Агнец для варвара

Сент-Эйдан горел! Не тот тихий, уютный огонь, что трещит в очаге долгими зимними вечерами. Не тот священный, что горит в трёх чашах на алтаре. Нет — это был дикий, жадный, всепожирающий зверь, вырвавшийся на свободу. Огонь пожирал черепичные крыши, облизывал каменные стены, выплёвывал в небо клубы чёрного, маслянистого дыма. И небо, ещё утром чистое и безмятежное, теперь затягивало серой пеленой, сквозь которую солнце казалось тусклым, болезненно-жёлтым пятном. Итан стоял на ступенях святилища, вцепившись побелевшими пальцами в каменные перила и не мог отвести взгляд от бухты. Их было семь. Семь драккаров, чёрных и длинных, как морские змеи, выползших из утреннего тумана. Сейчас, когда туман рассеялся, их было видно отчётливо: узкие, хищные силуэты, низко сидящие в воде, с высоко задранными носами, украшенными резными головами — волк, медведь, змей, ворон, вепрь, рыба-иглобрюх и, на головном корабле, крылатый ящер с развёрстой пастью. Паруса — тёмно-серые, почти чёрные, с вышитыми белыми рунами — обвисли в безветренном воздухе, и корабли шли на вёслах. Мерный, ритмичный всплеск десятков вёсел разносился над водой, и от этого звука — спокойного, уверенного, неумолимого — кровь стыла в жилах. Порт уже был захвачен. Итану было видно с холма, как тёмные фигурки варваров рассыпались по причалам, как упали, обливаясь кровью, двое стражников, попытавшихся дать отпор, как загорелся склад шерсти у дальнего пирса. Крики — отчаянные, полные ужаса — долетали даже сюда, на холм, смешиваясь с треском пламени и звоном железа. — Свет милостивый... — прошептал Итан, и слова молитвы, которую он знал с детства, застряли в горле. Он смотрел, как варвары — огромные, закованные в меха и кожу, с длинными волосами и бородами, заплетёнными в косы, — выгружаются на берег. Их были сотни. Может, три, может, пять сотен — Итан не считал, не мог, слишком велик был ужас, сковавший его разум. Они двигались быстро, слаженно, без лишней суеты — как люди, для которых война такое же привычное дело, как для крестьянина — пахота. Гарнизон Сент-Эйдана, пятьдесят человек королевской стражи под командованием старого капитана Бертрана, попытался выстроиться на рыночной площади. Итан видел, как блеснули на солнце нагрудники, как опустились пики, как капитан, верхом на гнедом жеребце, поднял меч, выкрикивая приказы. Это была храбрая, самоубийственно храбрая попытка. Но варвары даже не замедлились. Они ударили в центр строя клином и строй рассыпался, как карточный домик. Капитан Бертран упал первым: Итан видел, как рыжебородый гигант одним ударом секиры выбил его из седла. Остальные продержались не дольше нескольких минут. Больше защитников у города не было... — Внутрь! — голос Хранителя Иллария, резкий и властный, вырвал Итана из оцепенения. — Все внутрь святилища! Быстро! Старый альфа уже был в полном облачении: поверх белой рясы кольчуга, которую он не надевал больше двадцати лет, на поясе длинный меч, тот самый, с которым он когда-то служил в королевской гвардии. Его лицо, изрезанное морщинами и старыми шрамами, было спокойным и сосредоточенным. Он уже всё понял. Он знал, чем закончится этот день. — Отец Илларий... — начал Итан, но Хранитель резко оборвал его: — Я сказал внутрь! Запритесь в крипте под алтарём. Там есть старый ход в катакомбы — возможно, он ещё не обрушен. Уходите! Уводи всех, кого сможешь! — А вы? — Я останусь здесь. — Но... — Это мой храм, — отрезал Илларий, и в его голосе прозвенела сталь. — Это мой пост! И я не оставлю его, пока жив. А теперь иди. Это приказ, Светоносец Итан. Приказ твоего Хранителя! Итан открыл рот, чтобы возразить, но осёкся, встретив взгляд старика. В этом взгляде не было страха. Только спокойная, уверенная решимость человека, который давно принял свою судьбу. Итан знал этот взгляд. Так смотрят на алтарные огни старые Светоносцы в последний час своей службы. Он повиновался... В святилище уже набились горожане, те, кто не успел убежать, те, кто надеялся найти защиту у Создателя. Женщины с детьми на руках, старики, несколько раненых стражников, которых товарищи успели утащить с площади. Все они жались к стенам, к алтарю, к трём чашам с вечным огнём, ища утешения в Свете. Младшие Светоносцы, трое юношей и две девушки, пытались организовать их, увести в крипту, но паника уже захлёстывала людей. Итан бросился помогать. Он хватал чьи-то руки, подталкивал обезумевших от страха людей к лестнице, ведущей под алтарь, успокаивал плачущих детей, шептал слова молитвы. Он действовал на автопилоте, не думая, не чувствуя — только делал, что должно. А снаружи приближался шум боя... Варвары добрались до холма... Дверь святилища содрогнулась от первого удара. Это была мощная, окованная железом дверь из морёного дуба, она выдержала бы и таран. Но у варваров не было тарана. У них были топоры и они методично, удар за ударом, принялись крушить дерево. В святилище оставалось около двадцати человек, не считая Хранителя и Итана. Женщина с младенцем, прижимавшаяся к стене и тихо воющая от ужаса. Трое раненых стражников, пытавшихся удержать оружие дрожащими руками. Несколько стариков, которым не хватило сил спуститься в крипту. Итан стоял у алтаря, рядом с Хранителем, и смотрел, как щепки летят от двери, как трещит дерево, как гнутся железные полосы. — Отец... — прошептал он. — Молчи, — ответил Илларий, не оборачиваясь. — Молчи и молись. С грохотом, от которого задрожали витражные окна, дверь рухнула. Первыми ворвались трое. Огромные, пропахшие дымом и кровью, с обнажёнными мечами и секирами. Их глаза, светлые, дикие, бешеные, горели в полумраке храма. Запах их ауры, звериный, подавляющий, альфий, ударил в ноздри Итана, и он невольно отшатнулся, прижимаясь спиной к холодному камню алтаря. — Стоять! — голос Хранителя Иллария прорезал воздух, как удар хлыста. Старый альфа шагнул вперёд, заслоняя собой алтарь и всех, кто за ним стоял. Его меч был обнажён, и клинок, всё ещё острый и смертоносный, поймал свет алтарных огней. — Именем Создателя и Законом Эльдрании, я требую: остановитесь! Это дом Света, и здесь нет ваших врагов! Варвары на мгновение замерли...не от страха, а от удивления. Старик с мечом, в белой рясе, преграждающий им путь? Такого они ещё не видели. А потом расхохотались. Грубо, хрипло, презрительно. — Слышь, Бьорн, — крикнул один из них, низкорослый, но невероятно широкоплечий альфа с топором на длинной рукояти. — Тут старик хочет нас остановить! Именем их...эээ... бога! — Ну так помоги ему встретиться с ним, — лениво отозвался тот, кого назвали Бьорном — рыжебородый гигант, тот самый, что убил капитана Бертрана. Он вошёл в святилище последним, заполняя собой дверной проём, и его маленькие глазки хищно обежали помещение. — Обыщите всё. Нам нужны карты прибрежных фортов и золото. Девок не трогать — продадим в рабство. Омежек тоже не портить — за них хорошая цена. — А этот? — низкорослый кивнул на Итана. — Ряса, а пахнет сладко. Омежка, зуб даю. Может, развлечёмся? Прямо на столе? От этого голоса, грязного, похотливого, Итана замутило. Он ещё сильнее вжался в алтарь и холод камня сквозь тонкую ткань рясы показался единственным якорем в этом кошмаре. — С дороги, старик, — рыжебородый Бьорн шагнул к алтарю. — Отдай омегу, и, может быть, мы тебя пощадим. Хранитель Илларий не двинулся с места. Только поднял меч чуть выше и пламя алтарных огней отразилось в его глазах — два огонька в глубине старых, усталых зрачков. — Этот омега — Светоносец, — сказал он тихо, но так, что каждое слово ударило, как камень. — Он находится под защитой Создателя. Вы не тронете его! — Да плевать я хотел на твоего Создателя, — оскалился Бьорн и сделал ещё шаг. И тогда Илларий атаковал. Никто не ожидал этого. Старик, которому перевалило за шестьдесят, двигался с быстротой и точностью опытного воина. Его меч свистнул в воздухе, и низкорослый варвар рухнул с разрубленным плечом, залив пол кровью. Второй удар и ещё один северянин попятился, зажимая рассечённую щёку. Илларий встал в стойку, перекрывая проход к алтарю и его аура, старая, потускневшая, но всё ещё альфья, взметнулась в последнем, отчаянном выплеске. — Итан! — крикнул он. — Беги! Но бежать было некуда и Итан не мог бежать. Он стоял, парализованный ужасом, и смотрел, как его наставник сражается в одиночку против пятерых. Это было красиво...так красиво, как может быть красива агония. Илларий отбил удар топора, уклонился от меча, ранил ещё одного в ногу. Он сражался, как лев, как воин, как альфа в расцвете сил, а не как старик, чьи лучшие годы остались позади. Но чуда не случилось... Бьорн, взбешённый сопротивлением, рванул вперёд. Его секира — тяжёлая, двуручная, способная разрубить человека пополам, описала широкую дугу. Илларий попытался блокировать удар мечом, но силы были неравны. Меч вылетел из его рук, зазвенев по каменному полу, а сам Хранитель пошатнулся. Второй удар пришёлся в грудь. Кольчуга не спасла...секира пробила стальные кольца, вошла в плоть. Илларий захрипел, изо рта хлынула кровь, но он не упал. Он вцепился в древко секиры обеими руками, удерживая её, не давая вытащить. — Беги... — прохрипел он, поворачивая голову к Итану. Их взгляды встретились. Всего на мгновение. А потом Бьорн вырвал секиру, и Хранитель Илларий рухнул на каменный пол, заливая его кровью. Его кровь смешалась с кровью убитого им варвара, и три алтарных огня, казалось, вспыхнули ярче, отражаясь в багровой луже. — Старый дурак, — сплюнул Бьорн, перешагивая через тело. — Зря ты так. Мог бы дожить свои дни в покое. Итан не закричал. У него не было голоса. Ужас сдавил горло ледяной хваткой и он лишь беззвучно открывал рот, глядя, как замирает тело наставника, как гаснет свет в его глазах, как последний выдох вырывается из разбитой груди. Старик умер...Его единственная семья...Человек, который вырастил его, научил всему, верил в него. Умер на грязном полу собственного храма, от руки варвара. — А теперь, сладкий, — Бьорн шагнул к Итану и его запах, злой, торжествующий, возбуждённый, ударил омеге в лицо, — займёмся тобой. Он схватил Итана за горло и швырнул на алтарь. Удар о камень выбил воздух из лёгких, перед глазами поплыли круги. Чьи-то руки, грубые, грязные, чужие, вцепились в рясу, разрывая тонкую ткань. Итан услышал треск материи, почувствовал холодный воздух на обнажённой груди и инстинктивно задёргался, пытаясь вырваться. — Держите его! — рычал Бьорн где-то сверху. — Держите крепче! Сейчас я его попробую... — Давай, Бьорн! — гоготал кто-то из варваров. — Прямо на алтаре! Чьи-то руки раздвинули ему ноги. Чей-то запах — гнилой, звериный, забивал всё. Где-то в стороне плакала женщина с младенцем, но её быстро заткнули. Святилище, его дом, его убежище, превратилось в скотобойню. Итан зажмурился и начал молиться. Не за спасение...он уже не верил в него. За то, чтобы Создатель принял его душу. За то, чтобы смерть наступила быстро. За то, чтобы... Рык, раздавшийся от входа, был подобен грому. Он пронёсся под сводами святилища, отражаясь от стен, заставляя дрожать стёкла в окнах и пламя в алтарных чашах. Это был не человеческий звук. Так рычит зверь. Так рычит вожак, чью власть осмелились оспорить. — Бьорн! Голос низкий, глубокий, вибрирующий, был тише рыка, но намного, намного страшнее. В нём не было ярости. В нём было что-то худшее — спокойная, ледяная, абсолютная власть. И аура, ударившая вслед за голосом, была под стать: тяжёлая, как каменная плита, древняя, как само море, всеподавляющая. Варвары замерли. Даже Бьорн, уже расстёгивавший штаны, застыл, нависая над Итаном. В дверном проёме, залитый светом пожаров, стоял альфа. Он был выше и шире всех, кого Итан видел в жизни. Тёмный доспех из воронёной стали облегал его торс, на плечах лежала накидка из волчьего меха, скреплённая бронзовой фибулой в виде оскаленной пасти. Длинные чёрные волосы, заплетённые в боевые косы, струились по спине и в них поблёскивали вплетённые костяные бусины. Лицо — скуластое, грубо вырезанное, покрытое шрамами, было спокойным, но в глазах, холодных и серых, как зимнее море, горело что-то, от чего кровь стыла в жилах. Он медленно вошёл в святилище. Его сапоги гулко застучали по каменному полу и каждый шаг отдавался в тишине, как удар похоронного колокола. Варвары расступались перед ним, опуская глаза. Даже раненые пытались отползти в сторону. Никто не смел встретиться с ним взглядом. — Мой вождь... Рагнар... — Бьорн отступил от алтаря, отпуская Итана. Его лицо, ещё секунду назад искажённое похотью, теперь выражало смесь страха и угрюмой обиды. — Я лишь... этот омега... я нашёл его первым... — Ты ослушался приказа, — голос Рагнара был тихим и ровным, но каждое слово падало, как камень. — Я сказал: грабить, брать пленных, искать карты. Никаких забав. Никаких задержек. — Но, мой вождь! — Бьорн осмелился поднять взгляд. — Мы нашли карты в башне! И золото! А этот омежка... просто развлечение! Мы не задержимся... Он не договорил. Рагнар шагнул вперёд, одним стремительным, почти неуловимым движением и его рука сомкнулась на горле Бьорна. Рыжебородый гигант, на голову выше Рагнара и вдвое массивнее, захрипел и обмяк, как тряпичная кукла. Вождь держал его одной рукой, без видимого усилия, и смотрел в глаза спокойно, почти лениво. — Ты думаешь, я не знаю, зачем ты здесь? — проговорил Рагнар в наступившей тишине. — Ты думаешь, я не знаю, что ты хотел оставить омегу себе и продать его тайком от меня? Что ты уже спрятал часть добычи на своём корабле? Ты думаешь, я слепой? Бьорн хрипел, сучил ногами, пытался разжать стальную хватку. Его лицо багровело, глаза вылезали из орбит. Остальные варвары стояли, опустив головы, не смея вмешаться. — Ты забыл своё место, Бьорн, сын Хальвара, — продолжал Рагнар всё тем же спокойным, убийственным тоном. — Ты забыл, кто привёл вас сюда. Кто объединил кланы. Кто обещал вам богатую добычу и земли на юге. Ты забыл, что твоя жизнь принадлежит мне. Он разжал руку, и Бьорн рухнул на пол, хватая ртом воздух и кашляя. Рагнар брезгливо вытер ладонь о его же плащ и повернулся к алтарю. Итан лежал на камне, обнажённый, дрожащий, прикрывая грудь руками. Его светлые волосы разметались по алтарю, в глазах стояли слёзы, на щеках следы от ударов. Он был прекрасен в своей беззащитности, как жертвенный агнец, возложенный на алтарь неведомому богу... Рагнар подошёл медленно и неотвратимо. Его взгляд, холодный, оценивающий, скользнул по телу омеги, задержался на лице, на мокрых от слёз глазах, на дрожащих губах. Он наклонился и его ладонь легла на щёку Итана, грубая, мозолистая, горячая. Большой палец стёр слезу. — Интересно, — выдохнул Рагнар. Его ноздри раздулись, втягивая запах омеги... страх, ладан, что-то неуловимо сладкое, цветочное. — Светоносец и омега. Редкое сочетание. Очень редкое... Он выпрямился и обратился к своим людям: — Этот омега — мой трофей. Кто тронет его — умрёт медленно. Бьорн, ты понял? Рыжебородый, всё ещё сипящий на полу, дёргано кивнул. Рагнар снова повернулся к Итану. Его рука легла на затылок омеги, путаясь в светлых волосах. — Как тебя зовут, маленький Светоносец? Итан молчал. Его губы дрожали, а взгляд был прикован к телу Хранителя, лежащему в луже крови...Илларий! Его наставник...его отец во всём, кроме крови. Мёртв... — Я спросил тебя, — в голосе Рагнара появилась сталь. — Итан... — прошептал омега едва слышно. — Итан, — повторил Рагнар, пробуя имя на вкус, как незнакомое блюдо. — Хорошо, Итан. Ты поедешь со мной. Он повернулся к выходу, но Итан, собрав остатки сил, соскользнул с алтаря и на коленях пополз к телу Хранителя. Слёзы текли по его щекам, плечи тряслись от беззвучных рыданий. Он добрался до Иллария, припал к его груди, к пропитанной кровью кольчуге и завыл тонко, жалобно, по-звериному. — Отец... — шептал он, гладя мёртвое лицо, покрытое старческими морщинами и шрамами. — Прости... прости меня... я не смог... я не спас тебя... Свет милостивый, прими его душу... он был хорошим... он был лучшим... Варвары смотрели на это с недоумением и брезгливостью. Кто-то хмыкнул, кто-то сплюнул, но Рагнар молча стоял и наблюдал. Его лицо было непроницаемо и только в глубине серых глаз мелькнуло что-то...может быть, тень любопытства, может быть, отблеск непонятного самому себе чувства. — Твой бог, — проговорил он наконец и в его голосе звучала не насмешка, а задумчивость, — твой бог не помог ему! Почему ты всё ещё молишься? Итан не ответил. Он продолжал гладить лицо мёртвого наставника, шептать молитвы и слёзы капали на холодную, запёкшуюся кровь. Он молился не за себя, а за Иллария. Чтобы Создатель принял его, чтобы Свет озарил его последний путь. Рагнар ждал ещё несколько секунд. Потом ему надоело. Он подошёл, нагнулся и запустил руку в светлые волосы омеги и сжал, дёрнул вверх, заставляя Итана подняться на ноги. Тот вскрикнул от боли, схватился за его запястье, но вырваться не мог, хватка была железной. — Достаточно, — отрезал вождь. — Ты идёшь со мной! Он потащил Итана к выходу. Омега спотыкался, падал, но Рагнар безжалостно тянул его за собой, не замечая ни наготы, ни слёз, ни отчаянных попыток вырваться. — Создатель... — шептал Итан, глотая слёзы. — Свет милостивый, защити меня... дай мне сил... не оставь меня во тьме... — Твой Создатель, — бросил Рагнар через плечо, не оборачиваясь, — если он и был, то умер вместе с твоим стариком. Привыкай! — Ты не понимаешь! — голос Итана сорвался на крик. — Свет всегда с нами! Даже здесь! Даже сейчас! Создатель видит всё! Он покарает тебя! Рагнар резко остановился и развернулся. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Итана, такое близкое, что омега чувствовал его дыхание, запах железа и моря, исходивший от него. — Покарает? — переспросил Рагнар с кривой усмешкой. — Ну давай...пусть покарает. Где он? Где твой Свет? Что-то я не вижу. Итан открыл рот, чтобы ответить, но Рагнар не дал ему сказать. Его свободная рука легла на талию омеги, притягивая ближе. Губы впились в губы грубо, требовательно, без тени нежности. Это был не поцелуй, это было заявление права собственности. Язык Рагнара ворвался в рот Итана и омега захлебнулся чужим вкусом — соль, дым, что-то терпкое, хмельное. Он попытался оттолкнуть альфу, но тот держал крепко, одной рукой за волосы, другой за талию. Поцелуй длился вечность, а когда Рагнар отстранился, Итан, задыхаясь, всхлипывая, сполз бы на землю, если бы альфа не держал его за волосы. — Если твой Создатель есть, — прошептал Рагнар и его губы изогнулись в жестокой, торжествующей усмешке, — то почему он позволяет мне сделать это? Почему он не остановил меня? Может быть, ему просто всё равно? А может быть... — он наклонился к самому уху омеги, обжигая дыханием, — может быть, я и есть твой новый бог? Он снова дёрнул Итана за волосы и потащил дальше вниз по ступеням святилища, мимо горящих домов, мимо трупов, мимо варваров, тащивших добычу. Впереди чернел драккар с головой крылатого ящера. Причал. Трап. Палуба под ногами. Итан, плача и молясь, ступил на корабль, увозивший его прочь от всего, что он знал и любил...