Контракт на искренность

В закрытом элитном клубе «Eclipse» пахло дорогим парфюмом, коллекционным алкоголем и сумасшедшими деньгами. Антон обожал эту атмосферу. Ему нравилась роскошь, нравилось тонкое, почти физическое ощущение того, что он находится среди золотой молодежи — там, где ему самое место по праву рождения. К хорошей жизни, личным водителям, брендовым вещам и большим тратам он привык с самого раннего детства, воспринимая это как должное, словно воздух. Но сегодня и вообще сейчас для этого абсолютно не было настроя. Внутри клубилась глухая, раздражающая серость. Хотя день-то был особый, Антону исполнилось девятнадцать лет. Его лучшая подруга Полина твёрдо решила, что этот праздник они обязаны провести как надо, оставив в заведении сумму с пятью нулями, чтобы стереть из памяти Антона весь негатив последних недель. — Тош, ну прекрати хмуриться, тебе так не идут эти морщинки на лбу! — Полина, одетая в летящее серебряное платье от безумно дорогого дизайнера, перекрикивала качающий зал плотный бас. Она мягко перехватила его за руку, сверкнув идеальным маникюром. — Посмотри на себя в зеркало. Ты же просто с ума всех здесь сводишь. Прекрати думать о том, что не стоит твоего времени. Антон лениво скользнул взглядом по зеркальной стене за барной стойкой, слегка повернув голову. Выглядел он безупречно, и сам это прекрасно, до последнего штриха знал. Природа наградила его внешностью, от которой у обычных людей перехватывало дыхание. Невысокий, изящный, с точёной, почти осиной талией и аккуратной, подтянутой в элитном спортзале попой, которую сейчас выгодно подчеркивали узкие дизайнерские брюки. Свободная шёлковая блузка молочного цвета выгодно открывала ключицы, а белоснежные волосы мягко обрамляли лицо идеальными прядями. Ярко-зелёные глаза смотрели на мир пронзительно, прямо и чуточку высокомерно — без всяких очков, которые он с таким стыдом носил когда-то в детстве. Его руки, тонкие, белые и нежные, похожие на изящные руки пианиста, аккуратно держали хрустальный бокал с дорогим, ярким авторским коктейлем. Но характер у блондина был — не приведи господь. Капризный, эгоистичный, любящий только самые дорогие подарки, повышенное внимание и абсолютное поклонение, Антон был настоящей вредной, породистой стервой. Он слишком четко знал себе цену и никогда, ни при каких обстоятельствах не позволял чужакам переступать черту его личного пространства. — Я не хмурюсь, Поль, — отозвался Антон. Его голос прозвучал мягко, тягуче и нежно, но в интонации проскользнула вселенская, царственная печаль. Он сделал крошечный глоток, качнув лед в бокале. — Я просто вспоминаю, какой же мой бывший козёл, так ещё и законченный придурок. «Ты слишком холодный, Антон, ты меня постоянно динамишь!» Представляешь? Мы встречались целых три месяца, а он закатил мне грязную истерику с битьем посуды просто потому, что я не захотел прыгать к нему в постель по первому его требованию. Мне нужно время, нужно доверие, я ценю себя. А ему, видите ли, горело. Скатертью дорога. Пусть ищет себе кого-нибудь попроще и подешевле. — Туда ему и дорога, полностью согласна! — горячо поддержала Полина, сочувствующе приобняв друга за плечи и обдав шлейфом своего дорогого парфюма. — Ты заслуживаешь лучшего. Того, кто будет трепетать перед тобой и оплачивать любые капризы. Давай, допивай свой бокал. Сегодня мы празднуем твой день рождения, и точка, тебе надо окончательно развеяться! Я отойду на пару минут в дамскую комнату, попудрить носик, а ты не скучай. И улыбнись хоть кому-нибудь, тут половина VIP-зоны на тебя шею свернула, пока ты грустишь. Полина царственным жестом поправила подол платья и упорхнула, оставив Антона одного у барной стойки. Антон проводил её взглядом, сделал ещё один глоток и устало, глубоко вздохнул, разглядывая игру света в хрустале. Ему действительно в глубине души хотелось отвлечься, найти новые, нормальные, красивые отношения с кем-то обеспеченным, статусным и надёжным, кто оценит его личность и не будет торопить события. Но пока вокруг крутились одни похотливые идиоты. — Слушай, куколка, а ты дорого обходишься? Хотя забей, у меня кошелёк бездонный. Назови цену за ночь, и поедем ко мне, устроим приватное продолжение шоу. Глубокий, бархатистый и жутко наглый голос раздался совсем рядом, прямо над самым ухом, нарушая интимную тишину его мыслей. Антон поморщился от того, как бесцеремонно и мерзко нарушили его личное пространство, и медленно, с леденящей грацией повернул голову. Рядом у стойки стоял парень. Высокий, Антону пришлось ощутимо занять голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом, широкоплечий, рельефно накачанный, со смазливым, но очень мужественным лицом и тёмными растрёпанными волосами. Карие глаза выдавали приличную дозу элитного алкоголя в крови и абсолютную, непрошибаемую уверенность в собственной неотразимости. Роман Пятифанов привык, что в этом городе ему принадлежит абсолютно всё, а этот белобрысый ангел с невероятной фигурой и тонкой талией зацепил его животный охотничий инстинкт с первого взгляда. Рома пьяно, сыто улыбнулся, протянул свою большую руку и по-хозяйски, максимально нагло ухватил Антона за тонкую талию, грубо прижимая хрупкое тело к своему горячему, сильному торсу. Это было его самой главной, роковой ошибкой. Антон среагировал мгновенно, на чистых рефлексах. Воспоминания об обидах бывшего, грязный пьяный подкат посреди праздника и чужие наглые лапы на дорогом нежном шёлке его блузки мгновенно взбесили блондина. В зелёных глазах вспыхнуло яростное изумрудное пламя. Антон перехватил запястье Ромы своими тонкими, но крепкими пальцами, резко и болезненно крутанул его руку, а второй рукой, сжатой в аккуратный кулак, со всей силы, наотмашь вмазал Пятифанову прямо в челюсть. *Хруст.* Удар получился хлёстким, точным и на удивление сильным для такого изящного телосложения. Рома от полной неожиданности покачнулся, потерял опору под ногами, зацепил спиной высокий барный стул и с грохотом повалился на пол, растянувшись во весь свой немалый рост. Музыка в клубе в эту секунду будто стала тише, заглушённая коллективным шоком. Сидевшие неподалёку друзья Ромы буквально раскрыли рты от изумления, застыв со стаканами в руках. Богатый, неприкосновенный наследник огромного холдинга лежал на полу, дезориентированно потирая стремительно краснеющую челюсть. Антон брезгливо, демонстративно отряхнул ладонь, словно случайно коснулся чего-то очень грязного или дешёвого. Он посмотрел на ошарашенного Рому сверху вниз своими горящими, полными яда зелёными глазами. Страха не было вообще — только ледяное презрение и глубоко задетая гордость. — Если ещё раз распустишь свои противные лапы, придурок, я тебе их сломаю, — со всей своей выдержки выплюнул Антон, поправляя воротник шёлковой блузки. В этот момент из толпы как раз вернулась Полина. Увидев лежащего на полу парня и гордого своим поступком Антона, она мгновенно всё поняла без лишних слов. На её лице появилась хищная, довольная усмешка. — Оу... Тош, уходим? — быстро спросила она, перекидывая сумочку через плечо. — Да, Поль. Здесь слишком много дешёвых подкатов и пьяного отребья. Поехали домой. Антон развернулся и идеальной, лёгкой походкой от бедра направился к выходу из клуба, даже не удосужившись обернуться назад. Рома продолжал сидеть на полу, плотно прижимая ладонь к челюсти. Алкоголь после такого потрясения начал стремительно выветриваться, уступая место бешеному, дикому восторгу, который затопил всё его естество. К нему подбежал перепуганный Бяша, хватая и помогая подняться. — Ромыч, нах, ты как? Ни фига себе дюймовочка тебе прописала... Настоящая бестия, нах! Челюсть на месте? Рома с трудом поднялся, пошатываясь, и посмотрел вслед уходящему блондину. Эта тонкая талия и шёлковая блузка врезались в его память намертво. На лице Пятифанова расплылась опасная, предвкушающая улыбка хищника. — Да, Бяш, ты прав, — хрипло, со своей фирменной бархатцой выдохнул Рома, провожая взглядом закрывающиеся двери. — Но я найду его. Чего бы мне это ни стоило. Эта стерва будет моей. Я научу его манерам. На следующее утро в загородном доме Петровых царила удушающая, пугающая тишина. Антон проснулся поздно, голова немного гудела после вчерашнего выпитого алкоголя и ночных потрясений. Он медленно спустился на кухню в домашнем шёлковом халатике изумрудного цвета, собираясь выпить крепкий кофе, но за столом вместо прислуги сидел его отец, Борис Александрович. Отец выглядел ужасно, он постарел как будто сразу на десять лет. Перед ним на мраморной столешнице лежали ворохи каких-то финансовых графиков, отчётов, судебных писем, а в руках была зажата чашка с давно остывшим, нетронутым чаем. — Пап? Что-то случилось? — Антон тихо сел напротив, его тон мгновенно смягчился, уступая место искренней, глубокой тревоге. Он безумно любил свою семью, особенно маму и младшую сестрёнку Олю, которая сейчас, к огромному счастью, ещё безмятежно спала в своей комнате. Отец тяжело, со свистом вздохнул, поднял глаза на сына и устало потер переносицу, откладывая документы в сторону. — Антоша... Я не знаю, как сказать. Компания... Наша фирма в глубоком, катастрофическом кризисе. Поставщики в один день разорвали контракты, счета полностью заморожены. Мы на грани полного, абсолютного банкротства. Ещё неделя — и у нас отберут этот дом, машины, бизнес, всё имущество до копейки. Я подведу вашу маму, тебя, Оленьку... Мы останемся почти ни с чем. Антон замер, чувствуя, как внутри всё покрывается коркой льда. Мир вокруг будто пошатнулся и рухнул. Их благополучная, роскошная жизнь и всё, к чему он так привык с самого детства, могли рухнуть и исчезнуть в один момент? — Но должен же быть какой-то выход? Кредиты в других банках? Крупные инвесторы? — быстро, сбивчиво заговорил Антон, его нежный голос задрожал от подступающей паники. — Есть один выход, только один, — тихо сказал отец, глядя сыну прямо в глаза. В его взгляде читалась такая огромная, удушающая вина, что Антону стало не по себе. — Мой старый, лучший друг юности. Его огромная компания процветает, и он готов полностью перекрыть все наши долги, влить огромные миллиардные инвестиции в капитал и спасти нас от позора. Но... у него есть одно жесткое условие. Его единственный сын — абсолютно несерьёзный оболдуй, наглый бабник и гуляка, который только и делает, что позорит фамилию в клубах и в жёлтой прессе. Мой друг хочет его остепенить, передать дела, но не может контролировать. Он хочет, чтобы у его сына была достойная, красивая, гордая и сильная пара, которая сможет удержать его на месте, заставит взяться за ум. Антон почувствовал, как внутри всё сжалось от липкого, нехорошего предчувствия. Пальцы похолодели. — Пап... К чему ты клонишь? При чём тут я? — Он предлагает заключить брак, Антон. Официальный, но фиктивный союз ровно на один год между тобой и его сыном. Это полностью спасёт нашу семью, вернёт нам статус. Я знаю, как это звучит... Я чувствую себя последней скотиной, продающей собственного сына ради спасения бизнеса, но я прошу тебя, Антоша... Просто подумай об этом. Если ты откажешься, я пойму. Антон молчал, вглядываясь в бледное лицо отца. Внутри него яростно боролись два чувства, привычная гордость, которая не желает быть послушной пешкой в чужих играх, и огромная, безграничная любовь к своей семье. Если он откажется — Оля останется без своего будущего и элитной художественной школы, родители пойдут по миру, а о роскошной жизни можно будет забыть навсегда. Год. Всего один год притворства на публику ради тех, кого он любит больше жизни. Ради стабильности. Антон глубоко вздохнул, расправил плечи, принимая свою привычную королевскую осанку, и посмотрел на отца фирменным, твёрдым и холодным взглядом зелёных глаз. — Хорошо, пап. Я согласен. Ради семьи и нашей стабильности. Как зовут этого... сына твоего друга? Борис Александрович немного повеселел, в его глазах всё ещё стояли слёзы огромной благодарности. Он дрожащими руками открыл кожаную папку и достал оттуда глянцевую фотографию. — Его зовут Роман. Роман Пятифанов. Антон небрежно взял в руки глянцевый снимок и едва не задохнулся от дикого шока. Сердце пропустило удар. С фотографии на него смотрел тот самый наглый, смазливый брюнет из клуба, которому он вчера со всей дури заехал в челюсть. Те же карие глаза, та же наглая ухмылка. Антон медленно опустил фото на стол, а на его губах появилась ледяная, предвкушающая улыбка настоящей стервы. Внутри загорелся сумасшедший азарт войны. «Что ж... Рома Пятифанов. Твой отец совершил огромную ошибку, решив, что я смогу тебя остепенить. Потому что этот год я превращу для тебя в сущий ад.» Антон ещё несколько минут гипнотизировал взглядом глянцевый снимок. Наглые карие глаза Пятифанова, казалось, насмехались над ним даже через фото. Челюсть у этого придурка на снимке была идеально ровной, но Антон с садистским удовольствием вспомнил вчерашний глухой хруст под своим кулаком. — Антоша? Ты в порядке? — осторожно спросил Борис Александрович, заметив, как побелели костяшки пальцев сына, сжимающие край стола. — Ты его знаешь? — Пересекались, — процедил Антон, возвращая лицу маску абсолютного, ледяного спокойствия. Он аккуратно подвинул фотографию обратно к отцу своими тонкими, идеальными пальцами. — Считай, что мы уже нашли общий язык. Не переживай, пап. Занимайся документами. Если этот контракт спасёт фирму и наши счета, я подпишу его. Но Пятифанов-старший крупно ошибся, выбрав меня на роль дрессировщика для своего оболдуя. Выйдя из кухни, Антон взлетел по лестнице в свою комнату. Руки слегка подрагивали, но не от страха — от бешеного предвкушения грядущей войны. Ему срочно нужен был человек, который поймёт его без слов, оценит масштаб катастрофы и поможет составить план уничтожения одного конкретного брюнета. Телефон ответил на второй гудок. — Поль, крась губы своей самой дорогой помадой и доставай из шкафа то безумное платье от Версаче. Мы идём гулять. Мне нужно выговориться, иначе я кого-нибудь убью, — без предисловий выпалил Антон, прижимая трубку к уху плечом, пока сам стягивал шёлковый халат и переодевался в безупречный уличный костюм. — О-о-о, неужели нашёлся смертный, который посмел испортить утро моему любимому блондину? — раздался в трубке весёлый, но такой же слегка тягучий, высокомерный голос Полины. Характером Морозова пошла точно в лучшего друга, обожала бренды, знала себе цену, мужчин меняла как перчатки, если те не соответствовали её высоким стандартам, и обладала таким же ядовитым, острым языком. — Дай угадаю. Твой бывший нищеброд умоляет о пощаде? — Хуже, Поль. Намного хуже. Жду тебя через полчаса на площади у прудов. Через сорок минут Антон уже сидел за летним столиком одного из самых дорогих ресторанов в городе. Солнце приятно грело, ветерок шевелил его белоснежные волосы, а на тонком запястье поблёскивали новенькие часы — подарок отца на девятнадцатилетие. Антон лениво крутил в руках солнцезащитные очки, когда к столику на высоких шпильках подплыла Полина. Выглядела она как королева, сошедшая с подиума, идеальная укладка, хищный взгляд и шлейф парфюма, который стоил как месячная зарплата среднестатистического человека. — Ну, выкладывай, — Полина грациозно опустилась на стул напротив, сразу привлекая к себе взгляды половины мужчин в радиусе десяти метров. Она даже не посмотрела на них, лишь брезгливо повела плечом. — Что за срочность? Я ради тебя пропустила свидание с одним очень перспективным банкиром. Надеюсь, твоя драма того стоит. — Помнишь вчерашнего пьяного придурка из «Eclipse»? — Антон придвинулся ближе, его зелёные глаза опасно блеснули. — Которому я вмазал так, что он полетел пересчитывать барные стулья? — Такое забудешь, — фыркнула Полина, подзывая официанта царственным жестом. — Бяша — друг этого придурка, друг моего хорошего знакомого — потом так забавно бегал вокруг него с салфетками. А что? Неужели этот смазливый богач решил накатать заявление на твой идеальный кулак? — Если бы, — Антон сделал глоток принесённого айс-латте. — Этот придурок, как оказалось, Роман Пятифанов. Сын лучшего друга моего отца. И угадай, что? Наша компания в полнейшей заднице, счета заморожены. И единственный способ спасти семейный бизнес и мои карты с огромным количеством денег — это мой фиктивный брак с этим самым Ромочкой на один год. Полина, которая в этот момент изящно отпивала воду с лимоном, едва не поперхнулась. Она медленно поставила бокал на стол, её безупречно накрашенные брови взлетели вверх, а в глазах загорелся такой же бешеный, стервозный азарт, как и у Антона. — Ты шутишь? — шёпотом спросила она, а затем на всё кафе раздался её звонкий, заливистый смех. — Нет, господи, это просто шок! Тот самый наглый бабник, который считает, что может купить всё и вся, и мой Антоша, который вчера оставил ему синяк на пол-лица? Ваши отцы гении. Они хоть понимают, что запирают в одной клетке порох и спичку? — Они думают, что я его остепеню, — Антон недовольно скривил красивые губы. — Якобы я такой «гордая и достойная пара», которая заставит этого гуляку сидеть дома. Пятифанов-старший платит за это миллиардные инвестиции в нашу фирму. — О-о-о, ну раз платит, то грех не взять, — Полина хищно улыбнулась, поправляя идеальный локон. — Деньги Пятифановых нам точно не помешают. Тош, ты же понимаешь, какие перспективы перед тобой открываются? У Ромки бездонный счёт. Его отец отдаёт его тебе на растерзание. Да ты из него за этот год все жилы вытянешь! — Вытяну, — согласился Антон, и на его лице расцвела его фирменная, ангельская, но жутко ядовитая улыбка. — Он вчера вякнул про свой бездонный кошелек и спросил, дорого ли я обхожусь? Он ещё не знает, насколько дорого. Я заставлю его покупать мне шмотки из последних коллекций Парижа просто за то, чтобы я соизволил посидеть с ним за одним столом на ужине с его отцом. Никакого секса, никаких прикосновений. Отдельные спальни, жёсткий контракт. Он будет ползать за мной на коленях, умоляя о расторжении этого брака раньше срока. — Вот это мой мальчик, — Полина протянула руку через стол, и они с Антоном соприкоснулись бокалами, словно скрепляя собственный, тайный договор. — Мы устроим этому бабнику весёлую жизнь. Я, кстати, слышала, что у него в бывших ходит Катя Смирнова. Ну, знаешь, эта местная королева инстаграма, которая строит из себя самую важную. Они расстались, но общаются. Надо будет разузнать у неё, какие у нашего Ромочки слабые места. — Узнай, — кивнул Антон, грациозно откидываясь на спинку стула и подставляя лицо тёплому солнцу. Ему вдруг стало невероятно легко. Вся эта ситуация из трагедии превратилась в увлекательную игру, где он, Антон Петров, собирался выйти абсолютным победителем. — Нам нужно составить список моих условий для контракта. Юристы отцов пусть думают о бизнесе, а я напишу свои правила сожительства. Пункт первый: Пятифанов не имеет права дышать в мою сторону без разрешения. Полина весело расхохоталась, доставая свой телефон, айфон последней модели. — Пишу, Тош, пишу. Пункт второй: за каждую мою испорченную нервную клетку — новая сумочка от Биркин. Поверь мне, к концу года ты сможешь открыть собственный бутик. Они провели на площади ещё несколько часов, лениво прогулявшись вдоль пруда, ловя на себе восхищённые взгляды прохожих и обсуждая, как именно Антон будет уничтожать эго Ромы Пятифанова. Два сапога пара, две дорогие, ухоженные стервы — Антон и Полина стоили друг друга. Возвращаясь домой под вечер, Антон уже не чувствовал утренней тревоги. Да, его жизнь кардинально менялась. Да, ему придётся надеть кольцо и делить элитную квартиру с парнем, которого он глубоко презирал. Но Пятифанов ещё не знал, с кем связался. Антон Петров слишком сильно любил роскошь, слишком любил себя и свою семью, чтобы позволить какому-то зажравшемуся бабнику сломать свои правила. Когда Антон вернулся домой, солнце уже лениво уходило за горизонт, окрашивая просторную гостиную Петровых в тёплые багровые тона. Оля, его четырнадцатилетняя сестрёнка, сидела на диване в окружении разбросанных скетчбуков и профессиональных маркеров, которые Антон подарил ей на прошлый праздник. — Тоша! — она вскинула голову, и её глаза радостно блеснули. — Посмотри, я почти закончила эскиз! Правда, у меня заканчивается телесный маркер, а этот бренд сейчас так сложно достать... Антон подошёл ближе, мягко потрепал сестру по светлым волосам и перевёл взгляд на её рисунок. Оля была безумно талантливой, и Антон готов был расшибиться в лепёшку, лишь бы у неё всегда были лучшие материалы, лучшие учителя и самое безбедное, счастливое детство. Мысль о том, что из-за кризиса отца Оля могла лишиться своей художественной школы и привычного круга общения, больно кольнула изнутри. «Нет. Всё правильно. Год с этим идиотом — ничтожная цена за стабильность моей семьи», — твёрдо подумал он. — Очень красиво, Оль. Не переживай из-за маркеров, — Антон улыбнулся своей самой нежной, тёплой улыбкой, которую приберегал исключительно для сестры и мамы. — Завтра же закажу тебе самый большой набор, какой найду. Из-под земли достану. — Ура! Ты лучший старший брат! — Оля засияла и снова уткнулась в свой рисунок. Антон поднялся к себе. Предстояло сделать самое сложное за сегодня — составить тот самый список условий для юристов. Он сел за свой лакированный белый стол, открыл ноутбук и создал чистый документ. Вредный, капризный характер и первое впечатление о парне требовали не просто ограничений, а тотального диктата. Его пальцы быстро забегали по клавиатуре, выбивая строгие строчки. «Приложение к брачному договору. Правила сожительства сторон» 1. Личное пространство: Раздельные спальни и отдельные ванные комнаты. Роман Пятифанов не имеет права заходить на половину Антона Петрова без предварительного письменного или устного согласия. 2.Физический контакт: Полное отсутствие любых тактильных взаимодействий наедине. На публике допускаются минимальные касания (взять за руку, приобнять за талию), исключительно для поддержания имиджа перед прессой и родителями. 3. Личная жизнь: Никаких посторонних людей, интрижек и «гостей» в общей квартире. Роман может вести какую угодно жизнь за пределами дома, но тащить грязь в общую квартиру запрещено. 4. Материальное обеспечение: Вся одежда, аксессуары и выходы в свет для поддержания статуса «пары» оплачиваются со счёта Романа Пятифанова по первому требованию. Антон перечитал текст, удовлетворёно хмыкнул и нажал кнопку «Отправить» на почту отца. «Посмотрим, как ты запоёшь, Ромочка, когда твои юристы принесут тебе это на подпись», — злорадно подумал блондин, захлопывая ноутбук. Первый раунд остался за ним, а до официального подписания и объявления этой сделки оставались считанные дни. Настоящая битва была ещё впереди. В это же время на другом конце города, в огромном двухэтажном пентхаусе с панорамными окнами на ночную Москву, Роман Пятифанов сидел на кожаном диване, прижимая к многострадальной челюсти пакет со льдом. Рядом на кресле, закинув ноги на подлокотник, сидел Бяша и лениво листал ленту новостей. — Не, ну Ромыч, на, челюсть-то цела? — Бяша хохотнул, отрываясь от телефона. — Батя твой, кстати, ржал как ненормальный, когда узнал, что тебя мелкий блондин уложил. Сказал, что этот парень — именно то, что тебе нужно. — Завали, Бяш, — хрипло процедил Рома, убирая лёд. На щеке уже явственно проступал аккуратный, но заметный синяк. — Батя просто не знает, с кем контракт подписывает. Этот Петров — настоящая ядовитая гадина. Красивый, сука, фигура — отвал всего, но характер... Стерва породистая. — Так ты чё, подпишешь? Реально женишься? Ты же бабник, Ромыч, у тебя каждые выходные новая пассия. Как ты с одним-то парнем целый год проживёшь? Да он тебя кастрирует, если ты к нему пьяный сунешься. Рома поднялся, подошёл к окну и посмотрел на огни ночного города. В его тёмных глазах загорелся опасный, охотничий азарт. Впервые в жизни ему попался кто-то, кто не растаял от его бархатного голоса и бездонного кошелька. Кто-то, кто ответил хлёстким, красивым ударом. — Подпишу, — Рома хищно усмехнулся, коснувшись пальцами ушибленного места. — Батя сказал: либо этот брак на год, либо он лишает меня доли в холдинге и блокирует все карты. Придётся поиграть в примерного мужа. Но этот белобрысый ангелочек зря думает, что сможет мной крутить. Год — это долгий срок, Бяша. Посмотрим, кто из нас в итоге окажется сверху. В этот момент на телефон Ромы пришло уведомление от семейного адвоката. Пятифанов открыть прикреплённый файл и пробежался глазами по «Правилам сожительства», присланным Антоном. — О-о-о, ты только посмотри на это, — Рома выдал короткий смешок, читая пункты про раздельные спальни и запрет на чуть ли не дыхание в сторону Петрова. — «Никаких касаний», «оплата счетов по первому требованию». Ну надо же, какая меркантильная и капризная принцесса. Бяша, наш блондин любит дорогие игрушки. — И чё ты сделаешь, на? — Подпишу всё до единого слова, — Рома заблокировал экран и бросил телефон на диван. — Пусть думает, что загнал меня в рамки. Тем интереснее будет эти рамки ломать. Бяша только покачал головой, глядя на то, с каким хищным выражением лица Рома потирал пострадавшую челюсть. Уж кто-кто, а он Пятифанова знал как облупленного. Если Ромка загорался какой-то безумной идеей, остановить его было невозможно. А этот белобрысый парень стал для него самым дорогим и опасным вызовом в жизни. — Ладно, на, дело твоё, — Бяша поднялся с кресла, потягиваясь. — Погнал я. А то у тебя тут сейчас свидание намечается, не хочу третьим лишним быть. Артурчик тебе, кстати, звонил, просил передать, что «презент» уже на подходе. Говорит, элитная девочка, как раз в твоём вкусе, чтобы ты стресс после клуба снял. — Давай, Бяш. До связи, — Рома лениво махнул рукой, провожая друга взглядом. Когда входная дверь закрылась, в огромном пентхаусе воцарилась тишина. Рома подошёл к домашнему бару, плеснул себе в бокал немного виски со льдом и сделал глоток. Алкоголь приятно обжёг горло, но мысли всё равно упорно возвращались к зелёным глазам и тонкой талии, которую он успел почувствовать ладонью всего на долю секунды перед тем, как улететь в нокаут. От воспоминания по телу прошёл странный импульс. Тихий звонок в дверь отвлёк его. Рома усмехнулся, поставил бокал и пошёл открывать. На пороге стояла девушка — тот самый «презент» от приятеля. На вид ей было около двадцати, очень ухоженная, в экстремально коротком шёлковом платье. — Привет, Ромочка, — пропела она томным, обволакивающим голосом, сразу проскальзывая в квартиру и обдавая его шлейфом сладких духов. — Артур сказал, что у тебя был тяжёлый день и тебе нужно расслабиться. — Привет, — Рома закрыл дверь, окинув её ленивым, привычным взглядом. Девушка грациозно прошла в гостиную, уселась на диван и закинула ногу на ногу. Она плавно поправила свои светлые волосы, качнула бёдрами и посмотрела на него снизу вверх. И в этот момент в голове Ромы словно что-то замкнуло. Светлые волосы. Невысокий рост. Изящная фигура. Тонкие запястья. Всего на секунду, в полумраке гостиной, Роме показалось, что перед ним сидит он. Тот самый капризный блондин из клуба. Сердце Ромы пропустило удар, а дыхание мгновенно перехватило. Внутри вспыхнуло такое мощное, дикое желание, какого он не испытывал уже очень давно. В глазах потемнело от злости и возбуждения. Ему до дрожи захотелось подчинить, сломать, заставить эту невыносимую стерву умолять о пощаде. Рома подошёл к дивану, рванул девушку на себя за тонкое запястье и швырнул на кровать в спальне, даже не заботясь о романтике. Всю ночь он брал её грубо, зло. Без нежности, без прелюдий, выплёскивая всю накопившуюся агрессию и неудовлетворённость. Девушка тихо вскрикивала, пытаясь угодить богатому и влиятельному Пятифанову, но Рома этого даже не замечал. Он закрывал глаза и представлял под собой совершенно другого человека — ядовитого, с белоснежными волосами и горящими изумрудными глазами. Он вбивался в чужое тело, сжимая чужую талию, но в мыслях осквернял именно Антона. Это была сумасшедшая, болезненная ночь, больше похожая на попытку вытравить заразу из крови. Но это не помогло. На утро иллюзия окончательно сдохла. Рома открыл глаза от яркого солнечного света. Голова нещадно раскалывалась. Он поднялся, дошёл до ванной комнаты, опёрся руками о раковину и посмотрел на себя в зеркало. Взгляд упал на челюсть — там наливался крупный багрово-жёлтый синяк. Рома осторожно коснулся его пальцами, поморщился от тупой боли и глухо выругался. Рядом под одеялом в спальне всё ещё лежала блондинка, растрёпанная и сонная. Она потянулась к нему, глупо, доступно улыбаясь: — Ромуль, это было так круто... М-м-м, повторим? Рома посмотрел на её лицо, на эти обычные серые глаза, в которых не было ни капли той гордости и ледяного презрения, что зацепили его в клубе. Перед ним лежала просто доступная кукла, коих в его жизни были сотни. Ему стало почти физически тошно. Нахлынуло глухое, раздражающее отвращение — и к ней, и к самому себе за то, что опустился до такой дешёвой и жалкой подмены. — Одевайся и проваливай, — сухо, со сталью в голосе отрезал Рома, резко возвращаясь в спальню и натягивая боксеры. — Что? — девушка опешила, её идеальное лицо вытянулось от удивления. — Но Ромочка, мы же могли бы... — Я сказал, встала и ушла, — Рома даже не повернул головы в её сторону. Он подошёл к комоду, достал из бумажника увесистую пачку пятитысячных купюр и небрежно швырнул их на постель прямо к её ногам. — Вот за работу. Забирай бабло и чтобы через пять минут тебя здесь не было. Поняла? Девушка несколько секунд переводила взгляд с денег на хмурого, пугающего Пятифанова. Спорить с золотым мальчиком, который сейчас выглядел как разъярённый, готовый к прыжку хищник, она не рискнула. Быстро сгребла купюры, натянула своё измятое шёлковое платье и, громко стуча каблуками, буквально выбежала из пентхауса. Когда за ней захлопнулась дверь, Рома со всей злости ударил кулаком по косяку двери. На лице яростно заиграли желваки. Он прошёл на кухню, налил себе ледяной воды и выпил залпом, пытаясь потушить внутренний пожар. Это было его официальное, сокрушительное поражение. Его, главного бабника города, так сильно переклинило на одном высокомерном мальчишке, что даже грубый секс с другой не принёс ровным счётом никакого облегчения. Антон Петров умудрился заразить его собой всего за одну короткую, яростную встречу. И самое паршивое — Рома чётко понимал, что теперь ему мало просто трахнуть эту белобрысую стерву. Ему нужно было выжечь его гордость, подчинить себе каждую его мысль. Рома достал телефон, снова открыл присланный Антоном «контракт строгого режима» и вчитался в строчку: «Полное отсутствие любых тактильных взаимодействий наедине». — Посмотрим, Петров, — прошептал Рома в пустую кухню, и его глубокий, бархатный голос прозвучал как фатальная клятва. — Посмотрим, насколько тебя хватит. Раз уж ты лишил меня покоя, я сделаю абсолютно всё, чтобы ты сам захотел порвать этот чёртов контракт. Первая глава их личной, пока ещё скрытой войны была закончена. Контракт был официально одобрен обеими сторонами. Наступало время для самого интересного — игры по-крупному. До официальной встречи семей оставалось чуть меньше суток. Весь следующий день в доме Петровых напоминал подготовку к королевскому приёму. Мама Антона, Карина Владимировна, взволнованно порхала по гостиной, отдавая указания горничным, хотя встреча должна была пройти на нейтральной территории — в закрытом роскошном ресторане «Château», где обычно собиралась вся бизнес-элита столицы. Антон стоял перед огромным зеркалом в своей гардеробной, критически осматривая свой образ. Сегодня на нём не было легкомысленного шёлка. Для этой «сделки века» он выбрал безупречный приталенный костюм от Tom Ford глубокого графитового оттенка, который идеально подчёркивал его тонкую талию и хрупкие плечи. Белоснежная блузка была застёгнута на все пуговицы, а вместо галстука воротник скрепляла винтажная серебряная брошь с крупным изумрудом, точно повторяющим цвет его глаз. Белые волосы были уложены волосок к волоску. Настоящий ледяной принц. Гордый, недоступный и чертовски дорогой. — Тоша, ты просто произведение искусства, — Полина сидела на кожаном пуфике в углу, лениво покручивая в руках бокал с шампанским. Она приехала «накачать» друга правильным настроем перед выездом. — Пятифанов-старший, как только тебя увидит, поймёт, что каждая копейка его инвестиций оправдана. А Ромочка... Боже, я бы отдала все свои сумки, чтобы увидеть его лицо, когда он поймёт, кто его будущий муж. — Его лицо будет украшать аккуратный тональный крем, Поль, — Антон нанёс на запястья пару капель своего любимого парфюма с нотами белых лилий . — Я приложился на славу. Главное — держать лицо перед отцами. На публике мы образцовая пара. Но как только двери их пентхауса закроются, игра начнется по моим правилам. — Юристы подтвердили, что Рома подписал приложение без единой правки? — уточнила Полина, хищно прищурившись. — Да. Адвокат отца сказал, что Пятифанов-младший даже не стал спорить. Видимо, угроза остаться без отцовских миллиардов и холдинга быстро сбила с него спесь. Думает, что подпишет бумажку, а потом продолжит гулять. Наивный. В дверь постучали, и в гардеробную заглянул Борис Александрович. Он уже был в строгом костюме, но выглядел заметно бодрее, чем вчера — надежда на спасение бизнеса вернула ему былую уверенность. — Антоша, машины уже тут. Пора ехать. Мама и Оля уже спустились. — Иду, пап, — Антон бросил последний взгляд в зеркало. Отражение ответило ему безупречной, ледяной полуулыбкой. Контракт строгого режима вступал в действие. Ресторан «Château» встретил их приглушённым светом, живой игрой на рояле и абсолютной приватностью. Петровых провели в отдельный зал с панорамным видом, где за массивным дубовым столом уже сидели двое. Адвокат с кожаным портфелем и Пятифанов-старший — Игорь Константинович. Это был грозный на вид, властный мужчина с жестким взглядом и седеющими висками. Человек, который построил свою империю с нуля и не привык проигрывать. Ромы в зале пока не было. — Борис! Дружище! — Игорь Константинович поднялся, тяжело шагнув навстречу отцу Антона, и они обменялись крепким рукопожатием. Затем взгляд магната переместился на Антона. Мужчина оценивающе окинул блондина глазами с головы до ног, и в его жестком лице промелькнуло явное удовлетворение. — А это, значит, Антон... — Пятифанов-старший усмехнулся, протягивая руку. — Борис, ты не обманул. Парень — редкая порода. Сразу видна стать и характер. Моему оболдую крупно повезло, хотя он этого ещё не понимает. Садитесь, чего стоите. Антон грациозно опустился на стул, сложив идеальные руки на коленях. В этот момент массивные двери зала снова приоткрылись, и в помещение вошёл Роман. Сегодня Пятифанов-младший выглядел непривычно собранно, дорогой черный костюм, расстёгнутая на верхние пуговицы рубашка без галстука, тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад. Но всю эту идеальную картинку дополнял тот самый аккуратный, замазанный плотным слоем тоналки синяк на левой стороне челюсти. Рома лениво скользнул взглядом по присутствующим, и когда его глаза встретились с ледяным изумрудным взглядом Антона, брюнет на секунду замер. Его зрачки мгновенно расширились. В глубине карих глаз вспыхнуло целое пламя — от дикого удивления до бешеного, торжествующего азарта. «Так это всё таки ты...» — читалось в его взгляде так чётко, что Антону показалось, будто Рома произнёс это вслух. — А вот и наш виновник торжества, — громогласно объявил Игорь Константинович, недовольно зыркнув на сына. — Рома, садись напротив Антона. Нам предстоит подписать бумаги. Рома медленно, не отрывая взгляда от блондина, прошёл к столу и сел прямо напротив него. На его губах медленно расплылась та самая наглая, опасная улыбка, которую Антон так возненавидел в клубе. Брюнет демонстративно потрогал пальцами свою пострадавшую челюсть и хрипло выдохнул: — Добрый вечер. Рад... личному знакомству, Антон Борисович. Надеюсь, мы поладим. — Взаимно, Роман Игоревич, — ответил Антон. Его голос был чистым, звонким и холодным, как арктический лёд. Он даже не дрогнул. — Я тоже искренне надеюсь, что этот год принесёт нам обоим... массу незабываемых впечатлений. Отцы, поглощённые обсуждением финансовых траншей, которые должны были поступить на счета Петровых сразу после подписания, даже не заметили, какая невидимая буря бушевала между парнями. Атмосфера в зале накалилась так, что воздух, казалось, можно было резать ножом. Адвокат разложил перед ними две увесистые папки с гербовыми печатями. Основной контракт — и то самое, составленное Антоном, приложение. — Итак, господа, — деловито начал адвокат, поправляя очки. — Все условия согласованы. Согласно пунктам договора, брак заключается сроком на двенадцать месяцев. Инвестиционный пакет переходит под управление компании господина Петрова-старшего в течение трёх банковских дней. Также к договору прилагается особое соглашение о правилах сожительства, инициированное стороной Антона Борисовича. Роман Игоревич, вы ознакомились? Претензий нет? Рома лениво перевернул страницу, глядя прямо в глаза Антона. Его палец скользнул по строчке «Полное отсутствие тактильных взаимодействий наедине». — Никаких претензий, — бархатистый голос Ромы прозвучал с явной издевкой. — Условия... жесткие, капризные, я бы сказал — королевские. Но я люблю играть по крупным ставкам. Я согласен на всё. Рома уверенно взял дорогую перьевую ручку и размашисто поставил свою подпись на каждом экземпляре. Антон дождался, пока папка перекочует к нему. Его тонкие пальцы уверенно вывели изящную подпись рядом. *Щелчок.* Дело сделано. Мосты сожжены. — Отлично! — Игорь Константинович хлопнул ладонью по столу, довольно улыбаясь. — Юридически вы теперь обручены. Пресса узнает об этом через неделю, мы устроим закрытый закрытый приём. А пока — Рома, ключи от пентхауса у тебя. Вещи Антона уже доставили туда сегодня днём. Отвези своего... супруга в ваш новый дом. Нам с Борисом нужно обсудить дела холдинга. Антон поднялся со своего места, идеально расправив пиджак. Рома встал следом, мгновенно нависая над блондином своей широкой, массивной фигурой. На публике они должны были изображать идеальную пару, поэтому, как только они вышли в коридор ресторана, Рома со своей фирменной наглостью шагнул ближе и шепнул Антону прямо на ухо, обдав его теплом: — Ну что, дюймовочка? Пункт второй твоего контракта: на публике допускаются минимальные касания для поддержания имиджа. И прежде чем Антон успел вскинуть руку для второго удара, Рома аккуратно, но крепко перехватил его за тонкую талию, прижимая к своему боку, и повёл к выходу под прицелы случайных взглядов персонала. Антон внутренне закипал, его зубы сжались от ярости, но он заставил себя нацепить на лицо фальшивую, ангельскую улыбку. — Отпусти сейчас же, как только сядем в машину, Пятифанов, — процедил Антон сквозь зубы, не меняя улыбки на лице. — Иначе я добавлю твоему гримёру работы на вторую половину лица. — Обязательно отпущу, принцесса, — тихо рассмеялся Рома, чувствуя под своими пальцами податливую, невероятную хрупкость, от которой внутри снова заворочалось то самое дикое, голодное желание. — Но помни, в этой квартире мы будем вдвоём. И рамки, которые ты настроил, слишком заманчиво ломать. Добро пожаловать в ад, Антоша. — Ошибаешься, Ромочка, — Антон мазнул по нему ледяным взглядом, когда они подошли к элитному спортивному спорткару Ромы. — Это ты добро пожаловать в ад. И твоё уничтожение начинается прямо сейчас.