Between You and Control

Тихая музыка сливается со звоном бокалов, звуками ночной природы, проникающими в особняк, смехом и разговорами гостей. В приглушенном свете они могли лучше скрывать свои истинные лица и намерения. Голод, похоть и лицемерие они прятали за ширмой красивого слова «благотворительность». Но что уж лукавить, я ничем не отличался от них. Стоя на самом верху белых мраморных ступеней, я наблюдал за существами, что решили посетить устроенный мною благотворительный вечер. Все они были у меня на виду, прямо как безмозглые рыбки в большом аквариуме, считали, что плавают в бескрайнем океане, думали, что они свободны, хотя всецело принадлежали мне. Их внимание, их время, их души и тела. Я глубоко вдохнул через нос, впитывая самые различные ароматы: от дорогих парфюмов до запаха жажды и желания. Как и у всех оборотней, у меня был великолепный нюх, который именно в этот момент выискивал чем бы полакомиться. Честно говоря, мне было безумно скучно. Мне хотелось поохотиться. Это желание было у меня в крови. Охота была высечена у меня на костях, пришла в этот мир вместе с моим телом, с ним же и исчезнет, когда мой разум растворится в небытии. Я был готов выискивать, следить, гнаться, а после поглощать до последней капли. Но за последние годы я не сделал ничего из вышеперечисленного, ведь у меня уже было все. А если чего-то и не было, стоило мне щелкнуть пальцем, и оно появлялось передо мной, неважно, будь то деньги, власть, мужчины или женщины, я мог получить все, что хотел, даже не напрягаясь. И это было невыносимо скучно. Раньше, когда единственное, что принадлежало мне, было только мое собственное тело, жить было куда интереснее. Был стимул, мотивация. Голод. А теперь я погряз в рутине, из которой все никак не мог выбраться. Даже этот вечер не помог мне отвлечься. Я все это уже видел. Всех этих вампиров, оборотней и эльфов, готовых пасть передо мной на колени просто за то, что я уделил им немного своего внимания. Когда-то, может, подобные унижения и приносили мне удовольствие, но это было лет пятьдесят назад? Я начал медленно спускаться вниз к своим гостям, приветливо улыбался, перекинулся несколькими словами с разными компаниями, и в итоге оказался в самом центре события. Народ сразу же потянулся ко мне, словно каждый присутствующий здесь пытался оторвать от меня кусок, полакомиться им и порадоваться мысли, что они удостоились такой чести. Этот вечер так бы и закончился моим внутренним негодованием и нытьем, если бы я не заметил моего самого любимого врага — Рафаэль де Сангра. По сути, врагами мы были больше на словах, чем на деле, ведь кроме одного, скажем, не самого приятного случая много лет назад, мы старались не пересекаться. Но причина, почему я обожал наши встречи, заключалась не в их редкости, а в том, как они проходили. Я ловко проскальзываю между гостями и официантами, чтобы приблизиться к единственной надежде на хоть какое-то развлечение. Молодого вампира окружили две девушки из его расы. Хотя молодой — всего лишь название в их дурацкой иерархии, которую я мало понимаю. На самом деле, он мой ровесник — ему сто шесть. Если бы люди все еще были живы, по их меркам это было бы около тридцати, то есть, в самом рассвете сил. Девушки пытались заигрывать с Рафаэлем, и я понятия не имею, как они не заметили отчетливую тень раздражения на его лице. В своем костюме-тройке, с идеальной укладкой, этими непримечательными очками и попыткой вежливо улыбаться он выглядел так, словно этот особняк принадлежал именно ему. Я же, в бордовой рубашке с закатанными рукавами, только наполовину застегнутыми пуговицами, кожей, покрытой шрамами и татуировками, совершенно сюда не вписывался. Но мне было плевать. Это мой дом, мой вечер, мой район и моя жизнь. Я мог делать все, что хотел. Я мог выглядеть так, как хотел. — Дамы, — перебиваю я Рафаэля, который был на половине своей нудной отмазки. Он стоял ко мне спиной, поэтому резкое напряжение в его плечах не смогло скрыться от моего взгляда. Мужчина не обернулся, но девушки поприветствовали меня радостным визгом. — Феликс! — практически в один голос. Я сделал шаг вперед, поравнявшись с вампиром и положил руку ему на плечо, не сводя взгляда с вампирш, ослепляя их самой широкой, но при этом самой фальшивой улыбкой. Они этого не замечают. — Могу я украсть у вас этого прекрасного молодого вампира? Мы с Рафаэлем были полными противоположностями друг друга: его волосы русые, мои — черные; его телосложение подтянутое, мое — массивное; его кожа чиста, моя — запачкана чернилами и шрамами. Он был ненамного ниже меня, но даже так, мои сто восемьдесят шесть сантиметров роста позволяли мне смотреть на него свысока. В прямом и переносном смысле. Помимо прочего, в моих ушах блестели серьги, а единственное, что блестело у него, это его сраная бледная кожа. Единственное, что нас объединяло — это цвет глаз. У него они были небесно голубые, мои же чуть ближе к серому. — Конечно, — кивает мне одна из девушек, а я уже не могу дождаться, когда они свалят отсюда к чертовой матери, — надеюсь, вы составите нам компанию, когда освободитесь. — Непременно, — киваю я в ответ, чуть сильнее сжимая плечо Рафаэля. Да, терпения у меня не слишком много. — Может, уберешь уже свою собачью лапу с моего плеча? — вампир спихивает мою руку с себя, как только девушки уходят к одному из свободных столов. Я замечаю, как его вымученная улыбка потухает, и лицо наконец-то становится настоящим. — Твой папочка не научил тебя манерам, Рафи? — я специально называю его так и улыбаюсь. Знаю, как сильно его бесит это прозвище, оттого мне и весело. Оно прицепилось к нему еще с того дня, как он наведался в одно из моих казино после того, как я разнес его лабораторию. Если быть уж совсем точным — сжег. Возможно, кто-то бы поспорил со мной, но я искренне считаю, что он заслужил этот урок. Триан — город нейтралитета — по факту принадлежит мне. Подпольная деятельность, клубы, казино, торговля — все это под моим контролем. Даже местная администрация старается не переходить мне дорогу. И я не знаю, почему они возомнили себя настолько смелыми, чтобы дать Рафаэлю разрешение на строительство лаборатории в моем районе. Я предупреждал его, что хочу свою землю обратно. Что ж, он сам виноват, что не послушал. Мне пришлось забрать то, что принадлежит мне, так, как я умею. Силой. Это единственный способ, знакомый мне с моего рождения. — Если бы мой «папочка» был здесь, он бы сожрал тебя живьем, — отвечает мне Рафаэль с ехидной улыбкой в ответ, пока я вытираю лежавшую на его плече руку о брюки. В какой-то степени я обожал Рафаэля так же, как и ненавидел. Его реакции веселили меня. Спровоцировать его — самое легкое дело. И это то, что я делал каждый раз, когда мы видели друг друга. Просто не мог устоять. — Но насколько я вижу, тут нет ни твоего папочки, ни твоей рыжей шавки, — а это была еще одна причина, по которой я обожал наши встречи. Личный помощник Рафаэля. Само определение спокойствия, новый вампир — еще одна ступень иерархии — и мужчина, который еще ни разу, клянусь, ни одного разу не заставил меня скучать, — как там его звали? — Луис, — словно из ниоткуда его бархатный голос доносится за нашими спинами.  — Точно, — я поворачиваю голову в его сторону, — наш малыш Лу-Лу. Он был великолепен, и, о господи, мне хотелось его сожрать. Целиком. Поглотить его до последней капли. Мне хотелось охотиться на него, выслеживать и гнаться, чтобы в конечном итоге разорвать когтями на маленькие кусочки. А все потому, что он ни разу на меня не повелся. Ни на мои провокации, ни на мои грубые слова в его сторону, ни на мои действия. Он был непреклонен, как стена, огромная каменная стена, что преграждала мне путь к желаемому. Но как я уже и упомянул, я привык брать то, что принадлежит мне, даже если для этого мне придется его разрушить. — У вас есть поразительная привычка придумывать существам нелепые прозвища, — он был холоден как лед, абсолютно безразличен ко мне, — вам не кажется, что вы уже давно выросли из этого возраста? Если не толпа гостей, я бы прижал его к стенке прямо сейчас. Его зеленые глаза смотрели на меня снизу вверх с абсолютным безразличием, словно я был для него пустым местом. В отличие от Рафаэля, который реагировал на все, что я говорил, Луис обходился со мной терпеливо, словно я был маленьким ребенком, не понимающим, что говорит. А он, между прочим, был в половину младше меня. Телосложение у него тоже достаточно худое, да и в целом он был куда меньше меня, где-то на десять сантиметров ниже. И, несмотря на все это, он единственный, кто действительно давал мне отпор. А это в моем мире было огромной редкостью. Поэтому я обожал видеться с ним, обожал заходить все дальше и дальше, чтобы понять, где же заканчиваются его границы; какой из кирпичиков стены выглядит наиболее нестабильным, чтобы потянуть за него и сразу разрушить всю крепость. Я делаю шаг вперед и приближаюсь к нему почти вплотную. Мои пальцы, обвитые татуировками, тянутся к пряди рыжих волос, выбившейся из хвоста. — Чего и следовало ожидать от нашего рыжика, — его волосы настолько мягкие, что я не могу удержаться и накручиваю прядь на палец. Луис не реагирует, не отстраняется, даже не дергается. Он не бьет меня по руке, ничего не говорит. Его зеленые глаза остаются такими же беспристрастными, да даже его запах ни капельки не меняется, и это начинает меня злить. Он будит во мне зверя, который уже давным-давно упал в спячку и многие годы не вылезал наружу, чтобы поиграть. На моем лице вырисовывается оскал. — Интересно, какое же личико ты строишь, когда посасываешь своему начальнику? — Ты совсем ахуел?! — повышает голос Рафаэль, но я не обращаю на него никакого внимания. Мой взгляд сосредоточен на глазах Луиса, я выжидаю, всматриваюсь, пытаюсь увидеть хоть что-то. Но ничего. Полная пустота. — А я и не думал, что вас настолько сильно интересует мое лицо, — он остается невозмутимым, а в моей груди впервые за долгое время вспыхивает огонь. Пламя разливается в моей груди, перехватывает дыхание, останавливает его. Оно распространяется по всему телу, стремится прямо к моему твердеющему члену. Это был азарт, вызов, который Луис бессознательно бросил мне, и как же, черт возьми, я был этому рад. Он не догадывался, что дал мне зеленый свет. Охота началась. — К вашему сожалению, я предпочитаю воспитанных существ, а не перевозбужденных дикарей. Как только я хотел сказать что-то в ответ, продолжить свою игру и дать ему добить себя окончательно, ведь пока что я явно проигрывал, меня позвал кто-то из гостей. Я не знаю, как я сдержался, чтобы не убить этого мужчину только за то, что он отвлек меня от моей добычи, но моего терпения хватило даже на улыбку. Мое тело было с гостями, но мысленно я все еще находился рядом с рыжим спокойствием. Внутри продолжала бурлить кровь, а непотушенный пожар разрастался, словно кто-то подкидывал в него дрова. Мне нужно было идти, я хотел найти его, поймать в свои лапы и растерзать. Все мои мысли были заняты только этим, и поэтому сосредоточиться на разговорах не представлялось возможным. Весь этот шум ушел куда-то на задний план, скука отступила и передала бразды правления в руки азарта. Это именно то, что я искал. Луис — моя жертва.