Гнездо без короля.

***

Гнездо пахло потом, хлоркой и страхом. Этот запах въелся в стены, в матрасы, в кожу — его не вытравить даже еле живой шваброй, которой Вороны драили полы после каждой тренировки. Рико Морияма любил этот запах. Он говорил, что это аромат дисциплины. Жан Моро знал: это аромат разлагающейся надежды. Жан стоял у окна в общем зале, глядя на искусственное освещение тренировочного корта. За стеклом мелькали тени — Кевин Дэй отрабатывал подачу, его движения были безупречны, как у механической куклы. Но Жан видел, как дрожит его левая рука, та самая, с обгоревшей кожей. Рико сделал это не для наказания — для напоминания. Кевин — его вещь. Все они — вещи. — Ты слишком долго смотришь, — раздался голос за спиной. Холодный, со сладковатой угрозой. Жан не обернулся. Он знал, что Рико стоит в дверях, облокотившись на косяк, с этой своей улыбочкой, которая никогда не достигает глаз. Король Воронов любил появляться внезапно — так он проверял, кто слишком расслаблен. — Я смотрю на своего партнёра, — спокойно ответил Жан. — У него ошибка в замахе. Я думал, как подсказать. — Ты думаешь? — Рико рассмеялся — коротко, отрывисто. — Осторожнее, Жан. Мозги — это не твой талант. Твой талант — подчиняться. И ты прекрасен, когда не сопротивляешься. Он подошёл ближе, положил руку на плечо Жана, сдавил до хруста. Жан не дрогнул. Он научился отключать боль ещё в пятнадцать. Но внутри что-то щёлкнуло — как будто последняя струна лопнула. В этот вечер, лёжа на своей койке, Жан услышал шёпот Кевина с соседней кровати: — Я больше не могу. Он сломает нас окончательно. — Он уже сломал, — тихо ответил Жан. — Но мы можем собрать осколки. По-своему. Кевин повернулся к нему, в темноте блеснули глаза — лихорадочные, решительные. — Ты знаешь, что я предлагаю. Вороны устали. Они хотят свободы. Но боятся. — Боятся его, — кивнул Жан. — Или боятся его дядю. Имя Тетцудзи Мориямы повисло в воздухе, как гильотина. Старший Морияма редко появлялся в Гнезде, но его тень лежала на всём. Он создал Рико таким, каким тот был — нарциссическим, жестоким, неуверенным в себе до паранойи. И он же дал Воронам понять: любой бунт карается не просто исключением, а уничтожением. Семьи, карьеры, жизни. Но Жан и Кевин знали то, чего не знали другие: Рико боится Хозяина. Боится до истерики. И если ударить по этой трещине, король треснет. — Мы сделаем это, — прошептал Кевин. — Мы покажем им его настоящего. Не монстра, а испуганного мальчика, который может только приказывать, потому что не умеет просить. Жан закрыл глаза. Он уже видел план.