощники" не занимаются бумагами.       — Садись, — Перро указал на стул напротив своего стола. — Рассказывай.       Она села, сжав руки на коленях, чтобы скрыть дрожь.       — Что именно ты хочешь знать?       Перро усмехнулся, обходя стол и садясь в своё кресло. Он откинулся на спинку, положил ноги на стол и сцепил руки на затылке — поза победителя.       — Всё, — ответил он просто. — Каждую деталь. Каждое слово. Каждое движение. Как он спит, что ест на завтрак, какие у него привычки, где хранит документы, какие у него слабости. Всё.       Фуло молчала, глядя в одну точку на стене.       — Ну же, Фуло, — голос Перро стал мягче, но от этой мягкости по коже побежали мурашки. — Мы же партнёры. Ты сделала свою работу? Сблизилась с ним?       — Да, — выдавила она.       — И?       — И что?       Перро резко опустил ноги на пол и подался вперёд, сверля её взглядом.       — Ты спала с ним?       Прямой вопрос. Без обиняков.       Фуло почувствовала, как краска заливает щёки, и ненавидела себя за эту реакцию.       — Это было необходимо, — ответила она, глядя ему в глаза. Вызов. Первый вызов за всё время.       Перро замер. Его челюсть сжалась, желваки заходили под кожей. В глазах полыхнуло что-то тёмное, собственническое, злое.       Но он справился с собой. Улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у неё всегда холодела спина.       — Умница, — сказал он с расстановкой. — Я знал, что на тебя можно положиться. Рассказывай.       И она рассказала.       Не всё. Нет. Она не рассказала ему о поцелуях на рассвете, о том, как Эликс мыл ей голову, как кормил клубникой, как стоял на коленях с кольцом. Она рассказала о документах, о сейфе, о коде — дне рождения матери, который Эликс упомянул однажды за ужином. О привычках. О расписании. О слабостях — настоящих, человеческих, которые она подсмотрела.       Перро слушал, кивая, делая пометки в блокноте. Гюнтер сидел молча, как статуя.       — Код матери, значит, — повторил Перро, когда она закончила. — Отлично. Это золотая жила.       Он встал, подошёл к бару, налил себе виски. Протянул ей бокал — она покачала головой.       — Пей, — приказал он. — Ты заслужила.       — Я не хочу.       — Я сказал, пей.       Она взяла бокал, сделала глоток. Обжигающая жидкость обожгла горло.       — Ты выглядишь уставшей, — заметил Перро, разглядывая её. — Под глазами круги. И это... — он подошёл ближе и резким движением отвёл воротник её блузки, открывая засос на шее. — Это.       Фуло отдёрнулась, но слишком поздно.       Перро смотрел на багровый след на её коже, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. Всего на секунду. А потом маска снова вернулась на место.       — Хорошо поработала, — сказал он сквозь зубы. — Можешь быть свободна. Отдохни пару дней. А потом... возможно, понадобишься снова.       — Зачем? — спросила она. — Я дала тебе всё. Код, доступ, информацию.       — Мало, — отрезал Перро. — Мне нужно, чтобы ты оставалась рядом с ним. Контролировала. Сообщала о его планах. Ты теперь наш главный актив, Фуло. Гордись.       — Я не хочу...       — Ты хочешь, чтобы твои родители жили спокойно? — перебил он, и голос его стал ледяным. — Хочешь, чтобы с ними ничего не случилось? Тогда будешь делать, что я скажу. И радоваться, что я позволяю тебе дышать одним с ними воздухом.       Фуло сжала бокал так, что побелели костяшки.       — Ты чудовище, — прошептала она.       — Я бизнесмен, — поправил Перро, допивая виски. — А чудовища — это те, кто предают. Как ты сейчас, например. Предала человека, который тебя полюбил. И ради чего? Ради страха. Ты такая же, как я, Фуло. Просто боишься себе в этом признаться.       — Я не такая, как ты, — выдохнула она.       — Посмотрим, — усмехнулся Перро. — Гюнтер проводит тебя до дома. И присмотрит, чтобы ты никуда не свернула по дороге. Скажем, к нашему общему другу.       Она встала, чувствуя себя сломанной куклой.       — Кольцо, — вдруг сказал Перро, когда она уже была у двери. — Где кольцо, которое он тебе подарил?       Фуло замерла.       — Я его не брала.       — Врёшь, — спокойно констатировал Перро. — Гюнтер, проверь.       Мужчина поднялся, подошёл к Фуло и бесцеремонно обыскал её карманы, сумку. Нашёл. В маленьком потайном отделении лежало то самое кольцо с рубином — она не смогла оставить его там, на тумбочке. Забрала с собой, как талисман, как последнюю ниточку к счастью.       Гюнтер протянул кольцо Перро.       — Какая трогательная безделушка, — усмехнулся тот, рассматривая его на свет. — Рубин. Под цвет твоих волос. Романтично.       Он зашвырнул кольцо в дальний угол кабинета. Фуло услышала, как оно покатилось по паркету и замерло где-то под шкафом.       — Можешь искать, если хочешь, — усмехнулся Перро. — Но Гюнтер подождёт минуту. Не больше.       Фуло стояла, разрываясь между желанием броситься на поиски и пониманием, что это бесполезно.       — Тварь, — выдохнула она.       — Иди, Фуло, — устало махнул рукой Перро. — Иди и думай о том, как будешь жить дальше. Сладких снов.       Она вышла, сопровождаемая безмолвным Гюнтером.       В лифте, спускаясь вниз, она прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Перед внутренним взором стояло лицо Эликса, когда он надевал ей это кольцо на палец. Его глаза. Его слова: "Я люблю тебя и буду любить всегда".       Она открыла глаза и посмотрела на свои пустые руки.       Кольца не было.       Свободы не было.       Будущего не было.       Был только Гюнтер рядом и страх, который вёл её по жизни, как собачку на поводке.

Цюрих. Лофт Эликса. То же утро.

      Эликс проснулся от того, что его руки были пусты.       Он потянулся к Фуло — и наткнулся на холодную простыню.       Сел рывком, оглядывая комнату.       — Фуло?       Тишина.       Он вышел в гостиную, на кухню, в ванную — пусто. Вернулся в спальню и только тогда заметил записку на тумбочке.       "Прости меня. За всё. Я люблю тебя. Не ищи меня".       Он перечитал три раза. Потом четвёртый.       Слова расплывались перед глазами.       Он опустился на кровать, сжимая бумажку в кулаке, и вдруг понял — кольцо. Кольца не было на тумбочке. Она забрала его.       Она забрала кольцо, но ушла.       Что это значило?       Телефон зазвонил — рабочий, настойчивый. Он сбросил. Потом ещё и ещё.       А потом пришло сообщение от неизвестного номера:       "Она не твоя. Никогда не была. Смирись".       Эликс смотрел на экран, и внутри закипала ледяная ярость.       — Нет, — сказал он вслух пустой комнате. — Нет, я не смирюсь.       Он набрал номер своего начальника службы безопасности.       — Клаус? Найди мне всё, что можно, на женщину по имени Фуло Ормаш. Всё. Где родилась, где училась, с кем спит, кому должна, кого боится. Мне нужно знать, кто заставил её уйти.       — Сэр, это может занять время...       — Времени нет, — оборвал Эликс. — Работай.       Он отключился и подошёл к окну.       Внизу сверкало озеро, по которому ходили те же яхты, что и неделю назад. Но мир изменился.       Он сжал записку в руке и пообещал пустоте:       — Я найду тебя, Фуло. И кто бы ни стоял за этим, он пожалеет, что родился на свет.

Цюрих. Квартира Фуло.

      Гюнтер довёл её до двери, молча кивнул и остался стоять в коридоре. Часовой.       Она вошла в пустую квартиру и закрыла дверь.       Здесь пахло пылью и заброшенностью — она не была дома неделю.       Телефон, который Перро вернул ей перед уходом, завибрировал.       Мама: "Доченька, ты в порядке? Я звонила в воскресенье, ты не ответила. Волнуюсь".       Фуло набрала ответ, стирая слёзы:       "Всё хорошо, мам. Была занята. Люблю тебя".       Мама: "И я тебя. Приезжай в выходные, соскучилась".       "Приеду, мам. Обязательно".       Она отложила телефон и подошла к окну.       Внизу, во дворе, стояла знакомая машина. Гюнтер не ушёл — он остался караулить.       Перро не доверял ей. И правильно делал.       Она погладила указательный палец, где ещё вчера было кольцо, и беззвучно заплакала.       — Прости меня, Эликс, — прошептала она в темноту. — Прости, что не достойна тебя.       Где-то далеко, в другом конце города, человек с пепельными волосами и серыми глазами смотрел на её фотографию и клялся найти её во что бы то ни стало.       Их разделяли километры асфальта, бетона и лжи.       Но соединяло то, что сильнее всего на свете.       Любовь, которая не умирает, даже когда её предают.