Легенда о Боге Солнца

Пылающее солнце нетерпеливо ласкает щёки и ладони, не прикрытые изящным дорогим шёлком. Приезжие гости старательно избегают его поцелуев, кутаясь в расшитые золотом вуали, скрывающие лица. Стойкий аромат цветов окутывает обоих с ног до головы, задолго до представлений раскрывая, откуда они держат свой путь. Королевство Селинита на Юге задолго до нынешних обстоятельств славилось плодородием земель и бесчисленным количеством цветов, устилающих каждую дорожку; невозможно не вспомнить и о роскошных дворцовых садах в тот миг, когда аромат благородных лилий от незнакомцев с Юга окутывает всё вокруг. Он мешается с иным: резким, совсем не сравнимым с общей композицией запахом. Металлический, без сомнения, напоминающий кровь. Алая капля устремляется вниз с белоснежного пальца. Проткнутый иглой, он словно выделяет сок: густой, тёмно-бордовый. Лицо человека не меняется, его напускное безразличие чувствуется даже под слоями вуали, скрывающими всё, кроме глаз. Ему не страшно. Он знал, что Шáрва не потерпит самозванцев в императорском дворце. Незнакомцы в шёлковых платках безмолвно выполняют ритуал инициации: тонкая игла протыкает нежную кожу с нажимом, заставляя кровь длинной полоской струиться вниз. Королевская кровь — единственное, что отличает избранных от самозванцев. Принцесса Одетт из Селинита была избранной. Она бы не боялась. Бояться стоило тому, кто до сих пор играет её роль. Грязнокровному, не знающему жизни во дворце человеку, погружающему палец в небольшой чан с мутной жидкостью. Всё решится сейчас. Если Король ошибался — его обезглавят на месте без выяснения обстоятельств, и Селинит падёт под гнётом войны. Ведь единственная полнокровная наследница — Одетт Форенс — умерла десять лет назад.

***

Селинит с давних пор славился своим плодородием и обилием цветов. Солнечное королевство на Юге континента, являясь третьим по величине, занимало не менее важное положение, чем Шáрва или Рагкхат. Король Озар — справедливый и мудрый правитель — долгие годы оберегал свой народ, укрывая Селинит за раскидистыми лесами и колючими лианами. Его верным другом и опорой служила бывшая графиня Энора, ныне — рассудительная королева Эннориэль, подарившая мужу прекрасную Одетт Форенс на седьмом году брака. Единственная законнорожденная, любимая и желанная дочь короля — принцесса Селинита, Южный бутон, распустившийся ослепительным цветком. Одетт была надеждой Озара, его светом и великой радостью. Король любил её больше кого-либо. Настолько, что лишь приближённые слуги могли видеть юную принцессу: отцовская ревность оказалась слишком велика. Одетт росла замечательной, умной девочкой. Купаясь в любви отца и матери, она обладала всеми богатствами королевства. Однако, не знала лишь одного, самого ценного и желанного: свободы. Возможности увидеть мир, радовать подданных своей улыбкой и узнавать новое не с замысловатых картинок в книгах, а наяву. В её мечтах сами Боги спускались на землю и отправлялись в далёкие странствования, утягивая юную принцессу за собой. Порой жизнь складывается так, что обычный крестьянин, обладая мечтами принцессы, молится на её место в перерождении. Молодой простолюдин, не зная власти и королевских забот, жил свободно. Гулял, где захочет, как бродячий кот. Видел песчаные бури Шáрвы, скрывался от страшных существ Рагкхата и срывал цветы с необъятных садов Селинита. Но что дала ему свобода? Дикий, отравляющий страх за своё будущее. Глубокую тоску за мать, уже немолодую для побегов с места на место. И зависть. Он справился бы лучше. Он сделал бы больше. Это он должен быть на месте наследницы. Это он в свои четырнадцать говорит на трёх языках и знает обо всех великих битвах Селинита! И это он, подставленный глумливым мальчишкой и злой, тащится во дворец с криво натянутым капюшоном на голове и звенящей побрякушкой в руках. «Драгоценный кулон из розового кварца! Отделка из чистого золота, капитан! Нельзя отпускать вора безнаказанным!» — вопил вслед королевской гвардии старый скряга-купец, почёсывая упитанный живот. Его усы смешно задёргались от ругательств, а губы ощетинились, открывая вид на блестящие золотые зубы. Мальчик, почти повисший на руке капитана гвардии, несдержанно высунул язык ему в ответ, отвечая заливистым смехом на очередной поток бранных слов. — Как, говоришь, тебя зовут? Низкий, хрипловатый голос капитана со шлемом на голове послышался спустя несколько минут пути к замку Озара. Мальчик не стеснялся его задумчивого взгляда — смотрел в ответ пронзительно, словно пытаясь прожечь его броню голубыми, как небо, глазами. Острый на язык и своенравный, он успокоился лишь после того, как капитан пообещал отвести его во дворец. Вернее, даже приказал отправляться с ними. — Август Ван, господин. Нельзя мне во дворец, — сжимая грубую ладонь мужчины своей маленькой, «воришка» улыбался ему снисходительно, словно это ему приходится объяснять очевидные вещи ребёнку, — мама будет переживать. Она взяла с меня обещание никогда-никогда не попадаться на глаза королю. Говорит, нельзя в нашем положении к знати, засмеют. Задумчивый взгляд командира на миг сменился. В тёмных глазах промелькнуло нечто, напоминающее осознание. Он прослужил королю несколько десятилетий — опыт не позволил ошибиться. Мальчик, появившийся на параде в честь двенадцатого дня рождения Одетт, не зря привлёк его внимание. Порой случайные встречи бывают судьбоносными. Именно эта — тому подтверждение. Капитан гвардии лично привёл мальчика во дворец. Впервые юному взору открылись белоснежные башни, покрытые извилистыми лианами зелёных и чёрных оттенков, необъятные цветочные сады и величественный замок, вершину которого едва-ли можно было разглядеть, запрокинув голову вверх. Август не успел рассмотреть внешнее убранство и пары минут: капитан поторопил его, положив широкую ладонь меж мальчишеских лопаток. Выбора не оставалось: боясь и благоговея перед встречей с самим королём, он семенил вглубь замка, поражаясь обилию красок и запаху редкого сорта лилий. — Ваше Величество, — капитан опустился на одно колено. Его доспехи шумно зазвенели на миг, однако, стоило мужчине принять позу — всё стихло. Ван, явно отвлекаясь, обнаружил трон впереди себя не сразу. Спохватившись, рухнул на колени, вмиг задерживая дыхание. Королевская аура выбивала воздух из лёгких. Словно сам Озар Форенс не просто король — настоящее воплощение Бога, питающего народ своими наставлениями и поддержкой. Август чувствовал, что просто обязан склонить голову под его тяжёлым взглядом. Каким бы резким и бестактным не был оборванец на улицах — этот миг враз выбил из него всю спесь. Оставалось, затаив дыхание, ждать. Чуда ли, наказания ли… — Вольно, капитан. Голос короля, властный и глубокий, эхом отдавался от стен позади. Он вызвал дрожь в ладонях и желание поскорее свернуться в клубок. Ощущать такую власть…Кажется, Август понимал, почему дорогая мама была против их встречи. К такому нельзя подготовиться. — Почему здесь ребёнок? Я просил гвардейцев патрулировать парад в честь Одетт, а не приводить ко мне оборванцев, — постукивая длинными пальцами по колену, Озар вальяжно раскинулся на троне, явно не заинтересованный в неожиданных новостях. Однако, капитан не пугался нарочито давящей атмосферы и грубого тона: вставая с колена, он потянул мальчика за локоть. Его тёмная одежда пропиталась пылью, а в глазах стоял немой вопрос: что от него нужно? Неужели, торговец всё-таки уговорил наказать его, да построже? — Вам стоит на это взглянуть, повелитель. Ладонь мужчины схватилась за хлипкий капюшон Вана. К собственному сожалению, несмотря на весьма неэтичное отношение, мальчик не смог и слова обронить. Стиснув зубы, терпел, понимая своё жалкое положение. Тёмные волосы, напоминающие ночное небо своей чернотой, грузно свалились на плечи, стянутые съехавшей к кончикам резинкой. Голубые глаза смотрели вперёд с опаской, характерной для юноши, впервые увидевшего дворец. Он не представлял, что сделал не так. Помимо того, что «украл» безделушку со стойки торговца. Никто из стражников так и не выяснил, что кулон из розового кварца ему просто-напросто подбросили! — Мой король, это… — Как твоё имя? — прервал капитана сам Озар, положив локти на колени. Он согнулся, словно пытаясь рассмотреть Вана поближе. Его глаза уже не пылали скукой…Они буквально горели, да так, что мальчик всерьёз задумался, не сгорит ли под таким палящим взором. Король что-то понял. Как и капитан. Понимали все — но только не он. — Август Ван, Ваше Величество, — как можно спокойнее пролепетал брюнет, осёкшись, когда собственный голос всё-таки задрожал. Казалось, светлая кожа стала ещё белее, когда король самолично обратился к нему. Мальчик побледнел, губы его задрожали от тревоги. Однако, он не потерялся окончательно: плечи юнца были расправлены, а взгляд направлен на Озара в ответ, несмотря на колотящееся сердце. Король молчал. Долго, упорно, словно проверял выдержку вошедшего в тронный зал. Лишь его глаза, не отрываясь, разглядывали проявляющиеся мальчишеские черты лица; пухлые детские щёки постепенно превращались в высокие скулы и четкую линию подбородка. Тонкие чёрные брови свелись к переносице, а озадаченный взгляд ледяных голубых глаз, казалось, прожигал короля так же сильно, как его собственный. Ровный нос с высокой переносицей, изящный изгиб губ, миндалевидные глаза…Аристократическая бледность, в прочем, так же говорила сама за себя. — Родители. Кто они? — Я никогда не встречал отца, Ваше Величество, — начал брюнет чуть увереннее, осознав, что куда больше украденного Озар интересуется им, — моя мать родилась и выросла здесь. Она работала на полях, сколько я себя помню. Последние годы мы часто переезжали, и вряд-ли задержимся в Селините надолго… Заметив, как напряжённо сжимаются ладони короля на его коленях, мальчик осёкся. Однако, получив кивок, продолжил: — Мою маму зовут Натали Ван, сейчас я работаю вместо неё. Из-за возраста ей всё труднее ходить на поля, — закончив рассказ, Август выпрямился вновь. Сложно привыкнуть к проницательному взгляду короля всего за несколько минут…Он правда пытался. Держал лицо и осанку, несмотря на дрожащие пальцы и участившийся пульс. Озар, казалось, видел его насквозь. Чувствовал запах страха от Августа, знал, что тот едва держится, чтобы не опустить головы в пристыженном жесте. —…Ты свободен. Я услышал достаточно, — голос короля вновь стал суров и решителен. Разговор словно утомил его, восседающего на троне. Озар подпёр голову рукой, и его веки сомкнулись на миг, когда навязчивые мысли слишком сильно затуманили разум. Глаза открылись вновь. Голубые и, как сравнивали многие, ледяные. Они неотрывно следили за тем, как Август покидает зал. Как тихо прощается с каждым из стражников, кланяясь, как уходит прочь из дворца. Сняв корону с россыпью драгоценных самоцветов, мужчина пригладил чёрные волосы, зачесанные в повседневной укладке. Среди них затесались и белоснежные прядки, напоминающие, что король уже не молод. Капитан видел: его правитель явно не спешит выпускать мальчика из головы. — Натали Ван, значит. Шумно вздыхая, король сжимает свою корону все сильнее, пока камни впиваются в черную перчатку. Стиснув зубы, он швыряет её в сторону, не заботясь о громком звоне о каменный пол. Сбитое дыхание и хмурое выражение лица выдает его настрой сполна. Король не зол — он уже в бешенстве. Аристократические, острые черты лица искажаются в гневной гримасе. Озар не идиот, как и капитан, заметивший очевидную схожесть. — Проследи за ним. Приставь охрану к дому. Раздобудь мне всю биографию на этих «Ван», — вскочив с трона, мужчина неосознанно спешит к окну. Внизу, перепрыгивая растущие сквозь каменную дорожку цветы, убегает его последняя надежда на процветание Селенита. Его маленькая копия, рождённая от женщины, забравшей сердце короля пятнадцать лет назад. Его новая милая Одетт.

***

Всю сознательную жизнь Август мечтал увидеть отца, которого мать любила всем сердцем. Человека, по рассказам бывшего доблестным рыцарем, героя Селинита. Того, кто завоевал сердце Натали своим благородством и упорными, долгими ухаживаниями. Уж точно в его собирательном образе не мелькали черты Озара Форенса — вообще-то, очень замкнутого и хладнокровного короля, общий язык с которым они так и не нашли. Этого, в прочем, и не требовалось. Задача Августа была совершенно иная. Вновь оказавшийся во дворце несколько лет назад, повзрослевший простолюдин уже не смотрел волком на стражников, не боялся вопросов короля. Он так и не рассказал матери о путешествии во дворец в свои четырнадцать: и в двадцать три не прервёт традицию, снова появляясь на пороге Озара по его велению. Кто же знал, что королевские обязанности, упавшие на плечи, не окажутся пределом его мечтаний! Более того: они тревожили. Нет, в этот раз даже пугали. Одно дело — мечтать о королевской жизни и представлять себя принцем…Но совершенно другое — узнавать, что им и являлся все эти годы. Рождённый тайно от наложницы короля двадцать три года назад, Август Ван — по рождению Форенс — скитался по миру вместе с матерью, решившей сбежать бесследно. Было ли дело в тяжелой судьбе наследников, или всему виной оказался страх Натали перед будущем, никто не знал. Август, как и Озар, лишь догадывались. Решение не рубить с горяча и не хватать женщину сейчас принято было единогласно. Никто — ни отец, ни сын — не были готовы к этой правде. Даже спустя столько лет, неведение казалось лучшим лекарством от тревог прошлого, отравляющих жизнь. Чего Август точно не представлял, так это своей роли в политической игре Форенсов. Не представлял, что спустя два года тайных обучений и наставлений Озара, наденет женский корсет и покинет родной дом ради империи Шáрва, представляясь погибшей Одетт Форенс. Как представитель королевской семьи, королевской крови, пусть и не чистой, лишь он мог пройти во дворец императора под видом гостьи из Селинита. — Добро пожаловать в Шáрва, Ваше Высочество!        Громогласный голос проверяющего разразил всю округу, словно гром. Королевская кровь, оказываясь в чаше, изменила цвет. Как по велению, она закружилась в золотистом вихре, подтверждая причастность гостя Селинита к семье монарха. Широкие ставни раздвинулись, распахиваясь в разные стороны. Яркий свет ударил по глазам, заставляя сощуриться. Громкий гул голосистых птиц мешался с прекрасным пением музыкальных инструментов, передающих восточный нрав Шáрва завывающими, необычными мотивами. Нога Августа ступила на выстланную белоснежными камнями тропу. Сердце пропустило тяжёлый удар. Он оказался внутри. Он прошёл. Селинита, Озар Форенс, рассада диких роз в саду и любимая мать остались позади. А впереди — обилие фруктовых деревьев, бескрайние песчаные просторы и тёмные, прожигающие насквозь глаза старшего сына императора. Того, с кем Августу придётся провести всю оставшуюся жизнь. Связать себя узами брака.