Частица Ома
8 июля 2026 г., 17:59
Империя Шáрва встречала приезжих обилием цветов и звуков. Вдалеке, под навесами, ютились опытные музыканты: мелодичное высокое звучание балгамы мешалось с глухим ритмом дарбуки, сплетаясь в загадочную композицию; со всех сторон щебетали слуги, срывая с деревьев сочные, яркие плоды изысканных фруктов. В отличие от зелени Селинита, Шáрва славилась роскошным обилием плодовитых виноградников и цитрусовых культур. Нельзя не отметить и величественные плантации в самом сердце империи, выращенные самим императором после восхождения на пост. Шáрва признали источником света и процветания, какой она оставалась и по сей день.
Август почти задыхался от знойной жары, пропитавшей имперский дом. Солнце нещадно палило, следуя яркими лучами вслед за гостями: оно пробиралось под тонкие слои королевского шёлка, вызывая желание наконец охладиться в прохладной, кристально- чистой воде искусно расписанных фонтанов на пути ко дворцу. Слуги, снующие по длинным белокаменным дорожкам, были одеты иначе: их кожу, загоревшую от знойных солнечных ванн, укрывали лишь тонкие светлые туники и шальвары, скреплённые на талии длинным расписным поясом. Привыкшие к характерной империи погоде, они невольно вызывали укол зависти в груди гостей из Селинита.
Август, не скрываясь, косился на пробегающих девушек, провожая взглядом по пути в сады. Его глаза неотрывно следили за каждым, кто попадал в поле зрения. Тёмно-синие блёстки от теней неприятно осыпались, мешая нормально видеть. Тушь на ресницах казалась лишней, в прочем, как и весь макияж, медленно растекающийся из-за влаги на лице. Он не мог отказать — образ гостя должен был соответствовать принцессе Одетт. Потому, приходилось лишь стойко выносить синие краски на лице и тешить себя мыслью о достойной оплате короля после проведения миссии.
— Ваше Высочество, вы слишком напряжены, — девушка-лекарь ненавязчиво прибавила шагу, равняясь с Августом в считанные секунды. Она была одета в схожем стиле: длинный шарф из серой ткани скрывал её лицо, а шелковая туника в том же цвете не выдавала хрупкой женской фигуры. Светлые глаза наблюдали за внезапно объявившимся принцем с лёгким прищуром, — Его Величество Озар советовал вести себя непринуждённее. Как подобает принцессе…
—…Держать голову выше, не говорить, пока не спросят, двигаться женственнее, — бурча себе под нос, Форенс вновь и вновь перечислял всевозможные наставления Озара, незаметно сжимая ладони в кулаки, — Фелисити, у меня нет проблем с памятью.
Вся эта напускная кроткость и миловидность была совсем не в его духе. Он был другим — язвительным, требовательным и порой грубоватым. Таким его воспитала жизнь путешествующего крестьянина. Обучаясь самостоятельно по книжкам, купленным матерью на последние деньги ради образования сына, он находил отдушину лишь в литературе. Зачастую с ночи до утра углублялся в прочтение новостных вырезок из газет или классических произведений известных писателей Селинита. А вскоре вовсю заинтересовался низкопробными романами; клишированные сюжетные повороты и картонные герои неожиданно завлекали своей простотой и очевидностью.
Именно они путешествовали с Августом по миру, когда матушка вновь планировала очередной переезд с места на место. Занимая бóльшее место на книжных полках, дешёвые романы грели его душу в неудачные дни и вовсю восполняли чувство одиночества, разрастающееся в груди день за днём. Ведь, несмотря на образцовую эрудированность и личные качества, мальчишка оставался прежним: колким, раздражающим. Он не отмалчивался в ответ, не терпел насмехающегося тона и рукоприкладства со стороны простых городских юнцов. Воспитывая в себе стержень, Август предпочитал быть гордым и своенравным…И одиноким.
Романтические отношения привлекали юного Форенса лишь со страниц романов. В какой-то момент это стало настоящей проблемой — привыкший читать про искреннюю любовь, сопровождающуюся всплеском эмоций и безудержным рвением друг к другу, Август не мог свыкнуться с мыслью, что в реальном мире всё происходит иначе. Он не ловил себя на мысли о бабочках в животе, не чувствовал, как от переизбытка чувств сердце колотится неустанно. Потому, осознав свою незаинтересованность в подобном ключе, даже не пытался сблизиться с кем-либо.
Так и получалось, что ни в дружбе, ни в любви Августу не везло. Ожидания бóльшего не оправдались, и юноша просто-напросто смирился с жизнью в роли одиночки, и не думая что-то менять. Видимо, не зря: в будущем, вероятно, его ждала награда получше. Он был не просто проходимцем — он был единственным наследником, перспективой самого короля Селинита! И явно не собирался растрачивать жизнь на восполнение одиночества, когда его мечты постепенно воплощались.
— Дорогие гости!
Уже вскоре к ним на встречу спешил высокий мужчина, распахнув ладони в приветственном жесте. На его лице зияла благоговейная улыбка, а загорелую кожу подчеркнул яркий румянец. Доверенное лицо императора — как подумалось Августу — чинно вышагивал в их сторону в показавшихся нелепыми расписных штанах и с длинным золотым шлейфом накидки. Тёмно-карие, почти чёрные глаза, сияли в свете солнечных лучей, а широкие брови поддёрнулись вверх от удивления, стоило заметить анализирующий взгляд гостей.
— Рад нашей встрече, принцесса Одетт из Селинита. Надеюсь, ваш путь не омрачили песчаные бури, — оказываясь ближе, незнакомец окутал приезжих запахом пряностей и чего-то терпкого, глубокого. Стойкие маслянистые духи подчёркивали его праздничную, как восточные ночи, ауру. А глаза — всё такие же искрящиеся от предстоящего знакомства — так и норовили проследить за каждым мимолётным движением, — меня зовут Брайан Харт. Я буду вашим сопровождающим в этот прекрасный солнечный день.
Приседая в приветственном поклоне, Август склонил голову, играя роль немногословной, хрупкой принцессы. Вместо него говорила сопровождающая: небольшого роста девушка-лекарь с тяжёлой льняной сумкой на плече.
— Сердечно благодарим вас за возможность посетить империю Шáрва, господин Харт. Зовите меня Фелисити. Как доверенное лицо, я выражаю волю Её Высочества, — подавая руку для характерного в Селините рукопожатия, девушка ненароком вздрогнула, когда тыльной стороны ладони коснулась щека провожающего. В Шáрва отличались даже приветствия.
Подняв глаза на выпрямляющегося мужчину, Август слегка запрокинул голову, чтобы рассмотреть его получше. Несмотря на рост в шесть футов, он казался чуть меньше на фоне возвышающегося исполина-Харта. Окутанный тенью, мужчина как и прежде тепло улыбался, словно не замечал разглядывающего его гостя. Казалось, в нём поместилось чуть меньше семи футов— широкоплечий исполин заметно отличался от них, и совсем не стеснялся своего положения.
Несмотря на внешность, совпадающую с имперскими выходцами, фамилия «Харт» явно вызывала интерес. «Корни из Селинита?» — вмиг задумался Август, впервые встречая человека с родной части континента в империи, да ещё и на такой должности.
— Буду рад оказать честь и провести вас в покои, — вместо лишних разговоров произнёс Брайан, вскинув ладонь в сторону возвышающегося замка. Имперский дом Шáрва славился длинными белокаменными сооружениями и высокими башнями с крышами, по форме напоминающими большие капли золота. У главных дверей их ожидали имперские стражи: их лица скрывались за вуалью, как и лица гостей, а в руках плотно удерживались внушительные копья с заострёнными концами. Они, как и их провожающий, отличались высоким ростом и широкими плечами. И, разумеется, смуглой кожей, опалённой солнцем Шáрва.
Изнутри дворец оказался ещё красочнее: стены, исписанные яркими иллюстрациями прошлых лет, расшитые вручную красные ковры, драгоценные кубки на каждом шагу…Император очевидно ценил каждое своё приобретение, начиная от хрустальных ваз и заканчивая каменными изваяниями — корридор походил на длинный музей из привезённых элементов роскоши. Август невольно засматривался по сторонам, чем привлёк к себе интерес Харта.
— Полагаю, Селинит чаще украшает замок цветочными композициями? — прозвучало слегка иронично, — Его Императорское Величество склонен к увековечиванию каждого путешествия, от того залы могут показаться вам весьма…пёстрыми.
Подняв глаза, Форенс почувствовал, как от ответного взгляда мужчины по спине пробегают мурашки. Его неподдельный интерес к прибывшим гостям явно сбивал его уверенность в планах Озара.
— Чудесное оформление, господин Харт. Я в восторге, — ткань, прикрывающая рот, благо, скрывала и нотки мужественности в мелодичном голосе. Ещё в родном Селините он обучался изменять свой голос, дабы сохранять легенду о прибывшей принцессе Одетт. Но, разумеется, говорить «по-женски» у него получалось с трудом даже после всех тренировок.
Воцарилось неловкое молчание. Фелисити нервно перебирала пояс сумки ладонями, вмиг испугавшись быть раскрытыми. Август же, не отрываясь, следил за Хартом с прежней непроницаемостью в голубых глазах. Сердце в груди пропустило тяжёлый удар. Руки, ещё недавно потеющие под перчатками, вмиг заледенели от ужаса быть рассекреченным.
Однако, вместо удивления, на лице мужчины растянулась довольная широкая улыбка. Брайан склонил голову, не стесняясь того, что при этом жесте каштановые волосы растрепались хуже прежнего, и мягко рассмеялся.
— Прошу меня простить, Ваше Высочество. Вы выглядели так, словно мой вопрос обидел Вас. Извините, если был слишком груб в своих высказываниях, — мужчина переживал совсем о другом. Хотя, вряд-ли Август мог назвать его так — молодой и горячий по своей натуре, он больше походил на юношу лет двадцати. И почему-то больно сильно напоминал ему кого-то давно забытого. В прочем, вероятно, это всего лишь знойная жара сделала своё дело.
***
Спустя несколько минут короткого монолога Харта про заставленные декором коридоры и знаменательный день, мужчина, наконец, с прощальным поклоном закрыл тяжелые дубовые двери в комнату принцессы. Наконец они с Фелисити остались наедине — единственные во всей империи, кто имел понимание о складывающейся ситуации. Не обращая внимания на шикарное убранство комнаты, оформленной в дорогой красный, девушка склонилась над своей сумкой в поисках нужных склянок. Её сосредоточенный взгляд метался от одной колбы к другой, пока наконец не наткнулся на нужную. Подняв вверх прозрачный бутылёк с тёмной жидкостью, лекарь расплылась в довольной улыбке, подмечая, что содержимого оказалось более чем достаточно. А в это время Август наскоро избавлялся от мешающихся тканей. Ширма, оформленная в цветочных рисунках, скрывала влажное от пота белоснежное тело и лицо юноши. Один за другим, шелка ниспадали к его ногам вместе со звоном золотых монеток, блестящих ещё недавно на поясе. — После ужина состоится приём, Ваше Высочество, я бы не советовала вам находиться в комнате без одежды, — предусмотрительно произнесла Фелисити, вместо склянок начиная перебирать дорогие ткани, благо, не пострадавшие в дороге. Зелёные, голубые, фиолетовые…Всевожные цвета расположились на вместительной кровати, скрытой под навесами из плотных штор, —…радует, что Шáрва не меняет своих обычаев. — И что это значит? — вытирая тело шершавым полотенцем с ароматом восточных трав, Август вышел из-за ширмы. В этот раз волосы, наконец не стянутые тугой резинкой в пучок, струились по его плечам вниз, кончиками доставая до талии. Растрёпанные чёрные пряди распались по сторонам, когда юноша прочёсывал их пятернёй из пальцев. Фелисити учтиво не смотрела на наследника, продолжая раскладывать всё необходимое. — Император требует от наложниц и приезжих господ не показывать лица по приезде во дворец. По старому обычаю, наследник выбирает себе супругу, исходя из её умений, как физических, так и умственных. Внешность здесь не имеет никакой ценности. Брак — это, прежде всего, про слияние душ. — Нелепость, — фыркнув, сразу же возражает Форенс, опустившись на кровать, — как можно брать в жёны женщину, которую не можешь увидеть? А если из-за внешних недостатков не появится внутреннего влечения? Люди прежде всего влюбляются в оболочку, Фел. И императорская семья — не исключение. — Возможно. Но, к счастью, решать не нам. Удивлённо вскинув брови, Август заново перебрал непослушные волосы. — Хочешь сказать, я не настолько привлекателен для будущего императора? В ответ на высказывание девушка лишь неловко рассмеялась, быстро прикрыв рот рукой. Форенс совершенно не стеснялся в высказываниях и вопросах — именно это и выделяло его, как недавнего крестьянина, на фоне воспитанных благородных дам. — Ваше Высочество, вы же сын короля. Разумеется, ваша внешность радует глаз. Но это не отменяет того, что с мужскими чертами лица даже платье принцессы не поможет представить вас женщиной. Наконец и на лице Августа появилось подобие улыбки. Усмехаясь, он отвернулся, явно смущённый собственными домыслами. Его ладонь, отпуская волосы, потянулась выше; она огладила острую линию подбородка, коснулась скулы кончиками пальцев и вновь вернулась к чёрным прядям, заправляя их за ухо. Он редко появлялся на улицах без какого-либо прикрытия. От того совсем не часто слышал в свой адрес комплименты, пусть даже лестные, учитывая положение служанки. — Кстати о плане. — Ах, да…— поднимаясь, девушка наконец позволила себе избавиться от капюшона. Увидев Фелисити при других обстоятельствах, Август явно не смог бы принять её за простого лекаря: девушка обладала приятными, мягкими чертами лица и большими светлыми глазами, напоминая юный распустившийся пион в королевском саду Селинита. Заметив изучающий взгляд юноши, лекарь прочистила горло, возвращаясь к мысли: — Ещё раз пройдёмся по основным моментам. Прежде всего, вы не забыли про приём частицы Ома? — получив кивок в ответ, девушка улыбнулась уголками рта, — очень хорошо. Этот эликсир, как вы знаете, остаётся главной надеждой на выполнение нашей миссии. Бутылёк с тёмной жидкостью вновь попал в её руки. Покачивая его в воздухе, лекарь проверила консистенцию, и вновь довольно улыбнулась. Август же её настроя не разделял. Частица Ома — иначе говоря, эликсир, полученный прямиком от короля Озара — является сильнодействующим, горьким ядом. В большой дозировке он без труда мог вызвать летальный исход. Однако, обладая насыщенным обилием редких трав и тайным ингредиентом, не известным даже лекарям, для Августа в роли принцессы он был единственным возможным спасением.***
— Я правильно понимаю, что вы просите меня…Забеременеть? Меня, мужчину? Несколько лет подряд король лично занимался воспитанием крестьянина, обучая всему, что требовалось для путешествие в восточные края. Озар, как и правитель Эрбора, легко предугадали желание Рохана Вимаша взойти на престол: император Шáрва был немолод, и давно надеялся передать бразды правления в руки старшего или среднего сына. Потому готовить Августа король решил заранее, предвещая ему роль погибшей Одетт. — Твоё негодование мне понятно. Однако, не забывайся, когда говоришь с правителем, — раздраженно постукивая пальцами по колену, Озар хищно сощурился, заставляя сына замолчать. Он склонился ниже, оказываясь на одном уровне, и продолжил, сохранив обладание, — ты правильно всё понял. Мы сильно рискуем, отправив тебя в Шáрва без козыря в рукаве. Именно поэтому… Кивком головы подозвав слугу с серебряным подносом, мужчина забрал небольшой кубок, лениво передавая прямо в руки замявшегося сына. Глаза Августа опустились вниз. В тёмной жидкости мелькало его собственное отражение. Непонимающее и смутившееся. — Эликсир в твоих руках — частица Ома. Мой доверенный соратник обнаружил рецепт далеко за границей, и учтиво предложил его мне в качестве расплаты за небольшую услугу. Добыть все ингредиенты на землях Селинита невозможно. Более того — ни один из опытных зельеваров и лекарей так и не смог разгадать тайну его приготовления, — загадочный тон короля вызывал мурашки. Озар был крайне серьёзен, как и всегда. И его серьёзность ну никак не мешалась с предложением Августа забеременеть. Словно на мгновение король позабыл, в каком мире они находятся, или, вероятно, считал сына всемогущим, — Август. Сосредоточься. Дрогнув, младший Форенс вновь поднял глаза на короля, прерывая мыслительный поток. Ситуация в его голове становилась просто нелепой. Однако, уважение и опаска перед правителем заставили его проявить невероятные усилия, чтобы выглядеть серьёзным. — Я не шучу, Август. По давним поверьям, сам Бог Солнца — Ома — даровал кровь, как часть себя, чтобы позволить детям преобразовать свою любовь, подарив миру новую жизнь. Эликсир у тебя в руках является интерпретацией. Той самой частицей Ома, — опустив взгляд на кубок вслед за сыном, мужчина скривил губы, уже по запаху понимая, насколько мерзким может быть состав, — не принимай его сразу. На первое время хватит нескольких капель — сильная концентрация может привести к необратимым последствиям. Но другого выхода у нас нет: лишь частица Ома при длительном употреблении способна на чудо. — И моя задача — принимать его вплоть до…? — Как минимум до встречи с Вимашом. — До соития с Вимашом. Не ожидав нотки сарказма в тоне сына, король озадаченно нахмурился. Прочистив горло, всё-таки продолжил: — Именно так. В свою очередь я даю тебе возможность не только заработать на безбедную старость, но и…— кашлянув в кулак, старик явно переосилил собственное нежелание продолжать неловкий разговор, — но и возможность стать полноправным и единственным преемником королевской семьи Форенс. Разумеется, после нескольких лет обучения. Август тяжело сглотнул. Они обсуждали поездку в Шáрва задолго до этого разговора. Говорили и о возможности получить крупное вознаграждение за актёрские навыки в роли принцессы Одетт…Однако, о беременности он слышал впервые. Слишком много вопросов крутилось в голове: даже если частица Ома работает, сможет ли его тело вынести нечто инородное? Сможет ли он вообще родить? А что будет с Роханом Вимашем, когда мужчина узнает всю правду о будущем муже? — А ребёнок? — решив из всех вопросов задать самый беспокоящий, Август покрутил бокал пальцами, отвлекаясь от дрожи в собственном голосе, — что будет с ним потом? — Похвально, что вознаграждение интересует тебя чуть меньше чужой жизни. Ребёнок…Говоря откровенно, я не считаю, что он выживет. Даже с годами применения частицы Ома, рождение крайне маловероятно из-за анатомической неприспособленности тела. Вмиг по спине младшего Форенса пробежал холодок. Не то, чтобы он рассчитывал стать достойным родителем для навязанного чада…Однако, мысль о том, что Озар так легко откажется от внука, пугала. Он говорил слишком серьёзно, словно точно знал правду. Они обсуждали детали вплоть до глубокой ночи. Отринув дела, король доходчиво объяснял сыну, как именно следует вести себя в императорском доме, какие ньюансы должны быть соблюдены в его поведении и образе. Рассказал, пожалуй, даже слишком много: под конец беседы голова Августа гудела от заполненности. А мысль о нерождённом ребёнке вертелась в мыслях всю бессонную ночь…***
Готовясь к вечернему приёму у императора, Август заранее смыл с себя пот и пыль, преследующие его с дороги. Затем самостоятельно перевязал волосы в тот же тугой пучок, убирая с лица выбивающиеся чёрные пряди. Его усталый взгляд, направленный на собственное отражение мигом изменился: лицо вновь засияло даже под толстым слоем косметики. — Ваше Высочество? Из-за плеча брюнета выглянула Фелисити, затягивающая широкий пояс на его талии. Она подбадривающе улыбнулась — оставалось всего ничего до первой встречи с семьей императора, и нервозность могла лишь усугубить шаткое настроение Августа. Вскоре лекарь уже протягивала ему в руки знакомый бутылёк, наполненный несколькими каплями частицы Ома и чистой водой. Форенс чувствовал его вкус уже много раз. Знал, насколько отвратительным и горьким является эликсир. И, чтобы не засомневаться, проглотил жидкость за один глоток, запрокинув голову. —…Всё в порядке? — лекарь все так же наблюдала за Августом, оставаясь позади. То, как пошатнулось его тело, на мгновение выбило её из колеи. Однако, в следующий миг Форенс выпрямился вновь и даже улыбнулся ей в ответ. — В полном, — закрепляя пучок на голове привезёнными невидимками, юноша всё ещё смотрит на собственное отражение. Оно искажается на мгновение. Словно по зеркалу прошла короткая, заметная лишь ему одному рябь. И что-то в этом мимолётном видении настораживает. То, как теплится частица Ома в животе, как сердце пропускает несколько коротких, учащённых ударов. Август хмурится. Моргает все чаще, надеясь отогнать странный вид — зеркало словно растекается перед ним, замыливаясь в глазах. Фелисити позади щебечет что-то о приёме, упрашивает быть сдержаннее рядом с императорской семьёй. Её мелодичный голос доносится до Августа словно сквозь толщу воды. Ладони немеют — пытаясь поднять их на уровень груди, он терпит поражение. И, что самое страшное — уже вскоре немеют и ноги. Сердце вновь стучит, как бешеное, норовя вылететь из груди. А взгляд…Чёрт. Взгляд голубых глаз мутнеет с каждой секундой. Всего один короткий миг — и голос девушки стихает, а комната вокруг погружается в темноту. Последним, что почувствовал Август, осталось тепло рук лекаря на своих плечах и холодный пол.
