НОКС

Собирались молча. За последние семь лет каждый из них успел понять, что самые тяжелые расставания почти никогда не сопровождаются громкими словами. Они происходят именно так: человек просто берет свои вещи, складывает их в сумку, в последний раз проводит взглядом по комнате и выходит за дверь, надеясь, что когда-нибудь сможет вернуться. Гермиона осторожно складывала в зачарованную сумку книги. Поверх них легли исписанные пергаменты, карты Министерства, несколько флаконов с зельями и маленький бронзовый компас, который Драко когда-то нашел среди вещей в одном из заброшенных домов. Закончив, она подняла голову и медленно обвела взглядом дом. Еще несколько часов назад здесь кипела жизнь. На столе стояли кружки с недопитым чаем. Возле камина лежало полено, которое Рон так и не успел расколоть. На спинке стула висела старая мантия Аберфорта, а в углу по-прежнему лежал свернутый плед, который Полумна неизменно приносила к огню по вечерам, утверждая, что так деревьям спокойнее. Странно, как быстро чужое место становится домом. Драко снял со стены большую карту Британии, испещренную десятками пометок, линий и кругов, нанесенных рукой Гермионы за долгие месяцы. Бумага успела пожелтеть по краям, а некоторые чернила почти стерлись, но он все равно аккуратно свернул ее, словно она стоила куда дороже любого золота. Рон молча затушил огонь в камине. В доме сразу стало холоднее. Полумна завернула в ткань кружки. Одну из них она задержала в руках чуть дольше остальных. - Она все-таки треснула. Рон поднял голову. - Какая? Она показала знакомую кружку с тонкой трещиной вдоль края. Он невольно улыбнулся. - Не выбрасывай. - Не собиралась. Полумна так же бережно завернула ее обратно. Аберфорт появился последним. Никто не заметил, когда именно он поднялся наверх. Несколько минут они слышали только неторопливый скрип старых половиц, потом шаги вновь приблизились к лестнице, и старик молча спустился вниз, задержавшись на последней ступени. Он оглядел дом долгим, тяжелым взглядом. За последние месяцы этот дом перестал быть просто местом, где можно было переждать ночь. Здесь они спорили до рассвета, строили планы, хоронили прошлое, учились снова смеяться и впервые за долгие годы позволили себе поверить, что однажды война действительно закончится. Теперь все это оставалось здесь, а они уходили. Аберфорт подошел к двери и распахнул ее настежь. В помещение сразу ворвался холодный воздух. Никто не двинулся с места, несколько секунд все просто смотрели на знакомые стены. Гермиона поймала себя на мысли, что отчаянно пытается запомнить каждую мелочь: неровную штукатурку возле окна, старые часы над камином, скрип половиц, который за эти месяцы научилась узнавать не хуже голосов остальных. Будто чувствовала...Она больше никогда этого не увидит. Первым наружу вышел Драко, следом Рон, потом Полумна и Гермиона. Аберфорт переступил порог последним. Он медленно закрыл дверь, но замок так и не повернул. - Не запрешь? - негромко спросил Рон. Аберфорт еще несколько секунд смотрел на старую деревянную дверь. Потом спокойно ответил: - Если она останется цела... Он ненадолго замолчал. - Значит, дождется. И, не оглядываясь, пошел по тропинке. Аберфорт уже поднял палочку, собираясь аппарировать первым, когда Драко неожиданно сделал шаг вперед. - Подождите. Все одновременно посмотрели на него. Несколько секунд он молчал, вслушиваясь в собственные мысли так, словно мысленно уже шел по давно знакомой тропе. - Я знаю одно место. Гермиона вопросительно подняла голову. - Где? - Достаточно далеко отсюда. О нем почти никто не знает. Он перевел взгляд на Аберфорта. - Если за семь лет его не нашли они... значит, не найдут и сейчас. Старик внимательно посмотрел на него, словно пытаясь понять, говорит ли Малфой с уверенностью или просто пытается убедить самого себя. Потом коротко кивнул. - Веди. Через несколько мгновений пространство привычно сжалось вокруг них. Мир исчез, растворившись в тяжелом ощущении аппарации, и уже через секунду холодный лесной воздух вновь наполнил легкие. Первым до слуха донесся шум воды, не журчание ручья, а настоящий гул, ровный и непрерывный, будто сама земля где-то впереди не переставая дышала. Гермиона открыла глаза. Высокие сосны уходили далеко вверх, почти полностью скрывая небо. Между их стволами мягкими полосами пробивался солнечный свет, ложась на покрытую мхом землю, а впереди, между темными скалами, с оглушительным грохотом срывался вниз широкий водопад, разбиваясь о камни тысячами серебристых брызг. Она медленно повернулась к Драко и сразу поняла, он привел их именно сюда. На ту самую поляну, где совсем недавно они вдвоем сидели у воды, впервые за долгие годы позволяя себе мечтать не о том, как пережить следующий день, а о том, что вообще существует жизнь после войны. Совсем неподалеку, скрытая молодыми елями, находилась могила Невилла. Драко молча наблюдал за Гермионой. Он ничего не объяснял, не было необходимости. Она и без слов понимала, почему именно это место. Густой лес со всех сторон надежно скрывал небольшую поляну, каменистые уступы не позволяли подобраться к ней напрямую, а непрерывный шум водопада заглушал любые голоса и шаги. Даже если кто-то окажется совсем рядом, услышать лагерь будет почти невозможно. Аберфорт медленно огляделся. Его взгляд задержался на деревьях, затем на скалах, потом вновь вернулся к водопаду. Он коротко кивнул. - Подойдет. И словно по этой единственной фразе каждый понял, что времени на раздумья больше нет. Работа началась сразу. Рон и Драко сбросили тяжелые рюкзаки на землю и принялись разворачивать магическую палатку. На первый взгляд она казалась обычным свернутым полотном, но стоило установить первый колышек, как ткань начала медленно расправляться, увеличиваясь прямо на глазах. Через несколько минут посреди поляны уже стояло просторное убежище, способное вместить всех пятерых. Тем временем Гермиона, крепко сжимая палочку, неторопливо обходила лагерь по широкому кругу. Одно защитное заклинание ложилось поверх другого, переплетаясь в сложную магическую сеть. Чары против аппарации. Против поисковых заклинаний. Против магического обнаружения. Против любого, кто рискнет приблизиться к лагерю незамеченным. Она двигалась медленно, почти методично, вновь и вновь возвращаясь к уже наложенным барьерам, усиливая их, пока воздух вокруг поляны не стал казаться плотнее, словно сам лес теперь укрывал их от чужих глаз. Аберфорт тем временем уничтожил все оставшиеся следы аппарации, затем прошелся по краю поляны, убирая сломанные ветки, примятую траву и любые признаки человеческого присутствия. Казалось, он заранее представлял, куда прежде всего посмотрит опытный охотник. Полумна все это время бесшумно бродила между соснами. Иногда она касалась ладонью старой коры, иногда надолго останавливалась, прислушиваясь к шуму деревьев, будто лес рассказывал ей что-то, чего остальные услышать не могли. Лишь спустя некоторое время она спокойно вернулась обратно. - Здесь хорошо. Рон поднял голову, отвлекаясь от растянутой палатки. - Почему? Полумна посмотрела куда-то поверх его плеча. - Потому что лес нас принял. Аберфорт тихо хмыкнул. - Хотелось бы надеяться, что этого достаточно. Она легко улыбнулась. - Обычно достаточно. Никто не стал спорить. Потому что за последние несколько дней каждый уже успел убедиться: когда Полумна говорила подобные вещи, объяснений она никогда не давала. А самое странное заключалось в том, что почти всегда оказывалась права. Первая неделя пролетела почти незаметно. Каждый новый день мало чем отличался от предыдущего, и именно эта однообразность неожиданно начала успокаивать. Просыпались они под глухой грохот водопада, который не стихал ни днем, ни ночью, словно лес непрерывно напоминал, что время продолжает идти, даже когда кажется, будто весь мир замер. Утро неизменно начиналось с работы. Пока Рон отправлялся за водой и дровами, Драко обходил внешний периметр, обновляя защитные заклинания и проверяя, не появилось ли где-нибудь следов чужого присутствия. Гермиона почти всегда шла следом. Она молча усиливала уже наложенные чары, переплетая их в настолько сложную сеть, что спустя несколько дней сама перестала помнить, сколько различных защит окружало лагерь. Аберфорт лишь изредка что-то исправлял, ворча себе под нос, что настоящая защита должна не сверкать магией, а выглядеть так, словно здесь никогда не ступала нога человека. К вечеру они вновь собирались за картами. Министерство по-прежнему оставалось неприступной крепостью, Волдеморт почти не покидал его стен, а любые предположения о том, как подобраться к нему, неизменно заканчивались одним и тем же. Они спорили, перечеркивали собственные идеи, строили новые планы и снова их отвергали. Иногда обсуждения затягивались далеко за полночь, пока кто-нибудь наконец не признавал очевидное: решение все еще не найдено. Тогда карты сворачивались. Разговоры стихали. И лагерь ненадолго переставал быть штабом сопротивления, вновь превращаясь просто в место, где пятеро уставших людей пытались прожить еще один день. Вечером седьмого дня Гермиона незаметно вышла из палатки. Воздух уже начинал остывать. Над водой медленно поднимался легкий туман, а заходящее солнце окрашивало вершины сосен в густой янтарный цвет. Она медленно спустилась по знакомой тропинке к водопаду и села на самый широкий камень. Шум воды заполнял собой весь лес. Через несколько минут за спиной тихо хрустнула ветка. Гермиона даже не обернулась. - Я знал, что найду тебя здесь. Рон опустился рядом. Некоторое время они молчали, глядя, как белые потоки воды с грохотом разбиваются о камни, поднимая вверх холодные облака брызг. Потом Гермиона неожиданно тихо рассмеялась. Не весело, скорее растерянно. Рон вопросительно посмотрел на нее. - Что? Она покачала головой. - Просто... Ее взгляд все еще был прикован к воде. - Все это уже было. Он нахмурился. - О чем ты? Она медленно обвела рукой окружающий лес. - Палатка. Негромкий гул водопада словно подхватил ее слова. - Лес, защитные чары. Мы опять каждый вечер сидим над картами и пытаемся придумать, как подобраться к Волдеморту. Она снова тихо усмехнулась. - Иногда мне кажется, что сейчас из-за тех деревьев выйдет Гарри и скажет, что опять куда-то положил карту Британии. Улыбка появилась и на лице Рона. Совсем ненадолго. Она исчезла почти сразу. Он медленно выдохнул. - Только тогда все было иначе. Гермиона перевела на него взгляд. - Почему? Рон долго молчал. Настолько долго, что она уже решила, будто он не ответит. - Тогда мы были детьми. Он произнес это почти шепотом. - Нам казалось, что если мы найдем все крестражи, то война закончится. Он посмотрел на палатку, едва различимую между деревьями. - А сейчас... Его голос стал заметно тише. - Сейчас мы уже знаем, сколько стоит победа. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок, потому что он был прав они действительно снова жили в лесу. Снова скрывались, снова готовились убить Волдеморта история повторялась с пугающей точностью. Только теперь рядом больше не было Гарри и именно это делало происходящее по-настоящему страшным. Обратная дорога прошла почти в полном молчании. Тропинка, петлявшая между соснами, за эту неделю успела стать удивительно знакомой. Гермиона почти не смотрела под ноги, безошибочно обходя выступающие из земли корни, перешагивая через поваленные стволы и машинально придерживая низкие ветви, которые еще несколько дней назад то и дело цеплялись за волосы. Человек удивительно быстро привыкает к месту, если каждое утро просыпается в нем и каждый вечер возвращается обратно. Когда между деревьями наконец показался теплый свет магического фонаря, подвешенного возле палатки, она неожиданно поймала себя на мысли, что впервые за весь день почувствовала облегчение. Они вернулись. Дом. Мысль вспыхнула сама собой, и Гермиона тут же мысленно оборвала себя. Нет, не дом. Просто лагерь. Еще одно временное убежище. Еще одна остановка на пути, который мог закончиться уже завтра. И все же сердце уже не соглашалось с разумом. Оно успело привязаться и к шуму водопада, и к запаху хвои, и к этой маленькой поляне, надежно скрытой между соснами. Пожалуй, именно это пугало сильнее всего. Она слишком хорошо знала, что происходит с местами, которые начинаешь считать своим домом. Возле костра Драко сидел прямо на земле, склонившись над картой Британии. Пожелтевший пергамент был прижат по углам плоскими камнями, чтобы вечерний ветер не сворачивал его обратно, а рядом беспорядочно лежали исписанные листы, карандаш, несколько схем Министерства и короткие заметки, сделанные знакомым почерком Гермионы. Услышав шаги, он поднял голову почти сразу, будто почувствовал ее приближение раньше, чем услышал. Их взгляды встретились всего на мгновение. Он не улыбнулся. Она тоже. За последние дни улыбки вообще стали редкостью. Но этого короткого взгляда оказалось достаточно, чтобы напряжение, не отпускавшее Гермиону после разговора с Роном, начало медленно растворяться. Драко ничего не спросил. Не спросил, почему они так долго отсутствовали, не стал интересоваться, о чем шел разговор у водопада. Он лишь совершенно машинально сдвинул лежавшие рядом пергаменты, освобождая место возле себя, словно даже не сомневался, что она сядет именно туда. Гермиона опустилась рядом. Несколько секунд оба молча смотрели на карту. Она уже собиралась указать на один из отмеченных маршрутов патрулей, когда вдруг почувствовала, как его пальцы едва заметно коснулись ее руки. Совсем легко. Настолько легко, что со стороны это можно было принять за случайность. Но она слишком хорошо знала Драко, чтобы поверить в случайности. Его ладонь лишь на короткое мгновение осторожно сжала ее пальцы и так же спокойно отпустила, не отрывая взгляда от пергамента, будто ничего не произошло. Гермиона медленно посмотрела сначала на его руку, потом на него самого. Он по-прежнему внимательно изучал карту. И именно поэтому она поняла все без слов. Он не спрашивал о Роне. Не спрашивал о Гарри. Не спрашивал о том, почему она выглядела такой задумчивой. Он спрашивал только одно. «Ты в порядке?» Она ничего не ответила. Вместо этого ее собственная ладонь медленно накрыла его руку. Лишь на секунду. Пальцы едва заметно переплелись, так же незаметно, как мгновение назад это сделал он. «Теперь да.» Они отпустили друг друга почти сразу, словно этот короткий разговор был завершен. Наверное, никто и не обратил бы внимания на столь мимолетный жест, если бы не Полумна. Она сидела чуть поодаль, неторопливо перебирая собранные за день лесные травы, и неожиданно подняла голову. Несколько секунд она молча наблюдала за ними тем самым задумчивым взглядом, который всегда появлялся у нее перед очередной странной мыслью. Потом совершенно спокойно сказала: - Вы очень часто проверяете друг друга. Гермиона непонимающе посмотрела на нее. - Что? - Что другой рядом, - так же спокойно пояснила Полумна, словно говорила о чем-то совершенно очевидном. - Вы все время друг друга касаетесь. На поляне неожиданно стало тихо. Даже потрескивание костра теперь звучало громче обычного. Гермиона машинально перевела взгляд на собственную руку и только сейчас с удивлением поняла, что Полумна права. Она действительно давно перестала замечать, как постоянно касается Драко. Поправляет воротник его рубашки, стряхивает с плеча прилипшую хвоинку, проводит пальцами по рукаву, проходя мимо, берет за руку во время обсуждения очередного плана, словно ей снова и снова необходимо убедиться лишь в одном: он жив, он рядом, он никуда не исчез. Она подняла глаза. По выражению лица Драко было совершенно ясно, что в эту самую секунду он осознал ровно то же самое. Потому что сам все это время делал абсолютно то же самое. Дни постепенно перестали отличаться друг от друга. Утром Драко неизменно уходил проверять внешний периметр лагеря, а Гермиона почти всегда отправлялась следом, споря с ним о защитных чарах, которые, по ее мнению, можно было усилить еще как минимум тремя способами. Рон каждый раз заявлял, что если они наложат еще хоть одно заклинание, то однажды сами не смогут попасть обратно в палатку. Драко спокойно отвечал, что это все равно безопаснее, чем оставить проход открытым для Пожирателей, после чего спор неизменно заканчивался тем, что Гермиона соглашалась именно с ним. -Это уже начинает раздражать, - однажды проворчал Рон, наблюдая, как они вдвоем вновь обходят поляну с палочками в руках. - Что именно? - не понял Драко. - То, что вы спорите минут двадцать... Он выразительно посмотрел сначала на Гермиону, потом на Малфоя. - А потом все равно приходите к одному и тому же выводу. - Потому что он прав, - совершенно спокойно ответила Гермиона. Рон поднял брови. - Вот об этом я и говорю. Аберфорт, сидевший возле костра и неторопливо чистивший картофель, даже не поднял головы. - Поздравляю, Уизли. Рон настороженно посмотрел на него. - С чем? - Ты наконец заметил очевидное. - Что именно? Старик спокойно бросил очищенную картофелину в котелок. - Они уже давно думают одной головой. На поляне повисла короткая тишина. Рон открыл рот, собираясь что-то сказать, но неожиданно поймал взгляд Гермионы. Она смотрела на Драко. Драко в этот самый момент поднял голову и оба одновременно произнесли: - Нет, сначала... Они замолчали. Переглянулись. И так же одновременно тихо усмехнулись. Рон медленно перевел взгляд на Аберфорта. - Ладно... Он тяжело вздохнул. - Начинаю понимать, о чем ты. - Поздно, - невозмутимо ответил старик. - Это уже безнадежно. Даже Драко негромко фыркнул. Гермиона покачала головой, пытаясь скрыть улыбку, и вновь склонилась над картой, а Рон еще несколько секунд молча наблюдал за ними, после чего тихо пробормотал: - Жуткие люди. - Нет, - спокойно поправила его Полумна, не отрываясь от книги, которую держала на коленях. - Просто счастливые. И почему-то после этих слов никто больше не стал шутить. Костер негромко потрескивал, рассыпая в вечерний воздух редкие искры. Водопад продолжал глухо шуметь где-то за деревьями, и этот ровный, непрерывный гул уже успел стать частью их жизни, такой же привычной, как запах хвои или прохладный утренний туман, неизменно опускавшийся на поляну перед рассветом. Каждый вновь занялся своим делом. Гермиона и Драко вернулись к карте Министерства, то и дело что-то отмечая на полях и споря вполголоса о смене караулов, Аберфорт неторопливо помешивал ужин, время от времени бросая в котелок очередную щепотку каких-то трав, происхождение которых предпочитал не объяснять, а Рон лениво подбрасывал в костер тонкие ветки, наблюдая, как языки пламени жадно проглатывают сухую древесину. Полумна закрыла книгу неожиданно тихо. Осторожно провела ладонью по потертой обложке, словно благодаря ее за компанию, положила рядом с собой и медленно поднялась. Несколько мгновений она просто стояла, глядя куда-то сквозь деревья, туда, где за густыми елями шумел водопад, а дальше, совсем недалеко, среди высокой травы покоился человек, которого она так и не успела увидеть в последний раз. Первым это заметил Рон. Он уже открыл рот, собираясь отпустить какую-то очередную шутку, но, взглянув на ее лицо, тут же передумал. - Ты куда? Полумна медленно перевела на него взгляд. - Хочу кое с кем попрощаться. Она сказала это так спокойно, что поначалу никто не понял смысла этих слов. Лишь спустя несколько секунд Гермиона медленно подняла голову от карты, а Драко, встретившись с ней взглядом, едва заметно кивнул. Никому не нужно было спрашивать, к кому именно собиралась Полумна. Рон поднялся почти сразу. - Я пойду с тобой. Полумна долго смотрела на него своими светлыми, удивительно спокойными глазами, словно пыталась понять, действительно ли он хочет проводить ее или просто боится отпускать одну. Потом едва заметно улыбнулась. - Хорошо. Они медленно пошли по узкой лесной тропинке, скрываясь между соснами. Никто не стал их окликать. Гермиона лишь проводила их взглядом, пока Полумна окончательно не растворилась среди деревьев. Аберфорт негромко вздохнул, бросил в костер еще одно полено и, не поднимая глаз на Драко, произнес: - Иногда человеку нужно побыть рядом с теми, кого он уже никогда не услышит. Он замолчал, прислушиваясь к треску дров. - И иногда... это помогает больше, чем разговор с живыми. На поляне снова стало тихо. Лишь шум водопада продолжал звучать где-то впереди, словно вел их обоих именно туда, где среди леса был безымянный выступ земли покрытый розами под которой лежал Невилл Лонгботтом. Полумна остановилась и долго молча смотрела себе под ноги, словно прислушивалась к чему-то, чего Рон не мог услышать, после чего медленно опустилась на колени и осторожно провела ладонью по прохладной земле, едва касаясь пальцами мягких лепестков роз, будто боялась потревожить чей-то сон. Рон остался стоять чуть поодаль и не подошел ближе не потому, что не хотел, а потому, что чувствовал: сейчас между Полумной и этим местом не должно быть никого. Долгое время она ничего не говорила, и лишь ветер лениво качал верхушки сосен, пока ровный гул водопада разносился по лесу, заполняя собой тишину. Наконец Полумна подняла голову, медленно скользнула взглядом по высоким деревьям, уходящим куда-то в вечернее небо, и едва заметно улыбнулась. - Если бы ты только видел леса в Швейцарии... Несколько секунд она продолжала смотреть вверх, затем тихо покачала головой, и улыбка на ее губах стала немного теплее. - Хотя нет... Ты их уже видел. Они ведь теперь все твои… Легкий ветер коснулся ее светлых волос, будто отвечая на сказанное, и Полумна ненадолго закрыла глаза, после чего снова посмотрела на землю перед собой. - Теперь ты свободен, Невилл. Больше она ничего не сказала, и именно в этой тишине Рон понял, что прощание закончилось. Он медленно подошел ближе, не произнося ни слова, и просто протянул ей руку. Полумна подняла на него взгляд и несколько секунд смотрела так внимательно, словно пыталась увидеть не его лицо, а что-то гораздо глубже, после чего вложила свою ладонь в его. Рон осторожно помог ей подняться, но, когда она уже твердо стояла на ногах, почему-то не отпустил ее руку, а она не попыталась ее убрать. Несколько мгновений они молча стояли рядом, оставляя позади человека, которого наконец отпустили, а затем так же молча развернулись и пошли обратно к лагерю, не разжимая переплетенных пальцев. В этот вечер они оба наконец перестали убегать, каждый от своего. Обратную дорогу они почти не заметили. Лес встретил их тем же ровным шумом ветра, тем же запахом влажной хвои и прохладой, которая с наступлением вечера быстро спускалась с гор. Они по-прежнему шли молча, не разжимая рук, и только когда впереди между деревьями вновь замерцал теплый свет магического фонаря, Полумна едва заметно улыбнулась. Лагерь жил своей тихой жизнью. Драко и Гермиона все еще сидели над картой Министерства, склонившись так близко друг к другу, что их головы почти соприкасались. Аберфорт неторопливо помешивал ужин, время от времени бросая в котелок какие-то травы, отчего по поляне расходился терпкий запах, а рядом с ним уже лежала аккуратная стопка очищенного картофеля. Первым их заметил именно он. Старик поднял глаза, мельком посмотрел на переплетенные пальцы Рона и Полумны и совершенно спокойно снова перевел взгляд на котелок. - Ну наконец-то. Рон вопросительно нахмурился. - Что наконец-то? - Хоть кто-то в этом лагере начал ходить быстрее, чем думает. Драко тихо усмехнулся, не отрывая взгляда от карты. - Поздравляю, Уизли. - Да вы сговорились, что ли? - Нет, - невозмутимо ответил Аберфорт. - Просто уже невозможно было смотреть, как вы оба старательно делаете вид, будто ничего не происходит. Рон открыл рот, собираясь возразить, но неожиданно понял, что возражать, в сущности, нечего. Он только сейчас заметил, что до сих пор держит Полумну за руку, так естественно, будто всегда так ходил. Он уже хотел осторожно отпустить ее ладонь, но Полумна едва заметно сжала его пальцы, ровно настолько, чтобы он передумал. Аберфорт удовлетворенно кивнул. - Вот теперь правильно. Гермиона наконец подняла голову от карты, посмотрела сначала на Рона, потом на Полумну, и ее лицо неожиданно озарила такая искренняя улыбка, что Рон впервые за долгое время почувствовал себя не неловко, а спокойно. Драко поймал ее взгляд и тихо улыбнулся тоже. Наверное, впервые за очень долгое время в этом маленьком лагере не было людей, которые что-то скрывали друг от друга. Ужин проходил непривычно спокойно. Разговор то возникал, то снова затихал, перескакивая с воспоминаний о Хогвартсе на совершенно незначительные мелочи, которые еще недавно показались бы никому не интересными. Рон вспоминал, как однажды близнецы Уизли умудрились выпустить в Большой зал стаю заколдованных фейерверков, Гермиона тут же поправляла детали, утверждая, что их было не меньше трехсот, Драко с самым серьезным видом заявлял, что Поттер тогда выглядел еще растеряннее Макгонагалл, а Полумна слушала их так внимательно, будто все эти истории происходили прямо сейчас. Даже Аберфорт несколько раз негромко хмыкнул, хотя по-прежнему делал вид, что происходящее вокруг интересует его исключительно потому, что людям свойственно нести редкую чепуху. Наверное, именно поэтому никто сразу не заметил, что Драко перестал слушать. Он сидел неподвижно, не меняя выражения лица, но взгляд его медленно сместился куда-то за пределы освещенной костром поляны. Гермиона первой почувствовала перемену. Она уже знала этот взгляд. За последние месяцы научилась различать его раньше, чем он сам успевал что-либо сказать. - Драко? Он не ответил только медленно поднялся на ноги. В лагере стало необычайно тихо. Настолько тихо, что теперь отчетливо был слышен лишь ровный гул водопада. Драко сделал несколько шагов к самому краю защитного круга и замер, всматриваясь в темноту между деревьями. Гермиона тоже поднялась. - Что случилось? Он поднял ладонь, прося всех молчать. Несколько долгих секунд не происходило ничего, потом где-то далеко, за стеной сосен, сухо хрустнула ветка. Рон усмехнулся. - Олень? Драко очень медленно покачал головой. Еще один хруст на этот раз ближе, потом еще и еще. Словно кто-то двигался сквозь лес, совершенно не пытаясь скрыть своего присутствия. По спине Гермионы пробежал холод. Она вдруг поняла, что птицы замолчали. Драко медленно поднял палочку. - Нас нашли. Слова прозвучали почти шепотом и в то же мгновение где-то впереди вспыхнула первая защитная линия. Тонкая серебристая нить на долю секунды прорезала темноту, после чего раздался оглушительный треск, будто невидимое стекло пошло глубокими трещинами. Гермиона резко побледнела. - Нет... Вторая линия вспыхнула почти сразу вслед за первой. На этот раз свет был зеленым. Он стремительно пронесся по всему периметру лагеря, осветив стволы сосен, лица стоявших у костра людей и клубы пара, поднимавшиеся над котелком. Третья защита не успела даже загореться. Она просто исчезла будто ее никогда не существовало, а потом из темноты донесся спокойный, холодный голос: - Они здесь. Аберфорт вскочил так быстро, что котелок с ужином опрокинулся прямо в костер. - Палочки! Следующее слово он уже не произнес. Он выкрикнул его так, что лес эхом отозвался среди скал. - ПО ОДНОМУ! В ту же секунду ночь взорвалась вспышками заклинаний. Все произошло одновременно. Рон инстинктивно спрятал за себя Полумну, Аберфорт уже отбивал летевшие в лагерь заклинания, а Драко резко схватил Гермиону за плечи и почти силой развернул к себе. - Аппарируй! - Нет! Она даже не попыталась поднять палочку. - Я не уйду без тебя! Еще одна вспышка разорвала темноту между деревьями, и сразу несколько заклинаний ударили в остатки защитного купола. Воздух дрогнул так сильно, что земля ушла из-под ног. - Грейнджер! Он впервые за долгое время сорвался на крик. - Это приказ! Гермиона отчаянно замотала головой. - Нет! Драко даже не дал ей договорить. Одной рукой он резко сжал ее запястье, заставляя поднять палочку, другой почти толкнул назад. - Живи! Время словно перестало существовать. Она почувствовала знакомое сжатие аппарации, мир начал рассыпаться на тысячи рваных теней, и именно в это последнее, невозможное мгновение, когда реальность уже ускользала из-под ног, Гермиона увидела Драко. Он успел повернуться к летевшему в них заклинанию. Яркая зеленая вспышка ударила его в бок с такой силой, что тело резко отбросило назад. - ДРАКО! Ее крик утонул в аппарации. Лес исчез, костер исчез, водопад исчез. Последнее, что она увидела перед тем, как мир окончательно растворился, была его фигура, падающая на землю среди ослепительных вспышек заклинаний. А потом вокруг осталась только пустота. Аппарация закончилась так резко, что Гермиона не удержалась на ногах. Она тяжело упала на влажную землю, больно ударившись коленями, и несколько секунд просто сидела, опираясь ладонями о холодную траву, не в силах сделать полноценный вдох. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами все еще мелькали обрывки ослепительных вспышек, а в ушах продолжал звенеть собственный крик, утонувший в аппарации. Лишь спустя некоторое время она смогла поднять голову и оглядеться. Вокруг было тихо. Сквозь деревья виднелись тусклые огни фонарей, знакомая дорожка уходила к жилым кварталам, а чуть дальше темнели крыши домов. Гермиона узнала это место сразу. Небольшой парк через дорогу от дома ее родителей. Именно он возник в ее сознании в ту самую долю секунды, когда Драко крикнул ей: «Живи». Она резко зажмурилась, но это не помогло. Перед глазами снова возникло последнее мгновение. Зеленая вспышка. Драко, которого с силой отбросило назад. Его падающая фигура. Гермиона судорожно втянула воздух, словно пыталась вдохнуть вместе с ним и собственную надежду, но воспоминание лишь становилось отчетливее. Она медленно закрыла лицо руками, чувствуя, как все тело начинает мелко дрожать. Рон. Полумна. Аберфорт. Драко... Она не знала, кому удалось уйти. Не знала, кто оказался в плену. Не знала, кто еще продолжал сражаться в лесу. Она знала только одно. Последним, что она увидела, был Драко. И именно поэтому сознание вновь и вновь возвращалось к одному и тому же страшному выводу. - Нет... Шепот сорвался сам собой. - Нет... нет... Она закрыла лицо руками. Ее трясло. Гермиона медленно опустила руки и заставила себя глубоко вдохнуть. Еще раз. И еще. Паника была слишком дорогой роскошью. Она уже проходила через это однажды. Тогда тоже был лес. Тогда тоже была палатка. Тогда рядом были Гарри и Рон, а впереди не существовало никакого плана, кроме одного единственного: пережить еще один день. Именно тогда она научилась думать, когда все вокруг рушится. Не потому, что не боялась. Потому что кто-то должен был сохранять холодную голову. Ее пальцы крепче сомкнулись на палочке. Мысли начали выстраиваться одна за другой. Возвращаться к лагерю нельзя. Если Пожиратели все еще там, она погибнет, не успев никому помочь. Оставаться здесь тоже нельзя. Дом родителей был первым местом, которое всплыло в памяти во время аппарации, а значит, однажды эта мысль могла прийти в голову не только ей. Гермиона поднялась, чувствуя, как все еще дрожат ноги, и медленно посмотрела в сторону дома, где когда-то была счастлива настолько, что даже не замечала этого. Она не была здесь много лет и не могла позволить себе приблизиться сейчас. Война уже однажды забрала у нее родителей. Она не имела права привести ее обратно. Ей нужен был не лагерь. Ей нужен был Роуэн-Холлоу. Если кто-то сумел уйти, он тоже не станет возвращаться прямо на место нападения. Любой из них сначала попытается понять, осталась ли в деревне засада. Так поступил бы Драко. Так поступил бы Аберфорт. Так поступила бы она сама. Тихо прошептав заклинание Дезиллюминации, Гермиона растворилась в темноте. Через мгновение пространство вновь сжалось вокруг нее, и, когда аппарация закончилась, она уже стояла далеко от Роуэн-Холлоу, на опушке знакомого леса, где когда-то начиналась старая охотничья тропа. Отсюда деревня почти не просматривалась, зато можно было подобраться незамеченной. Гермиона сразу опустилась на одно колено, прислушиваясь к ночной тишине. Ни голосов. Ни шагов. Только ветер лениво раскачивал сосны, а где-то далеко ухнула сова. Она двинулась вперед медленно, почти бесшумно, прячась за деревьями и внимательно всматриваясь в темноту. Каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего вовсе не из-за усталости. Она боялась того, что могла увидеть впереди. И в какой-то момент неожиданно поймала себя на мысли, что все повторяется. Снова ночь. Снова лес. Снова вокруг никого. И снова она одна. Из леса деревня казалась мертвой. Гермиона еще долго не решалась выйти из-за деревьев, внимательно всматриваясь в темные улицы. Ни одного огонька. Ни одного человеческого силуэта. Ни голосов. Даже собаки не лаяли. Только ветер лениво перекатывал по пустой дороге сухие листья, да где-то далеко поскрипывала сорванная с петель ставня. Она осторожно сделала первый шаг. Палочка оставалась направленной вперед. Каждый дом, мимо которого она проходила, нес на себе следы чужой ярости. Выбитые окна, обгоревшие стены, сорванные двери, разрушенные заборы. Казалось, Пожиратели не искали здесь кого-то конкретного. Они просто стирали деревню с лица земли, чтобы после них не осталось ничего, кроме страха. Но страшнее всего была тишина не та спокойная тишина, которая приходит ночью, а та, что остается после людей. Гермиона медленно свернула на знакомую улицу. Сердце пропустило удар. Дом все еще стоял. Вернее...То, что от него осталось. Первый этаж каким-то чудом уцелел, словно старые каменные стены до последнего отказывались уступать чужой магии. Зато второго этажа больше не существовало. Крыша провалилась внутрь, перекрытия обрушились, а окно той самой комнаты, возле которого они с Драко подолгу сидели вечерами, теперь смотрело в небо рваными обломками рамы. Гермиона замерла. Она слишком ясно помнила этот дом. Вот здесь Аберфорт впервые посадил ее за стол и молча поставил перед ней горячую тарелку, не задав ни одного вопроса. Вот здесь она месяцами просыпалась по ночам от кошмаров. Вот сюда однажды вошел Драко. А потом Почти каждую ночь они аппарировали именно сюда, потому что только здесь могли хотя бы ненадолго забыть, что за стенами дома существует война. Она смотрела на разрушенный второй этаж и никак не могла избавиться от ощущения, что кто-то намеренно уничтожил именно те комнаты, в которых еще недавно оставалось немного счастья. Гермиона медленно подошла ближе, двери больше не было. Она осторожно переступила через обломки и остановилась посреди первого этажа. Все было перевернуто, стол расколот, стулья разбросаны, книжные полки рухнули на пол, под ногами тихо хрустело стекло. Она долго молча осматривалась, пока взгляд не остановился на лестнице. Вернее...На том, что от нее осталось. Несколько нижних ступеней еще держались, все остальное исчезло вместе со вторым этажом. Гермиона медленно подняла голову. Там, наверху, когда-то была комната. Их комната. Теперь над ней чернело только ночное небо. Она закрыла глаза. Война снова пришла раньше них и снова забрала место, которое они только начали считать своим. Она еще долго стояла посреди разрушенного дома, не находя в себе сил сделать хотя бы шаг. Сквозь пролом вместо потолка были видны редкие звезды, ночной ветер свободно гулял между обугленными балками, а где-то наверху тихо поскрипывал чудом уцелевший кусок перекрытия. Дом был мертв. И вместе с ним словно умерла еще одна часть той жизни, которую Гермиона уже начала осторожно собирать по кусочкам. Она медленно опустилась на пол прямо среди битого стекла, обломков дерева и каменной пыли ей было все равно. Пожиратели сюда больше не вернутся. Они уже сделали все, зачем приходили. Разрушили, проверили, ушли. Теперь этот дом никому не был нужен. Кроме нее. Она подтянула колени к груди и закрыла лицо руками. Слезы пришли неожиданно легко они просто текли одна за другой, оставляя на ладонях теплые дорожки. Перед глазами снова возникло последнее мгновение. Драко. Его ладонь на ее запястье. "Живи." Зеленая вспышка. Падающая фигура. Гермиона резко согнулась вперед, пытаясь сделать вдох, но воздух будто перестал существовать. - Пожалуйста... - едва слышно прошептала она. - Только живи... Она не знала, сколько просидела так. Минуты или часы. Постепенно дыхание выровнялось, слез стало меньше и голова снова начала работать. Нужно было думать где искать остальных, как отыскать хоть какие-то следы. Она уже медленно поднялась на ноги, когда где-то снаружи отчетливо скрипнула доска. Гермиона замерла. Шаги. Кто-то приближался к дому. Очень медленно. Она мгновенно выхватила палочку и бесшумно скользнула за опрокинутый шкаф, единственный достаточно большой предмет мебели, который еще оставался стоять. Сердце снова забилось так сильно, что ей показалось, его услышат. Шаги становились ближе. Кто-то осторожно переступил через выбитую дверь. Остановился. Несколько секунд в доме стояла абсолютная тишина. Потом усталый, хриплый голос негромко произнес: - Гермиона... Она узнала его раньше, чем успела выглянуть. Палочка выпала из ослабевших пальцев. Гермиона почти бегом выскочила из своего укрытия и, не сказав ни слова, крепко обняла Аберфорта. Старик тяжело выдохнул. На секунду крепко прижал ее к себе и только потом негромко сказал: - Знал, что найду тебя именно здесь. Она ничего не ответила, только еще сильнее вцепилась в него, потом медленно подняла на него покрасневшие глаза. В них был всего один вопрос. Одно имя. - Драко... Аберфорт опустил взгляд. Молчание длилось всего несколько секунд, но Гермионе показалось, что прошла целая вечность. - Не знаю. Он честно покачал головой. - Меня загнали в угол. Пришлось аппарировать. Он тяжело выдохнул. - Я не видел, что стало с ним. Гермиона почувствовала, как внутри снова все оборвалось. Аберфорт осторожно положил ладонь ей на плечо. - Послушай меня. Она подняла глаза. - Если он жив... Он произнес это спокойно с абсолютной уверенностью человека, который слишком хорошо знал Драко Малфоя. - Он придет. И впервые за эту ночь Гермиона действительно поверила этим словам. Потому что их сказал Аберфорт. Они еще долго не разжимали объятий. Потом Аберфорт осторожно усадил Гермиону на уцелевшую нижнюю ступень лестницы. Сам опустился рядом, тяжело прислонившись спиной к обгоревшей стене. Сквозь пролом в крыше на разрушенный дом падал холодный лунный свет, освещая разбросанные доски, битое стекло и клубившуюся в воздухе пыль. Где-то далеко продолжал шуметь лес, но здесь, среди развалин, стояла почти абсолютная тишина. Она сидела неподвижно, опустив голову, и смотрела в одну точку. Перед глазами снова и снова возникал один и тот же миг. Драко толкает ее назад. Его ладонь на ее запястье. Его голос. Гермиона почти шепотом нарушила тишину: - Мы даже не успели... Аберфорт повернул голову. - Что? Гермиона ответила не сразу. - Пожить. Это слово прозвучало почти неслышно. Она грустно усмехнулась, сама не понимая, почему именно сейчас вспомнила такую нелепую мелочь. - Он все время говорил, что починит лестницу... Она скрипела каждый раз, когда я ночью спускалась вниз. Я постоянно забывала ему напомнить... а он говорил, что сделает это потом. Она медленно подняла взгляд на остатки лестницы от нее уцелели только несколько нижних ступеней. Выше чернело пустое небо. - Никакого «потом» больше не будет... Аберфорт ничего не ответил. Он видел, как прямо сейчас вместе с этим домом рушились последние остатки той жизни, которую Гермиона успела себе представить. Прошло еще несколько минут, потом она глубоко вдохнула, медленно вытерла лицо ладонями и вдруг поднялась так резко, что Аберфорт невольно посмотрел на нее. Слез больше не было. - Хватит. Старик молча ждал продолжения. - Они уничтожили этот дом, лагерь, наш общий дом, наши жизни. Мы все время убегаем, все время теряем людей, все время надеемся, что следующий дом окажется последним. Она покачала головой. - Не окажется. Аберфорт медленно поднялся вслед за ней. - Пока жив Волдеморт... Гермиона договорила за него: - Никто из нас больше никогда не сможет жить. Она произнесла это как уже свершившийся факт. - Значит... Она встретилась взглядом со стариком. - Я сама доберусь до него. Аберфорт молчал. - И сама убью его. Он долго смотрел ей в глаза, потом устало потер лицо ладонью. - Нет. Гермиона нахмурилась. - Не потому, что ты не сможешь. Он медленно покачал головой. - Потому что сначала придется уничтожить крестраж. Она замерла. Ответ пришел почти сразу. - Посох... - Да. Аберфорт кивнул. - Пока крестраж находится внутри посоха, Волдеморт бессмертен. В доме снова стало тихо. Гермиона медленно отвернулась. - Значит... Она почти беззвучно закончила собственную мысль. - Меч Гриффиндора. - Именно. Она тяжело выдохнула. - Он остался в лагере. - Скорее всего. - А если Пожиратели нашли его... Она не договорила и Аберфорт тоже. Оба понимали последствия. Гермиона долго смотрела куда-то в темноту, потом неожиданно спокойно произнесла: - Тогда я найду его. Старик невесело усмехнулся. - И как именно? - Не знаю. Она впервые за весь разговор пожала плечами. - Но найду. Позади них вдруг негромко скрипнула половица. Они одновременно развернулись, вскинув палочки. Из темноты усталый голос произнес: - Вообще-то... Наступила короткая пауза. - Я истинный гриффиндорец. Еще через секунду из темноты медленно вышел Рон. Он выглядел так, будто шел без остановки несколько часов. Мантия была изорвана, рукав почернел от копоти, на виске запеклась кровь, а на лице застыло такое выражение усталости, какое Гермиона в последний раз видела на кухне после побега из Азкабана. Несмотря на это, уголок его губ все-таки едва заметно дрогнул. - Без меня ты этот меч все равно не найдешь. Несколько секунд Гермиона просто смотрела на него, потом быстро подошла и крепко обняла. Рон молча обнял ее в ответ. Но уже через мгновение она почувствовала, как он напрягся. Она медленно отстранилась. - Полумна? Рон опустил глаза. - Я заставил ее аппарировать. Он говорил тихо, будто каждое слово давалось ему с трудом. - Она не хотела уходить. Пришлось практически вытолкнуть ее. Он тяжело опустился на обломок стены. - Часть из них сразу пошли за мной. Я увел их в лес, долго кружил, когда удалось оторваться и вернуться... Он замолчал. Гермиона уже знала, что услышит дальше. - Драко там уже не было. В доме снова стало тихо. Теперь их было трое. Трое людей, потерявших друг друга в одну ночь и каждый из них понимал, что времени оплакивать потери больше не осталось. Теперь у них была только одна дорога. Вперед. Гермиона медленно опустилась обратно на ступень лестницы. Рон сел рядом, положив локти на колени. Аберфорт остался стоять, задумчиво глядя в пролом, где когда-то находился второй этаж. - Даже если меч найдется... - наконец негромко произнес он. - До Волдеморта еще нужно добраться. Гермиона подняла голову. - Доберемся. - Не все так просто. Аберфорт медленно повернулся к ним. - Министерство сейчас превратилось в крепость. Каждый вход охраняется. Все камины перекрыты. Аппарация невозможна. Рон раздраженно усмехнулся. - Отлично. Значит, у нас вообще нет плана. - Есть. Оба одновременно посмотрели на старика. Тот некоторое время молчал, словно решая, стоит ли говорить. - Под Министерством существует старая магическая сеть. Намного старше самого Министерства. Когда-то ей пользовались еще задолго до того, как построили нынешнее здание. Сейчас о ней почти никто не помнит. - И ты молчал? - Рон резко поднялся на ноги. - Серьезно? Мы столько месяцев ходим по кругу, а ты только сейчас решил рассказать, что знаешь, как попасть под Министерство? - Потому что, - спокойно ответил Аберфорт, - я до последнего надеялся, что найдется способ не вести вас туда. Рон раздраженно развел руками. - Великолепно. Просто великолепно. - Это не прогулка, мальчик. Голос Аберфорта впервые за долгое время стал жестче. - Попав туда, назад вы уже можете не выйти. - А сейчас будто у нас есть выбор? Аберфорт ничего не ответил. Потому что выбора действительно больше не было. Гермиона медленно поднялась. - Значит, сначала меч. Она посмотрела сначала на Рона, потом на Аберфорта. - Потом Министерство. - Потом Волдеморт, - тихо закончил Рон. Никто из них не заметил, как за пределами разрушенного дома что-то едва слышно хрустнуло. Слишком тихо. Слишком осторожно. Еще несколько секунд они продолжали обсуждать дорогу к Министерству, возможные входы и старые магические тоннели, пока из темноты вдруг не донесся негромкий мужской голос. - Можно войти? Все трое одновременно вскинули палочки. Дом снова погрузился в абсолютную тишину. Через мгновение тот же голос прозвучал еще раз. Тихо и очень устало. - Это я. На пороге разрушенного дома появилась высокая фигура в длинной темной мантии. Лунный свет падал со спины, не позволяя сразу разглядеть лицо. Гермиона невольно сделала шаг вперед. Сердце ударило так сильно, что ей показалось, его услышали все. Высокий. Светлые волосы. Малфой. Фигура медленно вошла внутрь, и серебристый свет наконец лег на изможденное лицо. Его обычно безупречная мантия была разорвана, светлые волосы спутались и потемнели от засохшей крови и дорожной пыли, а под глазами залегли глубокие тени, словно за одну ночь он постарел на несколько лет. Он медленно обвел взглядом разрушенный дом, остановился на Гермионе и, не здороваясь, не объясняя своего появления и не отвечая на немой вопрос в ее глазах, произнес только одну фразу: - Нам нужно спасти моего сына. Перед ними стоял Малфой…Люциус Малфой.