Осколки души

«7 утра, а я уже в школе. Честно, я предпочёл бы остаться дома в тёплой кроватке под пледом, вместе с СунДуДо, а не вот это вот всё. Почему я прихожу так рано? Да просто так. Дома пусто, в школе пусто. Но здесь какая-то особая атмосфера, особый мир и мне здесь нравится. Родители ничего мне не говорят по этому поводу, в школе… никто не разговаривает со мной. Точнее, я этого не хочу. Ну не общительный я человек, что поделать. Хотя, если сказать вам по секрету, в последнее время я чувствую, как на меня начинает давить одиночество. Мне не хватает общения с людьми что ли. Собственно, если я захочу с кем-то подружиться… в классе и даже в школе я всех знаю, как облупленных, достойных для дружбы здесь нет. Есть конечно один вариант… Сегодня к нам новенький должен из другой школы прийти. Но это только в фильмах и книгах новенькие приходят афигенные, а в реальности серые мышки. Но мой класс особенный. Такое ощущение, что классная руководительница собрала всех даунов города вместе. Вообще непонятно, как таких конченых земля носит. Если рассказывать какую-нибудь историю про них, то мы далеко-далеко уйдём от идеи фанфика. Автор потом не простит мне этого. Так что я надеюсь вам посчастливится узрить очередную их дурость и окончательно представить себе картину моего класса. А шанс, что новенький будет хотя бы адекватным плюс-минус равен нулю». Минхо кинул рюкзак на пол и пристроился у батареи напротив кабинета. Углубился в изучении своего дневника, пролистывая его с самого начала, на каких-то страницах останавливался, перечитывал текст несколько раз, как можно медленнее, отрывался от дневника, смотрел в одну точку и, кажется, рисовал в голове картинки, связанные с этой историей. Спустя какое-то время стали появляться ученики, и в коридоре сделалось шумно. Минхо что-то пробурчал себе под нос, надел наушники и продолжил изучение дневника.

***

Джисон шёл по коридору в поисках нужного кабинета. Новая школа казалась гигантским лабиринтом. Шум вокруг был оглушительным. Смех, разговоры, топот кроссовок по линолеуму – все сливалось в неразборчивый гул, который, казалось, давил на уши. Он инстинктивно старался держаться ближе к стенам, чтобы не попасться на пути этому стремительному потоку. Его взгляд отчаянно искал заветное «318». Он сверялся с телефоном, потом с цифрами на дверях, пытаясь найти хоть какую-то закономерность. Неужели он уже прошел этот пролет? Или ему нужно повернуть направо, где виднелся изгиб коридора? Тревога медленно перерастала в легкую панику. Что, если он опоздает? Что, если учитель сразу же отчитает его перед всем классом? Джисон почувствовал на себе чей-то взгляд. На мгновение ему показалось, что вся школа замерла, наблюдая за ним, за неуклюжим новичком, который явно заблудился. Хан ускорил шаг, стараясь выглядеть как можно увереннее, хотя внутри все сжималось от смущения. Он старался не смотреть никому в глаза, боясь увидеть там насмешку или равнодушие. И вот, после очередного поворота, он увидел её. Цифра «318» на двери, казалось, светилась в полумраке коридора. Джисон облегчённо выдохнул и поспешил к кабинету. Подходя ближе, он не заметил чью-ту ногу, споткнулся и полетел вперёд. Если бы не вовремя подошедший и схвативший его за руку учитель, Хан уже бы успел изучить пол. — Ты в порядке? — Да, спасибо. — Джисон обернулся и увидел парня, сидящего под окном, который вытянул ногу в сторону. — Опять дальше своего носа ничего не видит, — покачал головой учитель.

***

Со звонком Минхо на автомате зашёл в класс. Снял наушники, плюхнулся на своё место и уронил голову на парту. Джисон проследовал за ним в кабинет. Снаружи шум резко стих, уступив место приглушенному гулу голосов и тишине, которая казалась наэлектризованной. Он ступил внутрь, и весь класс замер. Десятки пар глаз устремились на него, как на диковинное животное. Хан почувствовал, как щеки заливает краска. Его взгляд скользнул по рядам лиц, пытаясь ухватиться за что-нибудь знакомое. На последней парте, у окна, сидел тот самый парень, из-за которого он чуть не расквасил себе нос пару минут назад. И пока другие одноклассники с интересом изучали его, тот даже не поднял голову. — … и с сегодняшнего дня он будит учиться в вашем классе, — услышав эти слова, Минхо посмотрел на новенького и… если вы не верите в любовь с первого взгляда, то мимо вас нужно пройти ещё раз. Он залип на новенького. Маленький стеснительный бельчонок с чёрными глазёнками стоял у доски, иногда кивал и нервно почесывал ладони, пока учитель что-то говорил. Минхо был из тех людей кто смотрит в первую очередь на характер, а не на внешность, но сейчас его сразили наповал. Наконец, Джисону разрешили сесть. И хотя свободных мест было полно, он направился именно к парте Минхо. Классная руководительница уже хотела что-то предпринять, но учитель химии её остановил, мол пусть пока посидят вместе, а потом если что рассадите. Непонятно, чем было обоснованно такое поведении, но она согласилась. Сев на своё место, Джисон вдруг почувствовал, что здесь всё какое-то другое. Как будто бы эта парта находилась в своём мирке, далеко от класса. Он сразу почувствовал себя в безопасности и уединении. Даже парень, сидящий рядом и рассматривающий его, почему-то не вызывал ни капли смущения или страха. А Минхо внаглую пялился, совершенно позабыв, что начался урок. В его голове был ураган мыслей, но ни одна, даже близко не касалась химии. Он уже оценил внешность Хана по всем своим стандартам и решил, что если и характер у того не дурной, то можно с ним и подружиться будет. Правда пока что, он не представлял как это сделать. Внезапно к Джисону повернулся теперь уже его одноклассник. — Эй, хочешь ко мне пересесть? — он указал на свободное место рядом. — Да нет, спасибо, мне и здесь нормально, — неловко ответил Хан, который явно не был готов к такому предложению. — Знаешь, я бы не советовал тебе к нему садиться, — глядя на Джисона с прищуром, вдруг выпалил парень. — Это ещё почему? — Да он ходит, агрится на всех, ни с кем не разговаривает, поди узнай чё у него в башке происходит. Втянет тебя куда-нибудь, хрен потом выберешься. Эти слова словно вернули Минхо в реальность. Пока учитель не видел, он схватил одноклассника за шиворот и прошипел ему на ухо: — Я смотрю ты совсем бессмертным стал. Ещё хоть слово в мой адрес вылетит из твоего поганого рта, и я оттаскаю тебя как щенка, — после этого он толкнул вперёд стул и отвесил смачный подзатыльник. — Придурок, — парень потёр затылок, — ты ещё получишь своё. Ты или этот, — после чего получил ещё один подзатыльник посильнее Джисон в ужасе наблюдал за разборкой одноклассников. Минхо показался ему таким тихим и спокойным, а на деле оказалось… «Неужели его одноклассник прав, и сосед по парте отбитый на всю голову? По нему и не скажешь. Но с другой стороны, судя по реакции Минхо они давние враги, и он просто не потерпел оскорблений и поставил его на место?» — все эти мысли крутились в голове Хана, и он окончательно забыл про урок, до конца которого, собственно, осталось минут десять.

***

По окончании уроков Джисон пошёл к классной руководительнице на «серьёзный», по её словам, разговор. — Джисон, ты не хочешь пересесть? — с волнением в голосе спросила она. — Да нет, зачем? Меня всё устраивает. — Просто, на всякий случай. — Можете мне рассказать, что такого натворил этот ваш Минхо, что его все ненавидят? — с небольшим раздражением спросил Хан. — Да он вроде парень смирный, но репутация у него плохая. Что там в прежней школе у него было, что сюда пришёл одни его как огня боятся, другие задеть пытаются. — Во-первых, откуда они знают про него что-то плохое, а во-вторых, если он тихий, зачем к нему лезть? — Думаю, ты прекрасно знаешь, что вот таких вот тихих и не любят, никто не знает, что у них в голове творится и все считают их странными. — Глупости. Пока я сам не узнаю его, я не буду придерживаться мнения всех учеников, — Хан удивился собственной идее, но отступать уже было поздно. — Мысль умная, но смотри, дело твоё. Джисон вышел из кабинета, за дверью которого стоял сбитый с толку Минхо. Слова, сказанные Ханом, были не просто бравадой перед учителем — это была его философия, выстраданная и проверенная на собственном опыте. И хотя его мысли были правильными, они показались Минхо фальшивыми, как хорошо отрепетированная роль. «Показуха перед учителем. Надо же произвести на себя правильное впечатление в новом классе», — подумал он, и это предположение отозвалось в нём эхом прошлого: *** — Минхо, ты помнишь, что мы встречаемся через десять минут на поле? — Да, да, уже бегу, — он хватает сумку, ключи и вылетает из дома. *** Но это было давно. Реальность быстро внесла свои коррективы. — Боже, ты когда-нибудь научишься играть нормально? Мы из-за тебя снова продули! — Посмотрите, он даже мяч в ворота нормально забить не может! — насмешки со скамейки запасных. *** Минхо помнил, как постепенно его вытесняли. Как сначала намекали, а потом прямо говорили. — Алло? Куда подходить? — спрашивал Минхо, растерянно озираясь по сторонам. — Минхо, ты больше не играешь с нами, — ровный, безэмоциональный голос друга. *** Эта изоляция, этот холод отвержения, казалось, преследовали его везде. — Опять к моему предмету готов только Минхо, — учитель математики, оценивая его. — Ему просто наподдавать надо, чтобы не выпендривался, — злое шипение с задней парты. *** — Ну и что ты можешь один против нас? Побежишь мамочке жаловаться или ещё к кому? *** И тогда, в отчаянии, в желании избежать этой бесконечной боли, Минхо, будучи еще совсем мальчишкой, выбрал путь наименьшего сопротивления. — Мам, я хочу уйти в другую школу, — произнёс он, сдерживая слёзы. *** И вот теперь, услышав слова Джисона, Минхо не мог отделаться от ощущения, что все это — лишь красивый фасад. «Показуха», — снова подумал Лино. «Он говорит это, чтобы учитель подумал, какой он справедливый и непредвзятый. Но я-то знаю. Я знаю, как легко люди говорят красивые слова, пока реальность не ударит их под дых. Пока их самих не начнут осуждать, высмеивать, выгонять. И тогда никакие «собственные мнения» им уже не помогут». С этой мрачной мыслью Минхо взял рюкзак и побрёл домой. Слова Джисона, хоть и казались логичными, лишь вскрыли старые раны, напомнив о том, что доброта и справедливость — это редкость, а мнение большинства, даже если оно ошибочно, часто оказывается более весомым. И он, Минхо, уже научился этому самым горьким способом.