Мы же еще вернемся?

Тренировочный зал на подземном этаже был почти пуст: в разгар рабочего дня сюда никто не заглядывал. Только гул вентиляции, запах резины и металла, да тусклый свет, отражающийся в полированных поручнях и матовых панелях стен. В центре, на ковре, стояли двое. Драко двигался вперёд размеренно, как механизм: шаг, ещё шаг, корпус чуть наклонён, руки собраны. На нём была простая чёрная футболка, плотно прилипшая к плечам и спине; капли пота стекали по шее и исчезали под воротом. Прядь светлых волос упала на лоб, липла к коже, но он не отводил руки, чтобы смахнуть её — не хотел терять фокус. Тео держал лапы: широкие, мягкие, тёмно-серые. Он стоял чуть шире, устойчиво, и принимал удары спокойно, будто это не сила, а просто часть ритма. Каждый удар отдавался глухим хлопком, он кивал, как будто подтверждал: «да, вот так». — Поработай ногами, — негромко бросил брюнет, чуть смещаясь в сторону, чтобы заставить Драко менять вектор. — Ты наступаешь, как будто пол горит. Не спеши. Драко сделал ещё один шаг, потом ещё, медленно, намеренно. Он не отвечал, только дышал ровно, сквозь сжатые зубы, и смотрел не в глаза Тео, а чуть ниже — на линию плеч, на малейшее движение корпуса, которое выдаст следующий уклон. Теодор чуть ухмыльнулся, не сводя взгляда с Драко, и снова выставил лапы, приглашая к удару. — Ты всегда на неё так смотришь. Драко на мгновение замер, будто споткнулся о невидимую ступеньку, но тут же выровнял шаг и ударил — жёстко, но точно, по центру митенки. Хлопок прозвучал чуть громче обычного. — Или, может, дело в другом, — Тео выдержал удар, даже не качнувшись, и чуть наклонил голову, будто разглядывал друга с новой стороны. — После того как она рассталась с Уизли, её вообще ни с кем не видели. Даже ходили слухи, что она по девочкам. Брюнет говорил это легко, почти лениво, но глаза оставались внимательными: он следил не за словами, а за тем, как меняется лицо Драко, как напрягаются скулы, как пальцы сжимаются в кулаки перед следующим движением. Малфой ударил снова — ещё раз, и ещё, теперь быстрее, серия коротких, чётких ударов, будто хотел выбить из себя саму необходимость отвечать. Пот катился по вискам, футболка потемнела на спине, но он не сбавлял темп. — Хм-м, а может… — Тео чуть отступил, уходя с линии атаки, и начал медленно двигаться вокруг, заставляя Драко разворачиваться, держать дистанцию. — Может, она просто безответно в кого-то влюблена? Драко резко остановился. Грудь вздымалась, дыхание стало тяжелее, но он стоял прямо, не опуская рук, и смотрел на друга так, будто тот только что перешёл невидимую черту. — Не неси чушь, — голос прозвучал глухо, без злости, скорее устало, как если бы эта болтовня забирала у него силы больше, чем сам спарринг. — С её графиком работы, думаю, ей просто не до этого. Теодор задержал взгляд на нём ещё секунду, потом медленно опустил митенки, давая понять, что раунд окончен. — Ладно, ладно, — он качнул головой, будто сбрасывая роль шутника. — Ноги. Помни про ноги. Ты наступаешь слишком жёстко, тебя можно срезать. Давай ещё круг, но теперь двигайся легче. Драко кивнул, коротко, без лишних слов. Он вытер предплечьем пот с лица, отбросил прилипшую прядь и снова встал в стойку.

***

Лаборатория. Массивный дубовый стол, потемневший от времени и бесчисленных пролитых капель настоек, стоял прямо под рядом ярких ламп — их холодный свет безжалостно высвечивал каждую царапину на дереве. По стенам тянулись стеллажи из тёмного металла, уставленные банками всех форм и размеров: в одних мерцали сушёные крылья жуков, в других тускло отсвечивали тонкие чешуйки, третьи хранили порошки — от снежно-белого до угольно-чёрного. На крючках висели пучки трав. Небольшое окно у дальней стены открывало вид на теплицы: сквозь мутноватое стекло виднелись ряды стеклянных куполов, в которых зарождалась жизнь — там, под заклинаниями поддержания температуры, росли редкие растения, нужные для самых капризных зелий. В центре комнаты тихо булькал котёл. Его помешивала зачарованная поварешка — она двигалась плавно, почти лениво, но стоило пару подняться чуть выше, как она тут же ускоряла ритм, чутко реагируя на малейшее изменение температуры. Гермиона молча решала стебли лунного плюща, лезвие скользило будто на автомате, а ее взгляд вперился куда-то мимо разделочной доски. «Ритуал сработает только в одну сторону. И только с моей дочерью вы сможете вернуться. Я нужен здесь, чтобы держать эту связь. Если она оборвется — вы останетесь там навсегда.» «— Миона, ты же знаешь, что мы не оставляем попыток вернуть память твоим родителям.» — Эй, — Пэнси щёлкнула пальцами прямо перед её лицом, не грубо, но настойчиво. — Если ты сейчас испортишь лунный плющ, Кингсли нас обоих отправит мыть котлы до конца жизни. И никакого нам задания в прошлом. Взгляд девушки обрел ясность и она посмотрела вниз. Стебли были нашинкованы поперёк, когда по рецепту требовалось вдоль. — Извини… Я сейчас переделаю. — Миона… — слизеринка осеклась, — я же могу тебя так называть? — Конечно, Пэнс, — едва улыбнулась Грейнджер. — Отлично! О чем задумалась? — слизеринка повернулась в сторону стеллажей с ингредиентами и потянулась к верхней полке. — Да-а так, гоняю мы ли туда-сюда, как все пройдёт? Как долго нас не будет? — ее голос стал тише, — сможем ли вернуться..? Паркинсон обернулась с банкой в руках: — Конечно сможем, это же не миссия невыполнима. — Но ведь Анна пропала, — ее рука замерла с ножом, и она посмотрела в зеленые глаза напротив. — Думаешь, что с нами то же самое может произойти? — Нет… Не знаю… — Гермиона тряхнула головой, от чего локон выбился из прически, и снова принялась нарезать стебли. Несколько часов спустя в лабораторию заглянула женщина лет сорока на вид, девушки замолкли и повернулись на звук. — Юные леди, это просили передать вам, — она поставила большую крафтовую коробку на ближайший стол и так же тихо вышла. Пэнси посмотрела на Гермиону, та на нее. Брюнетка первая отложила инструменты в сторону и медленно подошла к коробке. — Как думаешь, что там? — с любопытством спросила Грейнджер, вытянув шею. — Не знаю, но очень хочу узнать, — слизеринка аккуратно отогнула створки и заглянула внутрь. Ее губы сложились в букву «О», она замкнула туда руку и вытащила коричневый корсет со шнуровкой. — Кажется я знаю что это. Наша одежда! Гермиона отложила колбу, вытерла руки полотенцем и подошла ближе. — Нам, что, придется это одеть?! Пэнси рассмеялась: — А мне нравится! — она выудила из коробки блинную темно-зеленую сорочку из льна и покружилась, прикладывая к себе. — Смотри, как красиво! Грейнджер проследила за девушкой с глупой улыбкой на лице. — Гермиона, — голос Паркинсон радостно зазвенел, — посмотри что еще там есть! Гриффиндорка заглянула в коробку и увидела там еще несколько похожих между собой вещей, только других цветов. Ткани были простые на ощупь, некоторые показались ей не до конца новыми, а будто слегка застиранными. Снизу лежало несколько свертков, девушка достала один из них. Внутри оказались небольшие сапожки из темной, слегка обшарпанной, кожи. Во втором таком же свертке лежала верхняя одежда. Темно-серая накидка и такая же коричневая, несколько небольших сумочек ручной работы. Они приглянулись ей больше всего. — А вот это пожалуй будет моя самая любимая вещь в новом гардеробе, — она сразу же наложила заклятие незримого расширения на все сумки. Пэнси подошла ближе: — А черных вещей там нет? — брюнетка снова заглянула в коробку. — Черный цвет было очень трудно получить в те времена, поэтому нет, зато здесь есть голубой и молочный! Мы же не должны отличаться от местного населения. — Не знаю, что тут может не нравиться? Ведь все это изумительно подчеркнет твою фигуру. Грейнджер посмотрела на слизеринку с серьезным видом: — Меньше всего я хочу привлекать чьей-то внимание своей фигурой! — Зря, ты очень красивая, Миона, — Пэнси нарочно сделала упор на ее имени, — по тебе половина школы сохла, а ты выбрала этого, рыжего. — Что-о? — Гермиона вытаращилась на новую подругу, — брось, ты преувеличиваешь! — и снова стала крутить сумочку в руках, регулируя кожаный ремешок. — Я говорю чистую правду! — Этого не может быть, я никогда не старалась привлечь внимание парней. — А дело не в этом, многие девчонки завидовали тебе. Потому что им приходилось из кожи вон лезть, а ты, — слизеринка пожала плечами, — это просто ты. Взять ту же Лаванду, она ведь и так и сяк перед Уизли. Если так подумать, то он тоже не дурак, — Пэнси сложила сорочку и положила ее на стол рядом с коробкой, — хапнул себе лакомый кусок: умную, красивую, сообразительную, и так быстро потерял, — все таки идиот! — Пэнси! — Гермиона стояла, краснея. Дверь лаборатории резко распахнулась и на пороге возникли Малфой и Нотт с подобным содержимым в руках. — О, девчонки, тоже нашли свою одежду, ну-с, как вам? — с любопытством поставил еще такую же коробку на стол Тео. — Мне нравится! — Пэнси расплылась в улыбке, и посмотрела на вторую девушку, — чего нельзя сказать о Гермионе. — Я не ношу платья… А тут придется в них быть постоянно! Да еще в этих штуках! — Каких штуках? — раздался голос Малфоя. Блондин подошел к столу, где стояли колбы разного размера и взял одну с синим содержимым, поднес на свет от окна и слегка поболтал. — Корсеты, — Грейнджер поджала губы, — они жутко неудобные, да и… — ее щеки покраснели, — слишком открытые… — Знаешь, я согласен с Пэнси, — Теодор оперся руками о стол и улыбнулся, — это красивые вещи, и на такой, как ты, — он указал пальцем в сторону уже смущенной девушки, — будут смотреться просто невероятно. Хочу поскорее увидеть вас в этом! — Прикинь, Тео, — брюнет повернулся на голос подруги, — Миона не знала, что по ней сохла половина школы, — непринужденно произнесла слизеринка. Раздался звук бьющегося стекла. Все трое обернулись. Малфой стоял в синей луже жидкости.