Мы же еще вернемся?

Справа было так тепло, будто печка грела. Драко медленно повернул голову и открыл глаза, зрение фокусировалось на картинке. Рядом с ним спала Грейнджер, прижавшись к нему всем телом, такая хрупкая, беззащитная. Аромат её волос окутал его, нежный, цветочный, как всегда. Он не менялся никогда, ни во времена учёбы в Хогвартсе, ни потом, когда они работали в Министерстве. Каждый раз, стоило ей пройти мимо или встать рядом в лифте, он ощущал его, вдыхал так глубоко, чтобы тот остался с ним, когда она отойдёт. Сквозь маленькое окно в доме пробились лучи утреннего солнца, было слышно, как поют птицы. И эта умиротворяющая тишина, здесь, с ней. Девушка пошевелилась, крепче прижимаясь к нему, и едва потёрлась носом о его ребро. Блондин замер. Сердце забилось быстрее. Через несколько секунд стало понятно, что она проснулась и поняла, насколько близко они лежат. Драко прикрыл глаза, будто спит. Он ощутил, как она повернула голову, видимо лежала и смотрела на него несколько минут, не шевелясь. Спустя ещё немного времени ощущение тепла пропало: гриффиндорка медленно встала. Достала из своей сумки расчёску и, разделив волосы на несколько прядей, принялась их расчёсывать. Малфой приоткрыл один глаз, она сидела к нему спиной, шнуровка корсета ослабла, юбки помялись. Слизеринец сделал вид, что просыпается, и зашевелился. Она обернулась, когда он открыл глаза. — Доброе утро, — едва слышно пробормотала девушка с лёгким румянцем на щеках. — Утро, Грейнджер, — он встал, стянул рубашку через голову. — Я пойду искупаюсь в пруду, тут недалеко, а потом поищем что-нибудь на завтрак. Гриффиндорка замерла на пару секунд, потом резко отвернулась, стараясь сохранить голос ровным: — Я взяла на первые несколько дней немного выпечки и фрукты. — Как всегда предусмотрительна… — он прошёл мимо неё, и дверь за ним захлопнулась. Она осталась одна. Боже… Гермиона достала палочку и произнесла очищающее заклинание. Подойдя к шкафам, наколдовала из небольшой чашки чайник и наполнила его водой, которую они набрали вчера у ручья. Зажгла камин при помощи магии и поставила греться. Драко шёл к пруду, раздвигая густые ветви ивы. Как только он вышел к воде, дыхание чуть сбилось от красоты места: пруд лежал тихий, неподвижный, как зеркало, отражая серое небо. По берегу рассыпались полевые цветы — ромашки, колокольчики, маргаритки; над водой кружились стрекозы, а в траве тихо звенели кузнечики. Всё вокруг было влажным после ночной грозы: трава блестела от капель, листья тяжело свисали, и воздух пах мокрой землёй, свежестью и чем-то бесконечно спокойным. Редкие птицы пели, ещё не все проснулись, и от этого тишина казалась почти священной. Он остановился на берегу, стянул сапоги, потом брюки. В поясной сумке, которую он не снимал даже ночью, лежали несколько пузырьков. Он выхватил один — с голубоватой, чуть мерцающей жидкостью: его собственный состав, с тем самым, узнаваемым ароматом, который создал сам. Медленно вошёл в воду, которая ещё не успела нагреться под лучами солнца. Прохлада приятно покалывала кожу, прогоняя остатки сна. Он запрокинул голову, подставляя лицо лёгкому ветру, и сделал глубокий вдох. Потом просто нырнул с головой. Вода сомкнулась над ним, заглушая все мысли, и на секунду мир стал простым: только холод, движение и тишина. Когда он вынырнул, вода стекала по волосам, по плечам, по груди, и он снова почувствовал себя собой. Пруд был неглубоким, вода едва доходила ему до груди. Не раздумывая, он открутил крышку пузырька, нанёс немного на тело, потом на волосы, втирая массажными движениями, будто хотел смыть с себя не только дорожную пыль, но и все лишние мысли. Быстро закончив с утренним туалетом, он вышел на берег. Пока он одевал брюки на мокрое тело, краем глаза заметил какое-то движение в кустах. Напрягся, оставил вещи на земле и босиком пошёл туда, медленно, бесшумно, как привык двигаться, когда не знал, что ждёт за следующим поворотом. Затаился, затем резко отодвинул ветку — и перед ним сидел кролик, белый, с чёрными ушами, и смотрел на него. Малфой усмехнулся самому себе, роняя голову вниз, и выдохнул. — Всего лишь кролик. Рядом с кустом, где сидел зверёк, росли земляничные кусты, тяжёлые от спелых ягод. Не одеваясь, он наклонился, сорвал несколько штук и отправил в рот. Первая ягода оказалась невероятно сладкой, почти медовой, а вторая — резко кислой, будто природа специально смешала в одном кусте два разных вкуса. Потом он надел рубашку, брюки, сапоги и вернулся к берегу, прихватив с собой ещё несколько ягод. В хижине пахло травяным чаем и свежей выпечкой. Гермиона разложила на столе булочки, надломила несколько, положила рядом небольшой кусочек сыра и поставила тарелку с фруктами. Над кружками поднимался пар, и в комнате медленно таял аромат трав. Дверь открылась, и вошёл Драко: влажные волосы, рубашка не до конца застёгнута. Он подошёл к шкафам, молча взял ближайшую посудину и высыпал туда содержимое. Поставил перед ней. Она подняла на него взгляд, вопросительный и удивлённый одновременно. — Ешь, — коротко сказал он, будто это было самое важное на свете. — А ты? — она не отрывала от него глаз. — Я уже наелся, — солгал он, не моргнув. Её взгляд скользнул по тарелке с ягодами, лицо накрыл лёгкий румянец, и она тихо сказала: — Спасибо. Грейнджер взяла одну ягоду, положила в рот и чуть сморщилась от кислинки. Драко это заметил и едва заметно приподнял уголок губ. — Не всё, что выглядит спелым, оказывается сладким, — тихо сказал он. Она посмотрела на него чуть дольше, чем нужно, будто хотела понять, о чём он на самом деле говорит — о ягодах или о чём-то большем. Но не стала спрашивать. Когда всё было съедено, Драко откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и сказал: — Нам нужно понять, в какую сторону двигаться. Я до сих пор не знаю, где мы находимся. Гермиона ничего не ответила сразу. Она собирала крошки со стола, будто хотела, чтобы у неё было хоть какое-то дело, пока она думает. — Думаю, стоит делать небольшие вылазки, а потом возвращаться сюда. Разведка. Так мы не потеряем укрытие и сможем понять, где находимся. Он кивнул, соглашаясь. — И припасы… — она подняла на него глаза, и в них не было упрёка, только спокойная честность. — Мои запасы хороши, но их не хватит надолго. Нужно пополнить. — Согласен, — он снова посмотрел на дверь, потом на неё. — Будем делать вылазки по очереди или вместе? — Вместе, — она ответила сразу, без раздумий. — Так безопаснее. Уголок его рта чуть дрогнул, будто он хотел улыбнуться, но сдержался. — Ладно. Значит, вместе. Через час выдвигаемся.

***

Пэнси гнала себя вперёд, будто если она остановится хоть на минуту, то страх догонит её и схватит за горло, но сил оставалось все меньше. Спустя время лошадь, и без того уставшая, теперь шла медленно, размеренно переступая по широкой лесной тропе, будто сама чувствовала, как тяжело стало в седле её наезднице. Полдня в пути без еды, без воды, только с одной мыслью, которую она твердила себе: долой чувства, не привязывайся, чем дальше, — тем лучше. Солнце уже перевалило за полдень, и его лучи, пробиваясь сквозь кроны, ложились на землю косыми золотыми полосами. Но слизеринка почти не замечала этой красоты. В глазах темнело, а когда мир на секунду поплыл, она вцепилась в поводья так, что побелели костяшки. Губы пересохли, во рту стоял горький привкус усталости. Она наклонилась вперёд, прижалась лбом к тёплой шее коня, и тот будто понял — пошёл ещё тише, бережно, словно боялся её стряхнуть. А потом впереди, там, где тропа чуть расширялась, показались силуэты. Три всадника. Они двигались навстречу, и в тот момент, когда их взгляды встретились, время будто замедлилось. Пэнси судорожно сглотнула, пытаясь удержать равновесие, и её взгляд сфокусировался на них. Первый, тот, что ехал впереди, был широкоплечим мужчиной средних лет, с тёмной бородой и внимательными тёмными глазами. Позади него ехал тучный мужчина с густой рыжей бородой; он держался чуть отстранённо. А замыкающим шёл молодой человек — он смотрел на Пэнси с живым интересом. Они остановили коней, выстроившись поперёк тропы, чтобы поговорить. — Мисс, — голос старшего, прозвучал ровно. — Вы едва держитесь в седле и плохо выглядите. Может вам нужна помощь? Пэнси хотела было гордо вскинуть подбородок, но язык не слушался. — Я… я сбилась с пути. Ищу подругу. Она потерялась, а я… я теперь тоже не знаю, где нахожусь. Конор чуть склонил голову. — Вы недалеко от Бристоля, мисс. Это небольшой город. Позвольте сопроводить вас. Она на секунду отвернулась, собираясь с силами, потом снова посмотрела на них: — Думаю соглашусь. Мужчины переглянулись. Конор первым сошёл с коня, подошёл к Пэнси и уверенно, но без резкости подхватил её, помогая спуститься. Когда её ноги коснулись земли, колени чуть подогнулись, и она бы пошатнулась, если бы он не удержал её за локоть ещё пару мгновений. Потом он отпустил, отступил на шаг и спокойно произнёс: — Меня зовут Коннор. А это Анри, — он кивнул в сторону тучного всадника с рыжей бородой, — и Бенджамин. — Можно просто Бен, — крикнул парень, слегка улыбаясь. Пэнси слегка присела, насколько хватило сил, и подняла глаза: — Пэнси Паркинсон. Коннор коротко кивнул: — Тогда лучше не рисковать. Не стоит вам дальше ехать одной. Садитесь к Бену — он вас довезёт. Он мягко, но твёрдо взял её под руку и повёл к лошади юноши. Тот уже спешился и теперь стоял рядом с конём, протягивая руку, чтобы помочь слизеринке забраться. В тот самый миг, когда он поднял руку, его лицо исказилось: брови резко сошлись, губы сжались в тонкую жёсткую линию, а желваки заходили под кожей. Пэнси замерла, не дотягиваясь до его руки. — Ты ранен, — и это был не вопрос. Бенжамин хотел было отмахнуться, но Коннор, стоявший позади Пэнси, спокойно подтвердил: — Да. Его подстрелили прошлой ночью. Возвращались с дозора. Пэнси не сводила глаз с Бена. Теперь она видела, как он старается держать плечо ровно, как напряжены мышцы шеи, как в глазах мелькает упрямое нежелание выглядеть слабым. — Позвольте мне осмотреть, я лекарь, — тихо, но твёрдо сказала она. — Если рана глубокая, инфекция пойдёт быстро. А если вы будете скрывать боль, станет только хуже. Бен открыл рот, чтобы возразить, но Коннор остановил его одним взглядом. — Пусть посмотрит. Они остановились прямо посреди тропы. Бен, хмурясь, стянул жилет, потом одной рукой неловко потянул рубаху, обнажая плечо. Рана была глубокой, края потемнели. — Пуля прямо в ране, — прошептала Паркинсон скорее для себя. — Я могу попробовать достать, но это будет очень больно. Бен сжал зубы и кивнул. У них не нашлось чистой ткани. Пэнси решительно наклонилась и рванула подол своей юбки, отрывая широкую полосу. Она смочила ткань из фляжки, которую протянул Конор, и приложила к ране. Бен зашипел, запрокинул голову, но не дёрнулся. — Не сдерживайте себя, — тихо сказала Пэнси. — Я знаю, что больно. Он выдохнул сквозь зубы: — Всё в порядке. Продолжайте. Из сумки на поясе она достала небольшой набор инструментов. Пальцы чуть дрожали, но руки делали своё дело уверенно. Чуть надрезала кожу, стараясь не задеть ничего лишнего, и вот он — металлический край. Ещё одно движение, и щипцы сомкнулись на куске свинца. Пуля выскользнула ей в ладонь. Пэнси промыла рану водой из фляги и осмотрела. — Зашивать здесь нельзя, — она подняла глаза на Конора. — Условия не те. Могу лишь плотно перевязать, а как доберемся до города, осмотрю тщательнее. Конор кивнул. Пэнси снова оторвала кусок ткани от подола и плотно обмотала плечо Бена. — Спасибо, мисс, — тихо сказал он. Она только кивнула, чувствуя, как слабость снова накатывает волной. Покончив с перевязкой, ее усадили спереди, Бенжамин крепко держал поводья. Вскоре лес начал редеть. Впереди показались крыши, шпили башен, высокие стены. Бристоль оказался укреплённым крупным городом с хозяйским домом, похожим на небольшой замок: трёхэтажное строение с коническими крышами, большими окнами и каменными стенами. Вокруг кипела жизнь. Где-то рядом слышался стук молота — кузнец ковал железо. Женщина в простой одежде сидела на лавке и плела корзину. Мимо проехала повозка, гружённая ящиками и мешками; следом шли козы, издавая свои резкие звуки. Дети бегали по двору, поднимая брызги в лужах после вчерашнего дождя; земля была размытой, липкой, и копыта лошадей оставляли глубокие следы. Когда они въехали в ворота, навстречу выбежала женщина — полноватая, румяная, в зелёном платье, коричневом фартуке и платке, из-под которого выбивались тёмно‑каштановые кудри. Глаза её блестели, а на лице играла широкая улыбка. — Конор, дорогой, я так рада тебя видеть! — крикнула она, подбегая, и крепко поцеловала мужчину в щёку. Тот улыбнулся, обнимая её в ответ, но тут же отстранился, оглядывая двор. — Мы думали, ты вернёшься сильно позже, — крикнул кто-то со стороны конюшни. — И я так думал, — отозвался Конор. Женщина обвела всех взглядом, потом глаза остановились на Пэнси, и улыбка сползла с её лица. Она шагнула ближе, изучая девушку, и вдруг лицо снова смягчилось. — Вы слишком бледны, мисс, — сказала женщина спокойно, без лишних церемоний. — Идёмте, накормлю. А то упадёте прямо тут. Пэнси хотела что-то сказать, но голос не слушался. Она только кивнула. В этот момент Бен уже собирался отойти, но Пэнси слегка коснулась его плеча. Парень обернулся. — Он ранен, — брюнетка посмотрела женщине прямо в глаза. — Я достала пулю из его плеча, но рану нужно обработать. Лучше сделать это как можно скорее. Женщина кивнула, взгляд её стал внимательным и строгим, но не враждебным. — Вы лекарь? — спросила она просто. Пэнси чуть склонила голову, не делая реверанса, но с достоинством: — Да. Немного. Женщина снова кивнула, будто приняла какое-то внутреннее решение. — Ясно. Тогда сначала займёмся им. А потом и вами. Здесь найдётся всё, что нужно. Меня кстати зовут Эллен Рой, но все обращаются ко мне миссис Рой. Пока мужчины отдавали распоряжения, Пэнси подняла голову и заметила в одном из окон второго этажа девушку: светлые волосы, светло‑голубое платье. Сначала та смотрела на Бена и улыбалась, но потом её взгляд остановился на Пэнси — и улыбка медленно сошла с её красивого лица. Девушка чуть нахмурилась, и молча отошла от окна, оставив лишь лёгкий силуэт на фоне светлого проёма. Паркинсон на мгновение замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.