НОКС

Несколько долгих секунд после слов Люциуса никто не двигался. Гермиона смотрела на него, не замечая ни Рона, ни Аберфорта, ни разрушенных стен вокруг, потому что из всего сказанного сознание выхватило лишь одно: Драко можно спасти, а значит, он жив. Эта мысль ударила с такой силой, что она невольно подалась вперед, словно расстояние между ними можно было сократить одним движением, и только пальцы, до боли сжавшие палочку, выдавали, каких усилий ей стоило не наброситься на Люциуса с вопросами сразу. - Где он? Люциус не стал заставлять ее ждать. Он медленно вошел глубже в разрушенный дом, осторожно переступая через обломки, и только теперь в падавшем сквозь пролом лунном свете стало видно, насколько тяжело дались ему последние часы: некогда безупречные волосы спутались и местами слиплись от крови, мантия была разорвана на плече и по краю рукава, на лице темнели следы копоти, а на скуле наливался свежий кровоподтек, которого еще не успела коснуться исцеляющая магия. - В одном из убежищ нашей семьи, - ответил он. - Драко знал, где искать меня, если все остальные пути окажутся закрыты. Гермиона шумно выдохнула, но облегчение продлилось лишь мгновение. - Что с ним? Люциус на несколько секунд опустил взгляд, словно прежде, чем ответить, вновь увидел перед собой то, что произошло несколько часов назад. - Он аппарарировал прямо в гостиную и рухнул на пол раньше, чем успел что-либо сказать. Заклинание разорвало ему бок, он потерял слишком много крови и почти не понимал, где находится, но это оказалось не единственной проблемой, потому что следом за ним появился Пожиратель, который в последний момент успел схватиться за него и пройти через аппарацию вместе с ним. Рон выпрямился, Аберфорт медленно сжал палочку, а Люциус продолжил тем же ровным голосом, в котором не было ни хвастовства, ни желания подробно рассказывать о случившемся, лишь усталость человека, вынужденного действовать раньше, чем успел испугаться. - Я едва успел оттащить Драко с линии первого заклинания. Пожиратель не знал, куда попал, но понял достаточно быстро, что оказался не среди союзников, поэтому времени на разговоры у нас не было. Когда все закончилось, я вернулся к сыну и только тогда смог заняться его раной. Он машинально посмотрел на собственные руки, на манжетах которых запеклась темная кровь, и Гермиона поняла, что далеко не вся она принадлежала убитому Пожирателю. - Вы вылечили его? - спросила она, и голос подвел ее на последнем слове. - Рана закрыта, внутреннее кровотечение остановлено, жизненно важные органы не задеты, - спокойно перечислил Люциус. - Ему необходимы покой и несколько часов сна, после которых он сможет встать на ноги. Гермиона закрыла глаза, позволив себе единственный короткий вдох облегчения, но Люциус еще не закончил. - Именно поэтому у нас почти не осталось времени. Она снова посмотрела на него. - Когда Драко пришел в себя, первым делом спросил, удалось ли уйти остальным. Я не мог ему ответить, потому что ничего не знал. Тогда он сказал, что с рассветом отправится в Министерство и найдет Волдеморта сам. Рон тихо выругался, а Гермиона замерла, потому что именно этого следовало ожидать от Драко и именно этого она боялась сильнее всего. Он увидел, как она исчезла, понял, что остальные получили шанс уйти, и теперь собирался закончить войну в одиночку, словно собственная жизнь по-прежнему была единственной вещью, которой он мог распорядиться без разрешения остальных. - И вы позволили ему? - спросила она. Взгляд Люциуса стал холоднее, но холод этот был направлен не на нее. - Я сказал, что он никуда не пойдет. - И что он ответил? Люциус долго смотрел на Гермиону, и только теперь она заметила в его лице то, чего никогда прежде там не видела: не просто страх за наследника, продолжателя рода или последнего Малфоя, а беспомощность отца, который прекрасно понимал, что сын уже принял решение и никакой приказ больше не способен его удержать. - Если ты когда-нибудь встретишь Гермиону Грейнджер, скажи ей, что я сдержал обещание. Гермиона не сразу поняла, что перестала дышать. Слова Драко не звучали прощанием в привычном смысле, в них не было ни признания, ни просьбы дождаться, ни попытки утешить ее заранее, только то короткое, понятное им двоим напоминание, смысл которого Люциус не знал и знать не мог. Драко не рассчитывал на победу, не был уверен, что его отец когда-нибудь увидит Гермиону, и потому сказал именно «если», оставляя после себя единственное, что считал важным передать в случае собственной смерти. - Что дальше? - тихо спросил Аберфорт. - Уснул, - поправил Люциус. - Зелья и исцеляющая магия сделали свое дело. Сейчас он все еще спит, и, если я правильно рассчитал действие зелий, проспит еще несколько часов. Но с рассветом проснется, встанет и уйдет, а запереть его, отнять палочку или наложить удерживающие чары я не могу, потому что тогда он потратит силы на борьбу со мной и все равно найдет способ выбраться. - Поэтому вы пришли за Гермионой, - произнес Рон. Люциус перевел на него взгляд. - Я пришел за всеми, кто способен заставить его понять, что идти одному означает не победу, а бессмысленную смерть. Гермиона нахмурилась. - Как вы нашли этот дом? На этот раз Люциус ответил не сразу. Он медленно оглядел разрушенный первый этаж, уцелевшие нижние ступени лестницы и пустоту над головой, где прежде находились комнаты, о существовании которых он, вероятно, никогда не знал. - Несколько месяцев назад домовики начали жаловаться, что Драко регулярно исчезает из поместья и возвращается лишь спустя несколько часов. Он говорил, что занимается письмами, однако делал это слишком часто и выбирал для переписки слишком странное время, поэтому однажды я проследил за ним. Он аппарарировал сюда, вошел в этот дом и оставался внутри один. Я не увидел ни вас, ни Аберфорта, ни кого-либо еще и решил, что сын действительно использует заброшенное место для тайной переписки, хотя так и не понял, почему не может писать из любого другого безопасного дома. Люциус ненадолго замолчал, вспоминая то, что произошло позднее в Малфой-мэноре, когда отдельные, прежде бессмысленные детали впервые начали складываться в одну картину. - После нашего последнего разговора я понял, что этот дом связан не только с письмами. Сегодня, когда Драко произнес ваше имя и фактически оставил мне последние слова для вас, мне оставалось сложить два и два. Если существовало место, куда он возвращался снова и снова, скрывая это даже от меня, то именно здесь следовало искать человека, ради которого он был готов идти к Волдеморту один. Гермиона не стала уточнять, насколько уверенно Люциус шел в разрушенный Роуэн-Холлоу и ожидал ли вообще найти здесь кого-то живого. Ответ был написан на его изможденном лице, в разорванной мантии и крови, которую он даже не успел смыть, прежде чем отправиться на поиски. Он не был уверен ни в чем. Просто не имел другого пути. - Сколько у нас времени? - спросила она. Люциус посмотрел в пролом над их головами, где ночь уже едва заметно начинала бледнеть у самого горизонта. - Меньше, чем хотелось бы. Гермиона подняла палочку и повернулась к Аберфорту. - Тогда идем сейчас. Рон шагнул следом, но остановился прежде, чем кто-либо успел приготовиться к аппарации. - Я останусь. Гермиона резко обернулась. - Рон... - Полумна знает этот дом, - перебил он, и в его голосе не было ни сомнений, ни просьбы позволить ему остаться. - Если она выбралась и будет искать нас, то придет сюда. В убежище Малфоев она дорогу не знает, а если мы все исчезнем сейчас, она может вернуться и никого не найти. Люциус бросил на него короткий взгляд, но спорить не стал. Аберфорт тоже промолчал, понимая, что пытаться увести Рона силой было бы не менее бессмысленно, чем удерживать Драко. Гермиона несколько секунд смотрела на друга, а потом медленно кивнула. - Жди до рассвета. - Буду ждать столько, сколько потребуется. - Нет, - твердо сказала она. - До рассвета. Потом идите в убежище Малфоев. Люциус объяснит тебе, где оно. Рон сжал челюсти, но спорить не стал. Люциус назвал место, описал защитные чары и единственный безопасный способ пройти внутрь, после чего Гермиона еще раз посмотрела на разрушенный дом, на Рона, остававшегося посреди обломков в ожидании человека, который мог уже никогда не вернуться, и поняла, что этой ночью каждый из них делает одно и то же: отказывается уходить, пока остается хотя бы малейшая надежда спасти того, кого любит. Люциус молча подошел к пролому, где когда-то была входная дверь, и остановился, ожидая остальных. Аберфорт еще раз проверил палочку, привычным движением убрал ее обратно в рукав и вопросительно посмотрел на Гермиону. Она не двигалась ее взгляд по-прежнему был прикован к Рону. Тот сидел на обломке старого стола, опустив локти на колени, и смотрел куда-то в темноту за разрушенной стеной. Казалось, он уже не видел ни дома, ни людей вокруг. Только тропинку, по которой в любую секунду могла появиться Полумна. Гермиона медленно подошла к нему. - Она придет. Рон невесело усмехнулся. - Знаю. - Правда знаешь? Он поднял голову. - Нет. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. - Но если она будет искать нас... она придет именно сюда. Гермиона осторожно положила ладонь ему на плечо. - Если с рассветом ее не будет... - Я знаю. Он кивнул раньше, чем она закончила. - Найду вас. Она молча обняла его. Рон обнял ее в ответ. - Береги его. Эти слова прозвучали почти неслышно. Гермиона медленно закрыла глаза. - Постараюсь. Он грустно улыбнулся. - Нет. Рон покачал головой. - Не постараешься, а вернешь его. Потому что иначе он снова натворит какую-нибудь малфоевскую херню. Несмотря ни на что, Гермиона тихо рассмеялась. Потом отпустила его. Люциус все это время молча наблюдал за ними. Он ничего не сказал. Но почему-то именно сейчас впервые по-настоящему понял, почему его сын оказался готов идти один против Волдеморта. Он никогда раньше не видел людей, которые прощаются друг с другом так спокойно. Не потому, что не боятся смерти, а потому что слишком хорошо понимают ее цену. - Нам пора, - негромко произнес Аберфорт. Гермиона последний раз посмотрела на Рона. - До рассвета. Он молча кивнул. Через секунду в разрушенном доме вспыхнули две короткие вспышки аппарации. Стало тихо. Он остался один. Несколько минут он вообще не двигался только сидел, не сводя глаз с темной дороги. Луна медленно поднималась все выше, ветер становился холоднее. Тени вытягивались вдоль разрушенных стен. Прошел час, потом еще один, ничего не происходило. Рон ходил по двору нервно считая шаги и уже начал думать, что Гермиона ошиблась, что Полумна никогда не найдет этот дом и именно в этот момент за его спиной совершенно спокойно прозвучал знакомый голос: - Ты чего здесь ходишь один? Рон вздрогнул так сильно, что едва не выронил палочку. Медленно обернулся. Полумна стояла в нескольких шагах от него так, словно вышла не из ночного леса, а из соседней комнаты. Волосы спутались от ветра, мантия была перепачкана землей, на рукаве темнела длинная прореха, но сама она выглядела совершенно спокойной. Несколько секунд Рон просто смотрел на нее. Потом одним быстрым шагом оказался рядом и крепко прижал ее к себе. Так крепко, словно боялся, что стоит отпустить, и она снова исчезнет. Полумна ничего не сказала лишь осторожно положила ладонь ему на спину. Через некоторое время Рон медленно отстранился. - Я думал... Он не смог закончить. Полумна слегка улыбнулась. - Я знаю. Потом совершенно буднично подняла длинный сверток, который до этого держала за спиной. - Кстати... Она протянула его Рону. - Кажется, это нам пригодиться. Рон нахмурился, развернул старую ткань и застыл. В лунном свете ярко сверкнул меч Годрика Гриффиндора. Несколько секунд он молча переводил взгляд с меча на Полумну и обратно. Потом тяжело выдохнул. - Да ёб твою мать… Полумна вопросительно наклонила голову, словно пыталась понять, почему Рон одновременно выглядел так, будто сейчас расплачется, и при этом смотрел на меч с таким искренним возмущением. - Что? Рон только покачал головой. - Ничего. Он устало потер лицо ладонью и снова посмотрел на клинок. - Ты же понимаешь, что это такое? Полумна совершенно серьезно кивнула. - Конечно. Она перевела взгляд на серебристое лезвие. - Ему было очень одиноко. Рон медленно поднял глаза к небу. - Разумеется. - Он долго не хотел выходить. - Еще бы. - Но потом я сказала, что настоящий гриффиндорец уже ждет его. Она улыбнулась так естественно, словно рассказывала самую обычную историю на свете. - И он согласился. Рон несколько секунд молчал, потом посмотрел на меч, потом снова на Полумну и неожиданно рассмеялся. Так смеются люди, которые за последние сутки слишком много раз были уверены, что потеряли друг друга навсегда. Полумна дождалась, пока он успокоится. - Остальные уже ушли? Рон сразу стал серьезным. - Да. - Куда? - В убежище Малфоев. Полумна удивленно моргнула. - Значит... Она посмотрела на него очень внимательно. - Драко жив? Рон медленно кивнул. - Пока да. Улыбка исчезла с ее лица. - Тогда нам нельзя терять время. Она сказала это спокойно. Рон крепче перехватил меч. - Я тоже так думаю. Он сделал несколько шагов к тому месту, где совсем недавно стояли Гермиона, Люциус и Аберфорт. Потом вдруг остановился медленно повернулся к Полумне. Несколько секунд просто смотрел на нее будто снова проверял, что она действительно стоит перед ним. Потом осторожно коснулся ладонью ее щеки, наклонился и очень бережно поцеловал ее в лоб. Полумна закрыла глаза совсем ненадолго, когда она снова посмотрела на него, в ее взгляде появилось что-то новое. Очень тихое и теплое. Рон ничего не сказал просто крепко прижал ее к себе. Она без колебаний обняла его в ответ, устроив голову у него на груди, и они так простояли несколько долгих мгновений среди разрушенного дома. Первой отстранилась Полумна. - Теперь можно идти. Рон молча кивнул, взял ее за руку на этот раз уже не отпуская и через мгновение в разрушенном Роуэн-Холлоу вспыхнула яркая вспышка аппарации. Дом снова опустел. Лишь ветер продолжал неторопливо гулять между обгоревшими стенами, словно бережно храня память обо всех, кто однажды называл это место своим домом. Аппарация закончилась так резко, что Гермиона едва удержалась на ногах. Воздух здесь был совсем другим. Не пахло сырой землей, мокрым лесом и водопадом, как в Роуэн-Холлоу. В доме стояла тяжелая, почти звенящая тишина, пропитанная запахом старого камня, древесины, лекарственных зелий и недавно потухшего камина. За высокими окнами ночь уже начинала медленно уступать место рассвету, и бледный серый свет постепенно проникал в комнаты, ложась длинными полосами на пол. Люциус, не говоря ни слова, быстро направился по длинному коридору. Гермиона почти сразу сорвалась с места, обогнав его. Она сама не понимала, куда именно бежит. Просто знала, что должна увидеть Драко собственными глазами. Одна дверь. Пустая комната. Вторая. Еще одна спальня, в которой давно никто не жил. Третья. Сердце стучало так громко, что заглушало собственные шаги. Она почти влетела в последнюю комнату и резко остановилась. Кровать была пуста. На скомканной простыне темнели свежие кровавые пятна. На полу лежали окровавленные бинты, открытые флаконы с зельями, разорванная мужская рубашка и окровавленный кусок ткани, которым совсем недавно пытались остановить кровотечение. В комнате все еще пахло кровью и свежей лечебной магией. Но Драко здесь уже не было. Несколько секунд Гермиона просто стояла, не в силах сделать ни вдоха. Потом медленно подошла к кровати коснулась рукой еще теплого одеяла. Теплого. Он ушел совсем недавно. - Нет... Это слово сорвалось с ее губ почти беззвучно. Позади послышались шаги. Люциус остановился в дверях, одного взгляда на пустую комнату оказалось достаточно, чтобы понять все без единого вопроса. Он медленно прикрыл глаза, словно на короткое мгновение позволил себе усталость, которую сдерживал всю эту ночь. - Когда я уходил... он спал. Гермиона резко обернулась. - Вы же сказали... Она не договорила потому что и сама уже знала ответ. Люциус ничего не мог изменить. Он пришел за помощью именно потому, что понимал: один удержать Драко не сможет. В комнате повисла тяжелая тишина. Первым нарушил ее Аберфорт. Он медленно подошел к открытому окну, некоторое время внимательно рассматривал подоконник, потом перевел взгляд на темную землю под окнами и тихо произнес: - Он ушел через окно. Все одновременно посмотрели на него. Старик указал палочкой вниз. На влажной земле отчетливо виднелись свежие следы ботинок. Между ними темнели редкие капли крови, уходившие в сторону леса. - Он не хотел вас будить. Люциус тяжело опустился на край кровати. - Конечно не хотел. В его голосе не было ни удивления, ни злости лишь горькое понимание собственного сына. - Он прекрасно знал, что я попытаюсь его остановить. Гермиона еще несколько секунд стояла у открытого окна, всматриваясь в темную полосу леса, где исчезали свежие следы Драко, словно одного лишь упрямства могло оказаться достаточно, чтобы разглядеть его между деревьями и заставить вернуться, но постепенно до нее дошла простая и беспощадная истина: он ушел не для того, чтобы спрятаться, не для того, чтобы найти другое убежище или выиграть время, а потому, что действительно собирался добраться до Волдеморта раньше них и закончить все в одиночку, пока остальные еще пытались решить, как проникнуть в Министерство и где искать меч. Она медленно отступила от подоконника, перевела взгляд на окровавленную постель, пустые флаконы и разорванную рубашку, оставшуюся на полу, а затем повернулась к Люциусу и Аберфорту, и выражение ее лица изменилось настолько быстро, что даже Люциус, привыкший всю жизнь скрывать собственные чувства и замечать чужие слабости прежде, чем они успевали проявиться, невольно выпрямился. - Мы не будем его догонять, - произнесла Гермиона тихо, но в ее голосе больше не осталось ни растерянности, ни боли, которая еще несколько минут назад лишала ее способности дышать. - Он знает, что мы попытаемся остановить его, поэтому наверняка выбрал путь, который не сможем проследить, и, пока мы будем искать следы по всей Британии, он доберется до Волдеморта раньше нас. Люциус медленно поднялся с края кровати и посмотрел на нее так, словно впервые видел не девочку, которую его сын когда-то презирал в школе, и не женщину, из-за которой Драко годами разрушал все представления семьи о долге и крови, а человека, способного принять решение в тот момент, когда остальные еще не успели оправиться от удара. - Тогда что вы предлагаете? Гермиона повернулась к Аберфорту. - Тайный путь под Министерство. Старик несколько секунд молча смотрел на нее, понимая, что теперь уже бессмысленно напоминать об опасности, из-за которой он так долго не рассказывал об этом входе, потому что опасность давно перестала быть аргументом для людей, которым больше некуда отступать. - Других вариантов нет. - Тогда веди нас. Люциус нахмурился. - О каком пути идет речь? Аберфорт медленно убрал палочку во внутренний карман мантии и направился к выходу из комнаты, не оборачиваясь, пока говорил. - Под нынешним Министерством существует старая магическая сеть, проложенная еще до того, как построили основное здание. Когда-то через нее перемещали заключенных, документы и вещи, которые не должны были проходить через официальные входы, но потом сеть закрыли, часть проходов обрушили, а сведения о ней уничтожили или спрятали так глубоко, что большинство нынешних работников Министерства даже не подозревают о ее существовании. - Но вы подозреваете, - сухо заметил Люциус. - Я не подозреваю, - отозвался Аберфорт, перешагивая через лежавшие в коридоре обломки. - Я знаю, где находится один из входов. Гермиона пошла следом, на ходу проверяя палочку и стараясь не думать о том, что каждый потерянный ими миг приближает Драко к Волдеморту, а Люциус задержался лишь на секунду, бросив последний взгляд на пустую постель, после чего закрыл дверь комнаты, словно этим простым движением мог оставить внутри нее кровь, страх и собственную беспомощность. Они вышли из убежища еще до рассвета. Небо над лесом едва начинало сереть, холодный воздух обжег лицо Гермионы, а где-то вдалеке уже просыпались первые птицы, не подозревавшие, что трое людей собираются отправиться туда, где в ближайшие часы должна была решиться судьба всей Британии. Аберфорт остановился на небольшой поляне, дождался, пока остальные подойдут ближе, и только после этого протянул руки. - Аппарировать придется вместе. Вход находится недалеко от Министерства, а значит, вокруг могут стоять чары, которые собьют любого, кто не знает точного места. Гермиона без колебаний схватилась за его предплечье. Люциус сделал то же самое с другой стороны, и спустя мгновение пространство вокруг них сжалось, лес исчез, земля ушла из-под ног, а воздух превратился в тяжелую, вязкую темноту, через которую их протащило с такой силой, что Гермиона едва успела удержать дыхание. Они появились в узком переулке между двумя давно заброшенными магловскими зданиями, настолько близко к Министерству, что Гермиона почти физически ощущала огромный пласт защитной магии, нависший над этой частью Лондона. Здесь еще стояла ночь, окна вокруг были темны, мокрая мостовая тускло блестела после недавнего дождя, а за высокой кирпичной стеной глухо шумел город, который продолжал жить, не подозревая о скрытой под ним войне. Аберфорт не стал ничего объяснять. Он быстро прошел вдоль стены, свернул за угол, затем спустился по узкой каменной лестнице, ведущей к давно закрытому служебному тоннелю, вход в который был заколочен прогнившими досками и прикрыт ржавой металлической решеткой. Со стороны это место выглядело обычным заброшенным проходом, куда не заглядывали даже бездомные, но Гермиона почувствовала магию прежде, чем старик поднял палочку: древнюю, плотную и почти незаметную, спрятанную настолько глубоко, что любой неподготовленный волшебник прошел бы мимо, не ощутив ничего. Аберфорт остановился перед кирпичной стеной в самом конце тоннеля, провел ладонью по влажной кладке, отсчитывая камни, а затем коснулся палочкой трех точек, расположенных так далеко друг от друга, что никакой случайный жест не смог бы повторить последовательность. Несколько мгновений ничего не происходило, потом внутри стены раздался глухой удар, магия дрогнула, словно пробудившись после многолетнего сна, и кирпичи начали медленно исчезать один за другим, открывая узкий проход, уходивший вниз под землю. Из темноты пахнуло сыростью, холодным металлом и застоявшимся воздухом, а где-то далеко в глубине едва слышно гудела магия Министерства. Аберфорт посмотрел на Гермиону и Люциуса. - Отсюда начинается старая сеть. Если проходы еще не обрушились, она выведет нас под Министерство. Гермиона крепче сжала палочку и первой шагнула в темноту. Проход оказался настолько узким, что первые несколько метров им пришлось идти друг за другом. Влажные каменные стены почти касались плеч, низкий свод нависал над головой, а ступени, истертые за многие десятилетия, были скользкими от сырости. Впереди шел Аберфорт, освещая путь слабым светом палочки. За ним молча двигалась Гермиона. Люциус замыкал цепочку, время от времени оборачиваясь назад, словно до последнего не желал оставлять открытым путь к поверхности. Стоило проходу закрыться за их спинами, как последние звуки ночного Лондона исчезли. Осталась только тишина. Такая глубокая, что Гермиона слышала собственное дыхание и тихий стук каблуков по древнему камню. Воздух здесь был тяжелым, неподвижным, пропитанным запахом сырости, ржавого металла и старой магии, которая, казалось, впиталась в каждую трещину этих стен задолго до рождения кого-либо из них. Лестница все уходила вниз. Потом вниз еще раз. Потом снова. Гермионе начало казаться, что они спускаются не под Министерство, а куда-то значительно глубже, туда, где давно перестают существовать привычные законы мира. Наконец ступени закончились. Перед ними открылся длинный каменный коридор с высоким сводчатым потолком. По обе стороны тянулись старые железные двери, покрытые толстым слоем ржавчины. На некоторых еще сохранились древние руны, настолько стертые временем, что различить их было почти невозможно. Аберфорт не остановился. Он уверенно шел вперед, словно проходил этим путем не один десяток раз. - Ты уже был здесь? - тихо спросила Гермиона. Старик отрицательно покачал головой. - Нет. - Тогда откуда знаешь дорогу? - Альбус показал мне ее много лет назад на карте. Он ненадолго замолчал. - И приказал никогда не пользоваться без крайней необходимости. Гермиона ничего не ответила. Каждый следующий шаг лишь подтверждал, что именно такой случай и наступил. Коридор неожиданно раздвоился. Потом еще раз. Обычный человек заблудился бы здесь через несколько минут, но Аберфорт даже не замедлил шаг, будто карта этого подземелья навсегда отпечаталась у него в памяти. Через несколько минут они вышли в огромный круглый зал. Высокий потолок терялся в темноте. По окружности стояли массивные каменные колонны, а в самом центре находилась широкая мраморная площадка, покрытая сложным узором из серебристых линий, уходивших в разные стороны, словно корни гигантского дерева. Люциус остановился. - Что это? Аберфорт медленно подошел к краю узора. - Сердце старой магической сети. Он осторожно провел ладонью по камню. Пыль поднялась в воздух. Под ней проступили древние символы. - Когда-то отсюда можно было попасть почти в любую часть Министерства. - Когда-то? - переспросила Гермиона. - Сейчас... Аберфорт внимательно осмотрел узор. - Если нам очень повезет, остался хотя бы один рабочий путь. Аберфорт медленно опустился на одно колено и кончиками пальцев осторожно коснулся древнего узора. Камень оказался ледяным. Настолько ледяным, что даже Гермиона, стоявшая в нескольких шагах, почувствовала, как по залу прошла едва уловимая волна магии. Серебристые линии под рукой старика вспыхнули слабым голубоватым светом, тут же погасли, затем снова ожили, словно пытались вспомнить заклинания, которыми пользовались многие столетия назад. Он не спешил. Внимательно всматривался в переплетение символов, медленно проводя ладонью по мрамору, пока наконец не остановился возле одного из почти полностью стершихся знаков. - Здесь... Едва слышно произнес он. - Если память меня не подводит... Аберфорт поднял палочку и коснулся кончиком дерева древней руны. Ничего. Он нахмурился. Сместился на несколько дюймов левее. Снова коснулся камня. По мрамору пробежала короткая серебристая вспышка, потом еще одна и вдруг весь огромный узор под их ногами начал медленно оживать. Серебряные линии вспыхивали одна за другой, расходясь по залу так стремительно, будто по ним вновь побежала давно уснувшая кровь огромного живого организма. Где-то глубоко под землей раздался тяжелый протяжный гул, от которого дрогнули колонны, а с высокого потолка посыпалась многолетняя пыль. Гермиона невольно подняла голову. - Получилось... Но Аберфорт неожиданно поднял руку, призывая всех к молчанию. Гул не прекращался. Наоборот. Теперь в него вплеталось что-то еще очень далекое почти неразличимое. Люциус первым повернул голову в сторону одного из темных проходов. - Вы слышите?.. Все замерли. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Потом до них донесся голос очень далекий, настолько, что невозможно было разобрать отдельные слова. Лишь интонацию. Спокойную, высокомерную, холодную. Гермиона почувствовала, как внутри все оборвалось. Она узнала этот голос мгновенно. Волдеморт. Древняя магическая сеть разносила звук по своим тоннелям, словно сама земля решила донести до них происходящее наверху. Еще несколько слов. Теперь отчетливее. - ...неужели ты действительно решил, что сможешь прийти сюда... один? Последнее слово эхом ударилось о каменные своды и медленно растворилось в темноте. Никто не шелохнулся. Гермиона перестала дышать. Где-то там… Совсем рядом… Был Драко. Вновь наступила тишина всего на несколько секунд. А затем по древним тоннелям прозвучал еще один тихий, хрипловатый голос. До боли знакомый. - Я пришел не разговаривать. Гермиона закрыла глаза. Он был там. Они все-таки опоздали. После слов Драко наступила тишина. Она длилась всего несколько секунд, но Гермионе показалось, будто за это короткое мгновение перестал существовать весь мир. Даже древняя магическая сеть словно замерла, прислушиваясь к разговору, происходившему где-то впереди, за десятками метров камня и бесчисленными переплетениями старых тоннелей. Потом Волдеморт тихо рассмеялся. Этот смех эхом разлетелся по подземелью, многократно отражаясь от влажных стен, и от этого становился только страшнее. - Все такой же упрямый... Его голос был спокойным, почти ленивым. Он не видел в происходящем никакой угрозы. Лишь очередное развлечение. - Я всегда считал тебя самым способным среди молодых волшебников своего поколения, Драко. Даже жаль, что ты решил закончить свою жизнь настолько... бессмысленно. Гермиона почувствовала, как внутри все сжалось. Каждое слово Волдеморт произносил неторопливо. Он не торопился убивать он наслаждался моментом. Люциус едва заметно сжал палочку. Никто из них не двигался. Они боялись потерять хотя бы одно слово. - Ты ведь понимаешь, что отсюда не выйдешь. Ответ последовал почти сразу. - Понимаю. Всего одно слово. Будто Драко говорил о чем-то совершенно обыденном. Волдеморт снова рассмеялся. - Тогда зачем, Драко? Наступила короткая пауза. Когда Драко заговорил вновь, его голос прозвучал значительно тише. - Потому что кто-то должен был прийти. Волдеморт ничего не ответил. Лишь спустя несколько долгих секунд произнес почти шепотом: - Из-за нее... Не вопрос. - Ты действительно оказался настолько слаб. Люциус медленно закрыл глаза. Гермиона смотрела в темноту тоннеля, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Она знала Драко. Она знала, что сейчас он молчит вовсе не потому, что ему нечего сказать. Он просто не собирался оправдываться. Волдеморт тоже это понял. - Знаешь, Драко... - его голос неожиданно стал почти дружелюбным. - Я многое могу понять. Власть. Страх. Жажду славы. Даже предательство. Но любовь... Он произнес последнее слово с таким искренним презрением, будто говорил о смертельной болезни. - Любовь всегда делает людей одинаковыми. Пауза. - Жалкими. Гермиона почувствовала, как Люциус рядом едва заметно напрягся. Еще немного, еще несколько секунд и они больше не смогут стоять на месте. - Ты ради нее предал собственную фамилию. Голос Волдеморта стал тверже. - Предал кровь, предал отца, предал себя. Стоило ли оно того, мой мальчик? На этот раз ответ прозвучал не сразу. Гермиона почти физически ощущала, как где-то впереди Драко, несмотря на боль, несмотря на рану, продолжает стоять перед самым опасным волшебником своего времени, не опуская головы. Когда он наконец заговорил, его голос оказался неожиданно спокойным. - Да. Волдеморт молчал. Потом по тоннелям прокатился холодный смешок. - Тогда... В его голосе прозвучал приговор. - Покажи мне, ради чего ты решил умереть. И в то же мгновение древние тоннели содрогнулись от первой вспышки столкнувшейся магии. Яркая вспышка озарила подземелье всего на одно мгновение. Почти сразу за ней последовал оглушительный удар, от которого содрогнулись стены, а с высокого свода посыпались мелкие камни и многолетняя пыль. Древняя магическая сеть загудела, словно сама земля болезненно отозвалась на столкновение двух настолько разных сил. Гермиона уже сорвалась с места. - Нет!.. Она почти побежала вперед, но Аберфорт успел схватить ее за руку. - Подожди. - Отпустите меня! Она попыталась вырваться. - Пока мы не знаем, где именно они находятся, ты выбежишь прямо под заклинание. Еще одна вспышка ударила где-то впереди. На этот раз значительно ярче. По тоннелю прокатилась горячая волна воздуха. Где-то далеко с грохотом обрушилась каменная кладка. Люциус молча смотрел вперед его лицо стало совершенно неподвижным. Лишь пальцы, до побелевших костяшек сжимавшие палочку, выдавали, чего ему стоило оставаться на месте. Голос Волдеморта снова прокатился по древним сводам. На этот раз в нем отчетливо слышалось раздражение. - И это все? Несколько секунд он молчал. Потом почти с сожалением произнес: - Я ожидал большего. В ответ раздался новый удар. Намного мощнее предыдущего. Даже Гермиона почувствовала, как магия прошла сквозь каменный пол, заставив серебристые линии старой сети под ногами на мгновение вспыхнуть бледным светом. Но Волдеморт лишь тихо усмехнулся. - Хорошо, Драко. Уже лучше. Похоже, ты наконец перестал сдерживаться. Драко не ответил. До них доносилось только тяжелое дыхание, короткие звуки столкновения заклинаний и глухие удары, от которых древние тоннели продолжали едва заметно дрожать. Волдеморт заговорил вновь теперь гораздо тише. - Я ведь действительно мог сделать тебя своим наследником. Он сделал небольшую паузу, словно позволяя этим словам осесть в воздухе. - Умный, хладнокровный, безжалостный. Ты был гораздо ближе ко мне, чем когда-либо понимал. Еще одна вспышка. Еще один удар. Каменная колонна где-то впереди раскололась с сухим треском. - И все же... Волдеморт негромко рассмеялся. - Ты решил стать обычным человеком. Полюбить, жертвовать собой, умереть ради других. Как банально. В этот раз голос Драко прозвучал неожиданно отчетливо. Он был все так же хриплым после ранения, но спокойствия в нем не убавилось ни на йоту. - Именно поэтому ты никогда не победишь. Наступила тишина такая короткая, что Гермиона сперва решила, будто ей показалось. А затем воздух буквально взорвался. Ослепительная белая вспышка на мгновение залила весь тоннель, древние стены содрогнулись с такой силой, что несколько каменных глыб сорвались со свода и рухнули на пол, а Аберфорт, впервые за все время потеряв самообладание, резко поднял голову. - Быстрее. Он больше не пытался удержать Гермиону. Все трое одновременно сорвались с места и побежали навстречу грохоту, который с каждым шагом становился все ближе. Аппарация выбросила их на небольшую поляну перед старым каменным домом. Еще не успев сделать ни шага, Рон понял, что они снова опоздали. Дверь убежища была распахнута настежь. На влажной земле отчетливо виднелись совсем свежие следы нескольких человек, а где-то неподалеку еще колыхались ветви кустарника, словно совсем недавно сквозь него кто-то быстро прошел. Рон первым бросился внутрь. - Гермиона! Ответом стала тишина. Он распахнул одну дверь. Потом вторую. Третью. Пусто. Дом выглядел так, словно люди покинули его всего несколько минут назад. В камине еще тлели последние угли, на столе стояла открытая склянка с лечебным зельем, а на полу возле кровати лежали окровавленные бинты и разорванная мужская рубашка. Рон резко остановился. Ему не нужно было спрашивать, чья это кровь. Полумна медленно вошла следом. Она долго молча рассматривала комнату, потом осторожно присела возле кровати и кончиками пальцев коснулась еще теплого одеяла. - Они были здесь совсем недавно. Рон подошел к окну. На влажной земле отчетливо тянулись следы обуви. Он медленно выдохнул. - Они нашли Драко. Полумна покачала головой. - Нет. Она посмотрела на окровавленную постель. - Они нашли место, где он был. Рон несколько секунд молча смотрел на нее, потом перевел взгляд на бинты. На кровь. На пустую комнату и только сейчас понял. - Они опять разминулись. Полумна едва заметно кивнула. - Совсем чуть-чуть. Повисла тишина. Рон крепче перехватил меч Гриффиндора. - Значит, Гермиона сейчас уже идет за ним. - Да. - Тогда и мы пойдем. Полумна поднялась. - Куда? Рон посмотрел на меч, потом на пустую кровать и вдруг все встало на свои места. - Не за Драко. Он медленно поднял голову. - За Волдемортом. Полумна улыбнулась. Совсем чуть-чуть. - Значит, мы наконец идем в правильную сторону. Рон подошел к двери, еще раз оглядел пустой дом и тихо произнес: - Только дождитесь нас. В следующую секунду две вспышки аппарации одновременно озарили комнату. Убежище Малфоев вновь погрузилось в тишину. Аппарация выбросила их в узкий переулок неподалеку от Министерства. Рон первым поднял голову. Над огромным зданием одна за другой вспыхивали ослепительные белые, алые и зеленые вспышки. Ночное небо то и дело прорезали молнии заклинаний, отражавшиеся в стеклах соседних домов, а спустя несколько секунд до них докатывался глухой рокот магических ударов, от которого едва заметно дрожала мостовая под ногами. Бой уже начался. Полумна тоже посмотрела вверх. Несколько мгновений она молча наблюдала за тем, как очередная вспышка озарила темное небо над Министерством, после чего тихо произнесла: - Кажется... мы немного опоздали. Рон невесело усмехнулся, крепче перехватил меч Гриффиндора и быстро оглянулся по сторонам. - Ну... Он снова посмотрел на вспыхивающее над крышей Министерства небо. - Видимо, тайный проход нам уже не понадобится. Полумна перевела взгляд на центральный вход. - Побежим? Рон коротко кивнул. - Побежали. Они сорвались с места одновременно. Через несколько секунд тяжелые двери Министерства распахнулись, и они вбежали внутрь. Просторный мраморный холл оказался почти пустым. Повсюду валялись перевернутые скамьи, разбросанные документы, тела пожирателей и осколки стекла, а где-то высоко над ними снова раздался такой мощный удар, что с потолка посыпалась белая каменная пыль. - Наверх! - крикнул Рон. И в ту же секунду совсем с другой стороны здания, за массивной каменной стеной, ведущей в старые служебные помещения Министерства, с тяжелым скрежетом начала открываться древняя каменная дверь. Из темного подземного прохода один за другим выбежали Аберфорт, Гермиона и Люциус. Гермиона едва успела сделать несколько шагов, когда прямо перед собой увидела Рона. Они одновременно замерли. - Рон?! - Гермиона! Она бросилась к нему. - Где Полумна? Вместо ответа он молча поднял меч Гриффиндора. Гермиона на мгновение застыла, потом перевела взгляд на Полумну. Та лишь едва заметно улыбнулась. - Он наконец согласился. Несмотря на грохот наверху, Гермиона коротко рассмеялась. Всего на секунду. Потом снова посмотрела на меч. - Вы нашли его... - Нет, - совершенно серьезно ответила Полумна. - Это он нашел нас. Еще одна ослепительная вспышка озарила весь холл Министерства. На этот раз настолько яркая, что задрожали даже огромные мраморные колонны. Где-то наверху что-то с оглушительным треском обрушилось. Все пятеро одновременно подняли головы. Никто больше ничего не сказал. Гермиона первой сорвалась к широкой лестнице, остальные бросились следом. Теперь они наконец были вместе и до Волдеморта оставалось всего несколько этажей. Лестница уходила вверх бесконечными широкими пролетами, и с каждым новым этажом звуки становились все громче. Стены содрогались от непрерывных ударов магии, тяжелые люстры раскачивались под высокими сводами, осыпая пол дождем хрустальных осколков, а древний мрамор покрывался все новыми трещинами, будто само здание Министерства с трудом выдерживало происходившую внутри него битву. Гермиона бежала первой. Она уже не чувствовала ни усталости, ни боли в ногах, ни холодного воздуха, обжигавшего легкие. Перед глазами стояло только одно лицо. Драко. Позади тяжело дышали Рон и Люциус, где-то рядом легко, почти бесшумно двигалась Полумна, а Аберфорт не отставал ни на шаг, уверенно выбирая кратчайший путь по бесконечным лестницам старого Министерства. Очередной оглушительный удар заставил все здание вздрогнуть. Откуда-то сверху с грохотом рухнула каменная плита. Гермиона едва успела увернуться. Осколки с силой ударились о ступени, разлетаясь во все стороны. - Быстрее! - крикнул Люциус. Они преодолели еще один пролет. Потом следующий и неожиданно оказались в длинном коридоре. Здесь бой уже прошел. Мраморные стены были испещрены следами десятков заклинаний. Двери нескольких кабинетов сорвало с петель, окна превратились в зияющие проемы, сквозь которые врывался холодный ночной ветер, а по полу тянулись следы крови, ведущие дальше, к высоким бронзовым дверям в самом конце коридора. Гермиона невольно замедлилась. На полу лежала мертвая Беллатриса Лестрейндж с уродливо застывшей гримасой на лице. Крови было слишком много, тел было слишком много. В этот момент бронзовые двери впереди вспыхнули ослепительным белым светом. Раздался такой силы удар, что волна магии буквально прокатилась по коридору, заставив всех инстинктивно закрыть лица руками. Через мгновение двери распахнулись сами, из зала выбежали двое Пожирателей. Оба были ранены. Один прижимал окровавленную руку к груди, второй заметно хромал. Они даже не сразу заметили Гермиону и остальных. - Он сумасшедший! - выкрикнул один из них, оглянувшись назад. - Он один... Договорить он не успел. Заметив перед собой Гермиону, Люциуса, Рона, Полумну и Аберфорта, оба резко остановились. На их лицах одновременно появилось одно и то же выражение. Страх, настоящий панический страх. Люциус поднял палочку. - Где он? Пожиратели переглянулись. Ответил тот, что был моложе. Голос дрожал. - В зале... Он... он все еще там... Рон крепче сжал рукоять меча. - А Волдеморт? Пожиратель побледнел еще сильнее. - Тоже. Повисла короткая тишина. Гермиона больше не стала слушать она сорвалась вперед. Бронзовые двери были распахнуты настежь. За ними продолжали вспыхивать заклинания и именно туда она вбежала первой. Гермиона первой пересекла порог. И сразу остановилась. Огромный круглый зал Министерства было невозможно узнать. Когда-то безупречно белый мраморный пол превратился в сплошное поле боя. Повсюду темнели глубокие трещины, несколько массивных колонн были расколоты почти до основания, а высокий купол над головой зиял огромной пробоиной, через которую в зал врывался холодный ночной воздух. Обломки камня, куски лепнины и разбитые светильники устилали пол, смешиваясь с осколками стекла и почерневшими следами от самых мощных заклинаний. В противоположном конце зала стоял Волдеморт. Он выглядел так же спокойно, словно все происходящее не стоило даже малейших усилий. Черная мантия почти не пострадала, палочка по-прежнему была уверенно направлена вперед, а на бледном лице застыла едва заметная улыбка человека, который был абсолютно уверен в собственном превосходстве. В нескольких метрах напротив него стоял Драко. Его было почти невозможно узнать. Правая сторона мантии была пропитана кровью, темная ткань прилипла к боку, левая рука безвольно висела вдоль тела, словно каждое движение причиняло ему нестерпимую боль, дыхание стало тяжелым и прерывистым, а светлые волосы прилипли ко лбу от пота и крови. Под его ногами уже растекалась тонкая темная дорожка, но он продолжал стоять прямо, крепко сжимая палочку в единственной руке, которая еще слушалась. Он был один, совершенно один и все это время действительно сражался с Волдемортом. Драко не видел, что двери за его спиной распахнулись не видел Гермиону, не видел отца, не видел никого. Его взгляд был прикован только к человеку напротив. Волдеморт медленно усмехнулся. - Признаться... ты продержался значительно дольше, чем я ожидал. И в этот момент Гермиона больше не смогла стоять на месте. - ДРАКО! Его глаза мгновенно распахнулись, он резко обернулся. На долю секунды весь мир будто перестал существовать. Была только Гермиона, бегущая к нему через разрушенный зал. Волдеморт медленно перевел взгляд с Гермионы на Драко, и на его лице впервые за весь бой появилась улыбка человека, который наконец увидел именно тот финал, которого ожидал с самого начала. - Наконец-то, - почти ласково произнес он. - Я уже начал думать, что сегодняшний спектакль пройдет без главной героини. Гермиона остановилась рядом с Драко, тяжело дыша после стремительного бега, и лишь теперь увидела его по-настоящему. Он едва держался на ногах. Побледневшее лицо, пропитанная кровью мантия, дрожащая рука, крепко сжимавшая палочку, и лужица темной крови у самых ботинок говорили куда красноречивее любых слов. Казалось невозможным, что он вообще продолжал стоять. - Ты идиот... - прошептала она, не отрывая от него глаз. На губах Драко появилась едва заметная усталая улыбка. - Знаю. Несмотря на весь ужас происходящего, Гермиона невольно усмехнулась сквозь подступающие слезы. Волдеморт с откровенным раздражением наблюдал за этой короткой встречей. - Какая трогательная картина. Его голос вновь стал ледяным. - Любовь... Самая отвратительная человеческая слабость. Она всегда заканчивается одинаково. Он поднял палочку. - Смертью. Рядом уже стояли Люциус, Рон, Полумна и Аберфорт. Все пятеро одновременно подняли палочки несколько долгих секунд никто не двигался. Огромный зал словно замер. Даже ветер, врывавшийся сквозь разрушенный купол, будто стих. Первым нарушил молчание Волдеморт. Он рассмеялся. - Вы действительно решили, что сможете победить меня? Ответом стали сразу несколько вспышек. Красный луч Гермионы. Ослепительно белое заклинание Аберфорта. Серебристая вспышка Люциуса. Волдеморт даже не сдвинулся с места. Одно короткое движение палочки, и все три заклинания разлетелись в стороны, ударяясь о колонны с такой силой, что мрамор взрывался целыми пластами. Рон уже несся вперед с мечом Гриффиндора, но Волдеморт резким взмахом палочки отбросил его назад. Меч со звоном ударился о каменный пол и, скользнув по мрамору, остановился в нескольких ярдах от хозяина. Полумна успела поймать Рона замедляющим заклинанием прежде, чем тот врезался в колонну. Следующая секунда превратилась в настоящий хаос. Заклинания вспыхивали одно за другим. Грохот отражался от стен. Пол уходил из-под ног. Колонны рушились. Каменная крошка дождем сыпалась с потолка. Несмотря на то что против Волдеморта теперь сражались сразу пятеро сильнейших волшебников, преимущество все равно оставалось на его стороне. Он двигался почти без усилий, отражая одно заклинание за другим так легко, будто перед ним находились не опытные противники, а ученики первого курса. Гермиона увидела это первой. Посох. Черная поверхность древнего дерева уже не раз вспыхивала странным багровым светом, и с каждым отраженным заклинанием этот свет становился ярче. Последний крестраж. - Рон! - закричала она так громко, что ее голос перекрыл даже грохот очередного взрыва. - Посох! Рон мгновенно понял. Не задавая ни единого вопроса, он вскочил на ноги, схватил меч и снова бросился вперед. Волдеморт заметил движение слишком поздно. - Нет. Впервые за все время в его голосе прозвучал настоящий страх. Палочка резко взметнулась. Зеленый свет вспыхнул ослепительной молнией. - Авада Кедавра! Драко даже не посмотрел на Волдеморта он смотрел только на Гермиону и понял все раньше нее. Он не закричал. Не позвал ее по имени. Не стал закрывать щитом. Он просто шагнул вперед одним движением оказавшись между Гермионой и летящим заклинанием. Зеленая вспышка ударила ему в грудь. В то же самое мгновение Рон с криком опустил меч. Сталь Годрика Гриффиндора рассекла древний посох почти без сопротивления. По залу прокатился оглушительный треск. Черное дерево раскололось надвое. Из глубины посоха вырвался ослепительный поток серебристо-зеленого света, словно что-то живое, веками заточенное внутри, наконец обрело свободу. Магическая волна ударила по всему залу с такой силой, что окна разлетелись вдребезги, уцелевшие колонны задрожали, а воздух наполнился оглушительным звоном. И в ту же самую секунду последнее заклинание Драко достигло Волдеморта. Впервые за долгие годы Том Реддл снова оказался смертным. Он опустил взгляд на разрубленный посох. Потом медленно посмотрел на собственные руки, будто не мог понять, почему магия больше не повинуется ему так, как прежде. На его лице впервые появилось выражение не ярости, не ненависти, а недоумения. Будто сама мысль о собственной смерти была для него невозможна. Через мгновение тело Волдеморта медленно качнулось вперед. Палочка выпала из его пальцев и он рухнул на холодный мраморный пол. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно лишь эхо падающих камней. Гермиона не сразу поняла, что все закончилось. Она смотрела только вперед на Волдеморта, на его неподвижное тело. Потом почувствовала, как Драко, все еще стоявший перед ней, едва заметно пошатнулся. - Драко... Он не ответил. Она осторожно коснулась его руки. Пальцы были холодными. Драко начал медленно оседать. Гермиона успела подхватить его прежде, чем он коснулся пола, и вместе с ним опустилась на колени среди обломков разрушенного Министерства, прижимая его к себе так отчаянно, словно одной только силой объятий могла удержать уходящую жизнь. - Нет... Ее голос сорвался почти на шепот. Она судорожно коснулась его лица, провела дрожащими пальцами по волосам, схватила за плечи. - Нет... нет... Драко... пожалуйста... Ответа не последовало и тогда тишину разрушил крик. Такой пронзительный и полный боли, что, казалось, его услышал весь Лондон. Рон медленно опустил меч, Полумна закрыла глаза, Аберфорт молча смотрел на Гермиону, Люциус не сделал ни шага он просто стоял, глядя на сына, и впервые в жизни не находил ни единого слова, способного изменить то, что уже произошло. Волдеморт был побежден, а Драко Малфой был мертв.