Слово пацана/ Дочь Калинена

Слухи в городе и правда разносились быстрее ветра — будто сами стены перешёптывались, передавая новости из двора во двор. Настя сидела на кухне, смотрела на остывающий чай и мысленно раскладывала всё по полочкам: кто может предать, кто выдержит давление, а кто сломается при первом же намёке на опасность. Она уже почти видела эту шахматную доску — и себя на ней не пешкой, а фигурой, которая сама решает, куда ходить. И тут — резкий, настойчивый стук в дверь. Настя замерла на секунду, потом медленно встала, подошла к двери и посмотрела в глазок. И чуть не отшатнулась. На лестничной площадке стояли двое: Жёлтый — глава ОПГ «Дом Быт», спокойный, тяжёлый, будто отлитый из чугуна, и глава «Хади Такташ», тот самый, с которым она недавно договаривалась о мире в качалке. Она помедлила ровно столько, чтобы убедиться, что это не ловушка, потом щёлкнула замком и распахнула дверь. — Проходите, — сказала она спокойно, будто каждый день принимала у себя таких гостей. Мужчины вошли, сняли шапки, стряхнули с плеч снег, будто сбрасывали с себя улицу, и прошли на кухню. Настя молча налила чай, поставила чашки, села напротив и прямо спросила: — Зачем пришли? Жёлтый чуть наклонил голову, посмотрел на неё внимательно, без суеты: — Мы все знаем: Соколов объявил на тебя охоту. Мы готовы помочь. Глава «Хади Такташ» кивнул, подтверждая: — Ты нам как сестра. Мы не оставим тебя одну. Настя чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было насмешки — только усталость и какая-то горькая благодарность. — Спасибо. Но мне этого не надо. Лучше… лучше предайте меня, - в её глазах заиграл тот самый опасный огонек Жёлтый медленно переводил взгляд на тебя.: — Подробнее... Она наклонилась вперёд, оперлась локтями о стол и заговорила быстро, чётко, как будто диктовала инструкцию: — Тогда слушайте план. Соколов ждёт, что вы все будете прятать меня, бегать, суетиться. Или попытаетесь его остановить в лоб. Он к этому готов. Поэтому вы сделаете вид, что переходите на его сторону. Либо он сам к вам придёт, будет угрожать, если не согласитесь, либо попытается подкупить. Это он любит. Она сделала паузу, давая им время осознать. — Он меня похитит. Я это знаю. Он захочет сделать это так, чтобы все видели: он взял то, что хотели защитить. Но когда он меня заберёт, вы должны будете его отвлечь. Не бросаться в бой, не геройствовать. Просто дать мне время. А мне нужно будет забрать одну вещь с их базы и добить оставшихся. Проблем с ментами не будет — я уже с Сашей договорилась. В комнате повисла тишина. Мужчины переглянулись, будто пытались прочитать друг у друга на лицах: «Она серьёзно?» — И ещё, — добавила Настя, понизив голос почти до шёпота, — ни в коем случае не приходите сюда больше. И Вове с Маратом лучше со мной даже в доме не общаться. Он всё видит и слышит. Поймёт. Игра начинается. Только она договорила эти слова, как в дверь снова постучали — на этот раз знакомо, по-домашнему: три коротких удара, пауза, ещё один. Настя на секунду прикрыла глаза, будто собираясь с силами, и крикнула: — Открыто! Вова зашёл первым, за ним — Марат, Турбо, Зима. Они замерли на пороге, увидев, кто сидит за кухонным столом. Вова даже шаг сделал назад, будто хотел убедиться, что глаза его не обманывают. — Если что, у нас гости, — спокойно сказала Настя, будто речь шла о соседях, заглянувших за солью. Вова медленно перевёл взгляд с Жёлтого на главу «Хади Такташ», потом на сестру. — Что тут происходит? — спросил он глухо, и в этом голосе было столько напряжения, что казалось, воздух в комнате загустел. Настя только плечами повела: — Всё под контролем. Садитесь. Сейчас всё расскажу. Пока она снова объясняла план, теперь уже и братьям, и старшим, Вова стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую чёрточку её лица. Марат сидел, сжав кулаки, и время от времени бросал короткие взгляды то на гостей, то на сестру, будто всё ещё не мог поверить, что это происходит наяву. Когда Настя закончила, в комнате снова повисла тишина — но теперь в ней не было растерянности. Теперь в ней была готовность. Турбо первым нарушил молчание: — Значит, играем в предателей. Зима хмыкнул: — Главное, чтобы он поверил. Жёлтый медленно кивнул: — Сделаем. У нас свои люди есть и у него. Они дадут знать, когда начнётся. Глава «Хади Такташ» посмотрел на Настю долго, пристально, будто оценивая, выдержит ли она то, что собирается сделать. — Ты точно готова? — спросил он тихо. Настя выпрямилась, расправила плечи и ответила ровно: — Готова. Я не ради себя это делаю. Ради тех, кто не может за себя постоять. Вова шагнул вперёд, подошёл к ней, положил руку ей на плечо — крепко, по-братски. — Я не хочу, чтобы ты это делала, — проговорил он, глядя ей прямо в глаза. — Но я знаю: если ты решила, тебя не остановить. Настя чуть улыбнулась ему: — Прости. Но это мой бой. Марат фыркнул, но в этом фырканье не было злости — только тревога, спрятанная за бравадой: — Ладно. Значит, будем отвлекать. Хоть какое-то дело. Они ещё немного посидели, обговаривая детали, назначая точки встречи, условные сигналы, запасные варианты. Каждый понимал: если хоть одна деталь пойдёт не так, всё рухнет. Когда гости ушли, Настя закрыла за ними дверь, прислонилась к ней спиной и на секунду закрыла глаза. — Ты уверена? — снова спросил Вова, и теперь в его голосе не было упрёка — только просьба: «Скажи, что ты не должна этого делать». Настя оттолкнулась от двери, прошла на кухню, собрала чашки, поставила в раковину. — Уверена, — ответила она спокойно. — А теперь мне надо собраться. Скоро он сделает свой ход. И она была права. На улице уже темнело, фонари зажигались один за другим, и город, такой привычный и родной, вдруг стал чужим — как поле перед битвой, где каждый угол может таить опасность, а каждый знакомый силуэт оказаться врагом. Настя посмотрела в окно, на серые дома, на падающий снег, который ложился на асфальт, будто пытаясь прикрыть следы того, что вот-вот случится. — Игра началась, — тихо прошептала она, и в этих словах не было ни страха, ни торжества. Только холодная готовность к тому, что должно произойти.