Остаться до завтра 2.0

Реальность Джина рассыпалась, как пепел. Он стоял на коленях не в том мраморном зале, а в пространстве, лишённом каких-либо признаков мира. Вокруг висел туман цвета забытой слоновой кости, без звука, без запаха. Только он, сжатое в тисках горя сердце, и… присутствие. Чужое, настороженное, но живое. Перед ним мерцал образ. Неясный, как воспоминание, но Джин узнал его — того, кто смотрел со стороны. Того, кто видел. — Ты, — хрипло выдавил Джин, и слово утонуло в тумане, но смысл его достиг цели. — Ты видел. Ты знаешь. Образ смутно колебался, как отражение на воде. В нём читались растерянность и страх. Кто ты? Что происходит? — будто доносилось до Джина. — Меня больше нет, — голос Джина был сломанным, но в нём зазвучала сталь последнего решения. — Я не могу дышать в этом мире. Он убивает его снова и снова. А твой мир… твой мир цел. Он поднял руки — в этом не-месте они казались прозрачными, исчерченными светящимися нитями, похожими на судьбы или на условия сделки. — Я предлагаю контракт. Обмен. Твоё «завтра» — за моё «сегодня». Твоя реальность — за мою пустоту. Ты даёшь мне шанс спасти его. А я… я даю тебе возможность убежать. В последнем слове была не просьба, а диагноз. Джин, сквозь пелену собственной боли, увидел и этого незнакомца — Юнхо. Увидел его безопасную жизнь, его друзей Чонхо и Сонхва, его тихие, ни к чему не обязывающие дни. И увидел в глубине его глаз ту же, знакомую до дрожи, тоску — тоску по чему-то настоящему. Молчание повисло в тумане, тягучее и плотное. Потом пришло ощущение — неуверенное, дрожащее, но согласие. Не словесное, а сущностное. Юнхо, сам не понимая до конца, на что соглашается, отдавал своё место в привычном мире. Нити на руках Джина вспыхнули ослепительным голубым светом и рванулись вперёд, пронзив туман и образ Юнхо. В тот же миг мир слоновой кости взорвался тишиной. Джин почувствовал, как его выдёргивают. Не из комнаты, а из самой ткани той реальности, которая была ему и тюрьмой, и домом. Ощущение было сродни смерти, но без боли — только стремительное падение в световую воронку. Последнее, что он успел увидеть мысленным взором, — образ своего Джуна, не мёртвого, а спящего мирным сном в какой-то другой, чужой спальне. И в груди у Джина расцвела первая за долгие месяцы хрупкая, невероятная надежда. --- Юнхо проснулся от резкого толчка, будто падал с высоты. Он сел на кровати, задыхаясь. Но это была не его кровать. Комната была просторной, минималистичной и холодной. Стекло, металл, тёмное дерево. За окном, вместо знакомого вида на парк, высились незнакомые острые крыши и неоновые вывески на незнакомом языке. Воздух пахнет озоном и чужими духами. Он поднял руки — те же, но… чужие. Сильнее. На запястье он увидел бледный, почти исчезающий светящийся знак — переплетение тех самых нитей. Контракт. Сердце бешено колотилось, но уже не от страха. От невероятного, ошеломляющего предвкушения. Он был здесь. В мире своего кошмара. В мире, который только что был сном. Он подошёл к окну, прижал ладонь к холодному стеклу. Где-то в этом чужом, пугающем и манящем городе был человек, чью боль он так долго носил в себе. И был… кто-то ещё. Кого он ещё не встретил, но чьё присутствие уже витало в самой атмосфере этого места, как обещание. Юнхо закрыл глаза, сделав первый глоток воздуха новой жизни. Воздух обжигал. Он был полон смысла. Его путешествие начиналось. Путешествие в «завтра», которое наступило сегодня.